Портреты

Эмилия.

Почти весь ноябрь пролетел незаметно, работы было много. Я чувствовала себя странно всё это время, было совсем недостаточно времени в сутках, чтобы проводить его с близкими: с мамой, с Феликсом. С Вероникой я вообще увиделась лишь единожды после наших посиделок. И моего внимания было недостаточно. Напряженные недели не давали выдохнуть даже дома. И на звонках было очень много серьёзных травм и погибших за последние дни, необычно много. Скоро День Благодарения, а я даже не знаю, планирует ли Феликс отмечать его с семьей, как его отношения с матерью?

Сегодня утром я забирала пожарного после смены и увидела, как он общается с девушкой, она улыбалась ему. Я видела ее уже однажды, когда приходила к нему на работу, но только единожды, и сделала вывод, что она не служит на этой станции. Он выглядел отстраненным, хоть и вполне вежливым. Едва заметно отступил, когда она хотела положить руку ему на плечо. Но этот жест не остался мною незамеченным. Может он сделал так, только потому, что я сидела рядом в машине? Стараюсь не забивать голову всякими глупостями, мало ли, что моей больной фантазии могло показаться. Фел, конечно, потом рассказал мне о ней. Что они коллеги, но с разных частей, как я и думала, и что речь шла только о работе. Я не хочу ревновать - это чувство уничтожает человека в человеке, разрушает отношения. Верю ему, но долю сомнений после всего, что было со мной в предыдущих отношениях все равно держу в голове и никак не могу от них избавиться. Хоть всегда и убеждаю парня, что целиком доверяю ему, ведь повода сомневаться Феликс мне ни разу не дал. Он может общаться с женщинами даже на свободные темы, которые не касаются работы, и я убеждена, что делает это. Просто знает о том, что Стив изменил мне и поэтому старается оградить от того, что могло бы вызвать ревность.

Знаете, как я чувствовала себя в прошлых отношениях? Я действительно была влюблена и не замечала тревожных звонков. Стив говорил, что беспокоится за меня, и звонил, звонил постоянно. Я выходила из дома, отправлялась на работу и набирала ему или писала смс. Он звонил, чтобы узнать добралась ли я. Вроде ничего, да? Но не упускал и возможности поставить мне в упрек то, что я не отчиталась ему о том, что уже на месте и в порядке. Это уже я сама называю это словом отчитываться, он говорил: "предупреждать", "сообщать" и прочее. Не упускал возможности пристыдить меня за это: – Как ты можешь все забывать Эмилия!? Ты же знаешь, я нервничаю здесь не зная, что ты в порядке!

И лишь потом я поняла, что он много на меня кричал, какой там, орал, как умалишенный. Когда не позвонила, не написала. Не рассказала, что собираюсь встретиться сегодня с Вероникой у меня дома. Стив иногда приходил в ярость, когда придя, обнаруживал мою подругу сидящей со мной за столом в моей гостиной. Не сказала, что пошла с мамой в торговый центр? "Безответственная!" Запланировала поход с коллегой в кофейню, во время перерыва? "Ты думаешь только о себе!"
Первое время я, действительно думала, что должна сообщать ему о своих передвижениях, чтобы Стив знал где я нахожусь. Он говорил, что не сможет мне помочь в случае критической ситуации, когда не знает где я. Но потом...

Однажды, я собиралась возвращаться домой поздно ночью от него. У меня не было с собой денег на такси, а для автобусов было слишком поздно и даже поезд метро, как назло, из-за ремонта пошел не по той ветке, и мне пришлось бы делать несколько пересадок и потратить уйму времени. Мой мобильный разрядился, я не знаю, как я это не предусмотрела, обычно такого не бывало. А расплатиться за такси у дома мне не пришло в голову, я пошла пешком. У него не возникло даже мысли проводить меня, он сразу обозначил, что дать мне денег тоже не может. К слову я знала, что Стив нигде не работает. "Это все временно." - говорил парень. И во все это дерьмо я окунулась с головой. Не замечая тотального контроля, вспышек ярости и агрессии. Я представляете? Психолог и оператор службы спасения просто решила, что меня любят и оберегают. В ту ночь вернувшись домой, пошла в ванную, а когда помылась обнаружила на своем телефоне тридцать семь пропущенных звонков от Стива. Мне не хотелось перезванивать, я уже знала, чем это кончится, но он позвонил снова, не знаю почему, но я подняла трубку. Он орал на меня, а я просто слушала, какая я плохая, что такое поведение непозволительно, ведь он обо мне заботится. Что мне должно быть стыдно за то, что в заставляю его так нервничать. Я сказала, что иду спать, что завтра мне на работу и Стивен яростно выкрикнул: "Когда-нибудь я убью тебя Эмилия!". Не желая больше выслушивать все это, я бросила трубку. И тогда я поняла, что он не переживает и заботится обо мне, как выставляет это, а просто контролирует. Я даже догадывалась, что он употребляет, могла почти уверенно это заявить себе, но разорвать отношения не смогла. А потом произошла ситуация с "сюрпризом", который он мне сделал и эти оправдания в стиле, что все мужчины по своей природе моногамны. И я сама подвела его к этому, так как слишком много работала и не уделяла достаточно внимания, не ценила все то, что он для меня делает. Было больно, но хватило с лихвой, чтобы осознать все. Чтобы мои розовые очки с треском разбились, больно, закидав душу осколками, и я окончательно порвала с этими нездоровыми отношениями. Разве могла я знать к чему в итоге это может привести? Разве предполагала, что с этого момента, как бы не старалась всегда буду иметь в мужчине хоть и маленькую, но долю сомнения. Теперь кажется будто все не может быть так хорошо.

Вечером Феликс предложил мне прогуляться в Трансмиттер парке, я с радостью согласилась, но почему-то снова вспомнила про эту рыжеволосую девушку.

– Если честно, я смутилась, когда эта Хэйден смотрела на тебя. Мне показалось, что я не должна была этого видеть, чувствовала себя лишней.

– Говорят, что она влюблена в меня.

Я чуть не поперхнулась своим кофе:

– Что? – И он так просто мне об этом сообщает? Так обыденно, как будто покупки обсуждает. Влюблена, говорит. Что мне теперь делать с этим фактом?

– Так говорят, детка.

– И что ты делаешь с этой информацией?

– Я стараюсь по максимуму игнорировать её.

Конечно, странный подход к решению возникшей ситуации, но допустим.

– То есть все высказывания коллег ты пропускаешь мимо ушей? – спрашиваю.

– Нет, я игнорирую Хэйден. Стараюсь свести все общение с ней к минимуму.

Я невольно призадумалась о её чувствах. Если она на самом деле влюблена, должно быть очень больно получать в ответ холод и отмашки.

– Если это действительно так, то ты поступаешь отвратительно.

Он почему-то отпускает мою руку, останавливается. Смотрит прямо мне в глаза, его радужки из янтарных, превращаются, почти в кофейные. Ну, началось.

– Ты странная, Эм. Что я должен по-твоему сделать? Ты хотела бы чтобы я выбрал другую женщину?

Я присаживаюсь на ближайшую лавку, Феликс садится рядом и выжидающе смотрит.

– Нет конечно, ты думаешь я совсем дура? Ты просто должен поговорить с ней, объясниться, что между вами не может быть никаких отношений, кроме рабочих само собой.

– О чем говорить? Она не признавалась мне в чувствах - это просто сплетни. Мне что подойти и сказать ей: до меня тут дошли слухи, что ты меня любишь, но я тебя - нет? – он, что пытается прикинуться глупым? Ведь прекрасно знает, как говорить с людьми, и как их расположить к откровенному разговору.

– Не так конечно, просто пообщаться по-дружески, неужели ты не поймешь через беседу отношения к себе? Ты должен уметь общаться с людьми.

– Я все равно не могу общаться с ней дружелюбно, пока есть хоть малейший шанс на то, что все о чем говорят в коллективе - правда. Не хотелось бы чтобы она подумала, что есть шанс закрутить со мной шашни.

– Ну, а если бы она призналась?

– Тогда разговор состоялся бы, но пока говорить не о чем. Она мне ни в чем не признавалась. Я работаю профессионально и не вступаю в отношения с коллегами. Личные связи влияют на мою работу.

Кажется, мои глазные яблоки закатились прямиком к затылку. Кто бы говорил, Феликс. Уж точно не тебе такое озвучивать.

– Как ляпнешь что-нибудь, Феликс, не знаешь смеяться или плакать. Как будто ты пытаешься меня обмануть, а я знаю правду. Как же Энджела?

Он немного меня злит. Цокает языком, взъерошивает темно-русые волосы, движения становятся резкими, обрывистыми. Парень вступает со мной в перепалку:

– Это был первый и последний раз. Я что теперь всем спасательницам должен отвечать взаимностью?

– А ты думаешь, что в тебя влюблены все спасательницы этого города? Очень самоуверенно, нарциссично, я бы даже сказала.

Глаза его вспыхивают, отражая нотку гнева в стекляшках очков, которые он надевает просто потому, что нравится. У пожарного - безупречное зрение, я это точно знаю.

– Вот значит какого ты обо мне мнения? У меня здоровая самооценка, Эмилия. Не ставь мне диагнозы, пожалуйста.

Какие уж тут диагнозы, я просто анализирую твои слова, дорогой мой.

– Я тоже работаю в сфере спасения, если ты не забыл конечно.

– Я говорю о женщинах работающих в пожарной охране. Тебя волнуют чувства и метания абсолютно чужой девушки настолько сильно, что ты готова со мной поругаться?

Да ты сам готов конфликтовать, Феликс Уокер! Я же вижу взгляд, вижу напряжение, наблюдаю за движениями рук, слышу интонацию, которая мне не нравится. Не перекладывай с больной головы на здоровую.

– Таких очень часто пытаюсь спасти я, Феликс. И не всегда успешно.

Фел на взводе, он сдвигает очки на голову. Наверное, тема с Хэйден порядком ему надоела:

– Будь же так добра, детка, если тебе позвонит Хэйден и будет плакаться на неразделённую любовь, постарайся её спасти. Мне бы ее спасать не хотелось. Я иногда осуждаю самоубийц, надеюсь помнишь!

Агрессия? По-любому что-то скрывает. Моя злость этот конфликт не разрешит. Но я спрошу то, что меня интересует. Была не была:

– Трахал её?

– Что? – переспрашивает, хотя, уверена, все прекрасно слышал. Занервничал, скорее всего, не хочет отвечать на этот вопрос.

– Трахался с ней, спрашиваю? – повторяю. Ну что ж, если уж начала, топи до конца, Эми. Возможно это будет ваша первая и последняя ссора - проносится в моей голове.

– Чего ты добиваешься? – спрашивает Феликс, потирая левую бровь.

– Правды.

– И зачем она тебе? Я хоть раз спросил о твоей личной жизни до меня? Кроме того раза, когда твой ебанутый бывший явился утром, чтобы выяснять отношения.

Значит точно не хочет говорить, отвечает вопросом на вопрос.

– Так спроси, – произношу уверенно: – Я от тебя ничего не скрываю.

– Так и я от тебя ничего не утаил. Для меня всё это не имеет значения, Эмилия. Насрать мне с кем ты спала, понимаешь? Есть ты и есть я, – он, почему-то объясняет мне все на пальцах, как ребенку и продолжает свою мысль, повышая голос: – Ты и я, понимаешь? И мы вместе сейчас. Что там в прошлом было меня вообще не волнует.

– Ты ответишь на мой вопрос? – я его дожму и он все расскажет.

– Блять, что ты за женщина? Целовался раз, обнимал может. Но никаких надежд я ей не давал и ничего не обещал.

– Ты можешь прекратить орать, Феликс? Ты неуравновешенный? – шиплю: – Мы здесь, как фрики, с тобой. Скоро весь Гринпойнт соберётся посмотреть на тебя, и послушать, кого ты имел и кого хотел бы, но не случилось.

– Так я ее и не хотел, просто так совпало. Поцелуй и поцелуй, – уже чуть спокойнее отвечает парень.

Окружающий пейзаж меня успокаивают, прекрасный вид на вечерний Манхэттен и воды Ист-Ривер то что нужно сейчас, чтобы хоть малость привести мысли в порядок. Это просто какой-то пиздец. Поругаться на пустом месте, это еще умудриться нужно.

– Ты видимо не очень хорошо разбираешься в женщинах раз думаешь, что какие-то твои сексуализированные действия не оказали на нее влияния, – озвучиваю, после недолгой паузы.

Фел тихо говорит:

– Разбираешь меня, психологиня? Я ее не хотел, а если хотел бы, то сделал бы все, чтобы заполучить. Это все что ты хотела узнать?

– Да, что и требовалось доказать.

– И что ты себе доказала?

– Что какая-никакая близость, но всё-таки была.

– Для меня "близость", слишком громкое определение для такого рода, – он подбирает слово: – действий. Ну если бы, хоть петтинг там, знаешь? – Феликс потихоньку успокаивается, улыбается и переходит на шутки. Он очень отходчивый, а вот мне не смешно. Я отпиваю уже холодный напиток из своего стаканчика.

– Ну мы можем в чем-то не соглашаться. Абсолютно нормальное явление.

– Ты удовлетворила своё любопытство? – спрашивает парень.

– Вполне. Ты просто хотел меня провести, я тебя отчасти понимаю. Ревность - дело такое, не хочется ее на себе испытывать, – я понимаю, что мне пора заткнуться, но я не могу. Противный червяк, который сидит в голове, как будто внушает мне быть сукой до финального.
Червяк-ревнивец, который все время боится быть преданным. Мужчина снова распаляется:

– Эмилия, скажи честно, ты не в себе? Я прожил уже три десятка лет. Мне тыкать пальцем в каждую женщину с которой я когда-либо поцеловался, чтобы тебе было спокойнее и ты могла оценить угрозу? А еще, я не Стив.

Я реально перегибаю палку. Требовать признаться с кем спал партнер - это уже было лишнее. Но и он мог бы меня понять, ведь прекрасно знает о моём травматичном опыте. Отголоски прошлого.

– Избавь меня от этого, пожалуйста. Я узнала для себя всё, что хотела. Просто мне важно было прояснить ситуацию. И я никогда не сравнивала тебя с ним, Фел, – заключаю: – Это все равно, что сравнивать божий дар с яичницей.

– Разобрались и ладно, – утихает парень.

– Мне, кажется, всё это - полная хуйня, милый, но хуйня случается и что поделаешь?

Феликс улыбается и кладёт ладонь мне на колено:

– Было и было.

Сегодня холодно, прогуляться еще не получилось. Да и настроение уже не располагало к романтическим променадам по пешеходным дорожкам. Парень привез меня домой переодеться и доставил на работу. Сегодня я работаю всю ночь, а он - завтра с утра. У входа в "улей" корю себя за то, что не отдохнула, как следует, радует то, что мы смогли провести хоть немного времени вместе, пусть и повздорили. Заняв свое рабочее место, я надела гарнитуру и приняла свой первый вызов за сегодня.

– Диспетчер 911, какая у вас экстренная ситуация?

Отработав до трех ночи, я решила выпить кофе, ко мне присоединилась Гвен.

– Выглядишь неважно, – констатировала женщина.

– Просто не отдохнула, как следует, но я в норме.

– Уверена? – задала она уточняющий вопрос.

– Абсолютно.

– Стрелка́, открывшего огонь в кафе в начале месяца, наконец-то нашли.

Какого стрелка́? Я что-то пропустила? Обычно, я слышу разговоры, вижу в новостях, а тут - просто чистый лист.

– Я не слышала об этом происшествии.

Гвен уставилась на меня непонимающим взглядом:

– Эм, я лично координировала туда 238-ую бригаду спасателей, в его смену. Там был взрыв бытовых баллонов с газом, пожар и несколько огнестрельных.

Чувствую себя полной идиоткой, и к тому же, я бы даже сказала, что мне стыдно. Почему Фел мне ничего не рассказал? По моей реакции нетрудно было понять, что я вообще ничего не знаю про этот случай, хотя обычно он рассказывал. А я хотела узнать с кем он трахался в прошлом, ничего не зная о прошедших нескольких неделях. Я "идеальный" партнер по жизни, ничего не скажешь.

– Он тебе не сказал? – с сочувствием спрашивает Гвен.

– Абсолютно ничего, даже словом не обмолвился.

– Может потому, что ты слишком сильно нервничаешь из-за его работы?

Я сделала глоток кофе и опустила глаза в чашку. О нашей паре, наверное, можно подумать, что мы друг другу чужие люди.

– Я не знаю, Гвен. Мне так неловко, если честно. Так происходит не всегда, это единичный случай. Я не знаю почему он скрыл от меня такое.

– Не оправдывайся, Эмилия. Никогда и не перед кем. Ничего подобного я и не подумала.

Мне действительно обидно, я хотела бы знать, как они отработали этот вызов, какие были риски, что конкретно он делал в тот день. Но, должно быть, я была погружена в работу и домашние дела настолько, что сама мало интересовалась происходящим.

– Ты же вдова пожарного. Скажи, бывало ли такое, что твой супруг скрывал от тебя что-то о своей работе? – спрашиваю.

Она улыбнулась, в глазах отразилась светлая грусть:

– Конечно, постоянно. Я бы даже сказала, что он не рассказывал мне практически ни об одном серьезном происшествии. Я все узнавала только из телека, пока не стала работать здесь.

– Ты сердилась на него?

– Конечно я на него злилась. Я очень боялась узнать о его гибели, Эми. И мне было немного спокойнее, если я хотя бы знала где он находится, тогда мне хоть немного были понятны риски.

– Прости, что спрашиваю тебя. Ты можешь не говорить, если не хочешь, – я говорю это потому что не хочу причинять Гвен боль своими вопросами, даже думаю, что вообще зря спросила про ее мужа. Эта утрата до сих пор доставляет ей страдания.

– Что ты? Ты одна из немногих, кто спрашивает меня о моем муже. Все думают, что я не хочу о нем говорить, не хочу вспоминать. А как я любила, Эмилия, как была горда им, что несмотря на всю боль, что я испытываю до сих пор, всегда рада вспомнить и почтить его память добрым словом. Эта боль уже не терзает меня, она согревает. Просто надеюсь, что он в лучшем из миров и когда-то мы встретимся.

Теперь уже улыбаюсь я:

– Спасибо тебе за этот разговор. Мне стало легче. Я чувствую, что не одинока. Потому что никто из близких не воспринимает мою тревогу всерьез.

– Нас таких много: жёны, мамы, сестры пожарных. И тебе, добро пожаловать, моя девочка. Ты выбрала очень нервную жизнь.

– Как будто у меня был выбор, – говорю, улыбнувшись. Я просто вспоминаю Феликса и сегодня чувствую себя спокойно, потому что, он дома. По крайней мере должен быть.

– Если тебя это еще немного утешит, могу сказать тебе, что ребята сработали просто блестяще. Быстро, технично. Филигранно. Мне всегда приятно было узнавать, что мой супруг снова сделал, что-то практически невозможное. Я очень им гордилась и горжусь до сих пор.

– Я тоже горжусь, Гвен. Так горжусь, как будто, я как-то причастна к тому, что он делает.

– Я и не сомневалась, милая. Гордиться своим мужчиной нужно уметь. Ты очень мудрая девочка, тебе такое по силам.

Мне стало так интересно, что Гвен имеет ввиду, она одна из немногих, кто может дать мне дельный совет. Научить меня не только психологии вызовов, но и дать подсказку по личным отношениям.

– Что ты имеешь ввиду?

– Не пора ли нам поработать? А то что-то мы разболтались с тобой, – кажется, женщина хочет увильнут от моего вопроса.

– Ну, ответь, пожалуйста, Гвен, – я складываю перед собой ладони в импровизированной мольбе: – Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Гвиневра оттаивает:

– Ты же не его мама, Эмили. Только мать может гордиться свои ребенком просто так, за каракули, какашки, за то, что он сказал: "Хорошего дня" престарелой соседке. А гордиться великовозрастным мальчиком, который не твой сын - это сложно. Ты часто не понимаешь его, осуждаешь его бездумные поступки, но не смотря ни на что, в твоей душе всегда сияет яркая звездочка гордости за то, какой он.

Доля правды конечно в ее словах есть, но я не могу понять только одного:

– Они же спасают жизни. Все знают, что они храбрейшие Нью-Йорка, весь штат ими гордится. Вой пожарных машин, лестницы, рукава, узнаваемая экипировка. Бабушка на улице протягивает яблоко, из машин салютуют водители, дети хотят стать такими же - супергероями, девчонки мечтают выйти замуж за пожарного.

– Да, Эми, это так. Для тех, кто не знает, через что проходят они и их близкие, каждый день - они герои. Но для нас они еще и навсегда безумцы. Потому что, своего героя, которого любишь, за которого боишься, каждую минуту своей жизни бывает тяжело понять. Кажется, будто он просто сумасшедший раз добровольно и с улыбкой на лице идет каждую смену на такой риск. Но ты гордилась бы своим мужчиной даже, если бы он подключал вай-фай. Даже если бы он был просто красивым или не очень. Так устроено, что женщина, искренне любящая, всегда найдёт за что зацепиться, чтобы загордиться даже самым отъявленным недотёпой, – Гвен встет из-за стола и надевает на переносицу очки, болтающиеся у нее на груди на золотистой цепочке с вкраплениями жемчужных бусин.

Я крепко задумалась над ее словами. Герой? Без сомнений. Но чокнутый ли? Тоже совершенно точно.

– За работу, будущая миссис Эмилия Уокер, заканчивай пить, свой кофе. Этому городу нужен ещё один герой, тот, который не носит каску.

Миссис Уокер. Вот так выдала!

– Я не собираюсь за него замуж.

– Выйдешь и очень скоро. Попомни мои слова, пожарные не медлят.