Портреты

Мое утро почти всегда начинается одинаково. Вернувшись домой с тренировки, обнаруживаю, что Эм еще спит, значит завтрак сегодня готовлю я. В холодильнике нашлись продукты, которые я не покупал и не заказывал. Как неловко, верну ей потраченные деньги. Решаю приготовить сендвичи, в части они всегда уходят влёт.
Навязчивые мысли заполняют голову. Иногда кажется, как будто я украл просто охуеть какую дорогую картину из галереи и спрятал ее у себя в квартире. А теперь сижу на измене, что вот-вот кто нагрянет, чтобы забрать то, что мне не принадлежит. Но я же не отдам, и меня пристрелят, знаете ли, за оказанное сопротивление. Жизнь с ней изменила меня, мой быт, даже в чем-то мой характер. Когда Эмилия задаёт мне обыденные вопросы пока переодевается в домашнюю одежду, из разряда: "А что ты хочешь сегодня на ужин? Какие планы у тебя на завтра? Как прошёл твой день?". Я просто любуюсь ею. Не могу оторвать взгляд ни на секунду. Такая сексуальная женщина и вместе с тем воплощение чистоты. Только я знаю какой она может быть разной. Она бывала азартной, когда язык очерчивал ряд, выровненных когда-то брекетами, верхних зубов, казалось, я кипел, как мальчишка.

– Раздевайся, – требовала она, опускаясь на колени на уровень моей ширинки, и с заворожением внимая, как мои пальцы расстёгивают ремень на джинсах.

В качестве награды за воспоминание, по телу разливается приятное тепло и бьет куда-то ниже живота. Бывала грустной и много плакала, бывала злой и кричала на меня, но всегда оставалась такой настоящей. И никогда, ни за что меня не осуждала. И когда Эми прижимается к моей груди, и когда плачет, и даже когда злится на меня - я люблю ее. Как она говорит, как слушает, как смеется, я обожаю все в ней. Если любишь человека по-настоящему ты никогда не сможешь сказать, за что конкретно ты любишь, просто чувствуешь и все. И чувство это дает сил жить и двигаться дальше. Мне хорошо и плохо одновременно, потому что, то о чем я думаю иногда приносит дискомфорт. Даже сейчас, пока делаю грёбаные бутерброды на завтрак я думаю об этом. Не хотел бы ее потерять, никогда. Все, что было у меня раньше как-будто нереально. Не идет ни в какое сравнение с нынешней жизнью. А знаете, что реально? Она, в старом, потертом кресле из ротанга, во дворе моего дома на севере. Кольца с крупными камнями у нее на пальцах и черный лак на ногтях, прядка волос у лица, скрученная в тонкий жгутик и широкая улыбка. Она в джинсах и кедах или в платье и на самых тонких шпильках, что я когда-либо видел в своей жизни, или даже в штанах меланж и старой футболке - полная гармония в моей душе. Женщина, которая не скрывает своих чувств и эмоций. Женщина которую, я искал всю свою жизнь.

После завтрака мы договорились, что я отвезу Эм домой к маме, а сам поеду на работу. В последнее время она часто переписывалась, общалась по фэйстайму с Хлоей, кажется, они сдружились. Она сказала, что сегодня у них наметилась встреча с Хло и Вероникой дома у Афины. Поесть эклеров, попить кофе. Осталось только собраться. Полупустой город рано утром, как же я люблю начало нового дня, когда не надо никуда бежать сломя голову, до работы еще есть время и ты можешь неспеша заняться тем, что приносит тебе удовольствие. Спорт, еда, прослушивание музыки, секс - если хотите. Или секс во время прослушивания музыки, тоже великолепно. А рассветы! Кто не любит рассветы? Почти на подъезде к дому Эм спрашивает:

– Переночуешь сегодня у меня?

– Могу. Но как отнесётся к этому твоя мама?

– Вполне нормально. Было бы славно, если бы ты остался сегодня у нас, я хотела почтить маму своим вниманием, потому что она уже думает, что я съехала просто не тороплюсь оповещать ее об этом, – хихикает девушка.

Я хотел бы предложить Эмили переезд в мою квартиру, но боюсь ее застать врасплох, кажется, что она еще не готова так резко изменить свою жизнь. Повременю, понаблюдаю и этот разговор состоится, когда я буду уверен, что она готова.

– Хорошо, как скажешь. Приеду после работы. Что-то купить вечером?

– Не знаю, если что, я напишу тебе сообщение.

После всех назначений капитана и выполненной работы по проверкам я присел выпить кофе, но поступил вызов на происшествие. В кафе, ниже по улице, кто-то открыл стрельбу, плюс к этому взрыв бытового газа. Сборы и путь занимают примерно три минуты, может плюс тридцать-сорок секунд.

Я вошел в здание через главный вход, действовать надо осторожно, но без промедлений, беглым взглядом оценил обстановку - пострадавших много. Я, Алекс и Диана бросились помогать людям, пока остальные тушили возгорание и пробирались сквозь то, что осталось от кухни после ударной волны. Распахнувшаясь от взрыва дверь служебного выхода, дала свежий глоток кислорода, а зажжённые газовые плиты создали все условия для "идеального" возгорания. Огонь бесчинствовал. Но там еще могли остаться люди, работники кухни, которым тоже нужна незамедлительная помощь.

– Помоги тушить! – кричит Диана, прорываясь сквозь шум пожара и крики людей.

– Много пострадавших, останусь с вами, там справятся!

Диана качает головой. Получу нагоняй и ладно. И откровенно говоря, приказы мне в этой команде может отдавать только капитан. Полиция уже здесь, но стрелок сбежал с места происшествия. Объявлен план перехват, его машину уже ищут во всех направлениях. Прямо на входе в уборную лежит седой мужчина. На вид лет шестьдесят пять, может семьдесят, с натяжкой, в белой, полностью пропитанной кровью рубашке. Он кашляет, стеклянные глаза смотрят на меня, я встаю на колени рядом с ним. Уже давно мне не приходилось видеть такого. Где-то в горле встал ком сожаления. Первые минуты после происшествия, самые важные.

– Сэр, вы меня слышите? Как вас зовут?

Хриплый голос отвечает четко, без промедлений, хотя заметно, что слова даются мужчине с большим трудом:

– Меня зовут Джон, Джон Палмер.

Я осматриваю его на предмет повреждений, разрезаю рубашку, в глаза бросаются два входных отверстия от пуль, быстро оцениваю разновидность кровотечения. Я должен всё время говорить с ним, не позволить ему потерять сознание.

– Хорошо Джон. Я спасатель, меня зовут Феликс, я вам помогу. Но будет больно.

Здесь счет идёт на минуты. Кровотечение из одной из ран, нужно остановить незамедлительно.

– Сейчас будет больно Джон. Но я постараюсь сделать все, чтобы вывести вас отсюда живым. На счет три: раз, два...

Запустив пальцы в рану, нащупываю повреждённый сосуд и зажимаю его пальцами, приём рискованный, но это самое действенное что я знаю и могу применить в этой ситуации. Крик наполняет уши и стены этого здания, на мгновение заглушая всю вакханалию вокруг. Свободной рукой просто прижимаю вторую рану.

– Диана! – кричу, подзывая парамедика: – Здесь огнестрельные! Мужчина в сознании, нужна тампонада, быстро!

Ди подхватывает свой чемодан и подбегает к нам, оставляя Алекса с женщиной, которой он надевает воротник и накладывает шину на руку у входа. Всех пострадавших вывели, можно сосредоточиться на пожаре и на том, чтобы вынести отсюда мужчину.

– Выходных отверстий нет - я проверил, пули внутри.

Диана быстро и технично выполняет свою работу заталкивая тампон в рану и останавливая кровотечение.

– Сынок, – мужчина обращается ко мне.

– Мы делаем все возможное, Джон. Почти закончили. Вы молодец.

– Я был здесь с внучкой. Ее зовут Анна. Найди девочку, она беременна. Она сидела в самом углу ресторана, с левой стороны, у кухни.

Слова мужчины бьют обухом по голове. Ну, нет! Только не это! Только не беременная девушка.

– Феликс, ты меня слышишь? – Диана громким зовом выдергивает меня из секундного замешательства.

– Можешь убирать руку, ты успел. Я уже закончила, его заберет скорая. Иди, найди девушку.

Последнее время она все время делает акцент, на том, что я успел. Кажется, она помнит больше, чем мне хотелось бы. В день пожара в доме Элисон Морган, Диана была единственной, кто видела, как я плакал. Парамедик обращается к пострадавшему:

– Сэр, пожарный Уокер найдёт вашу внучку, а вам нужно в больницу. Не буду скрывать - вы серьёзно ранены. Но мы сделали, что могли, дальше дело за докторами.

Я бросаюсь через весь ресторан в то место, куда указал спасаемый мужчина. Ко мне присоединяется Алекс:

– Феликс, я помогу, – выкрикивает друг.

Я проигнорировал его и откинул стол и пару стульев, здесь помощь мне ни к чему, но я брагодарен Алексу за содействие. Найдя совсем юную девушку, лет восемнадцати, точно там где указал ее дед, пытаюсь нащупать пульс, проверить ее дыхание. Но его нет. Ни пульса, ни дыхания нет. Начинаю СЛР, считаю, слушаю, реакции нет. Считаю, слушаю. Подоспевшая, с мешком Амбу Диана начинает вентилировать легкие. Ну, давай же, девочка. Не может такого быть, достаточно смертей. Но сердечно-легочная реанимация не дала никаких результатов.

– Тут без шансов, Феликс, – сочувственно, произносит Ди: – Давай просто доделаем свою работу. 

– Нет, я ещё попробую, – пытаюсь убедить Диану: – Качай! - коллега поддерживает меня, но лишь для того, чтобы я успокоился, использовал все шансы, что сам себе придумал: – Давай же! Возвращайся к нам!

Нажатия на грудную клетку становятся более агрессивными. Я замечаю, что Диана перестаёт прослушивать дыхание и пульс девушки, она кричит на меня:

– Прекрати, ты сломаешь ей рёбра! Уже поздно.

У меня была надежда и шанс, который я использовал до последнего. Но часто, вырвать кого-то из лап смерти непосильная задача. Эта потеря разобьет не одно сердце. Вот бы я мог сделать что-то еще, но к сожалению, мы не Боги и здесь уже не помогут даже врачи. Жаль девочку, жаль эмбрион. Судя по тому, что животика не было совсем, срок был еще очень маленький. Беру себя в руки, как и должен. Алекс хлопает по плечу и произносит:

– Пойдём со мной, мы там нужны. Будем заливать.

И я продолжаю работать уже на автомате. Семь человек пострадавших отправлены в госпитали на машинах скорой помощи. Я вышел через заднюю дверь, уже потушеной кухни, и сняв всю защиту со своего лица, вдохнул воздуха. Вся наша группа отработала, люди доставлены в медучреждения, погибшие тоже вынесены из здания, коих к счастью, было не так много, как могло бы быть. Мы собираемся возвращаться в часть. Преступник так и не пойман.

– Хорошо поработали, все молодцы, ребята, – хвалит капитан Фергюсон, когда вся команда усаживается в машину.

– Ты в порядке? – спрашивает Алекс.

– Да, в норме.

Больше я не позволяю себе лишних чувств. Просто впахиваем, запихнув все поглубже, иначе рано или поздно снова сорвёт колпак. Остаток смены прошел тихо и спокойно, небольшие происшествия без жертв, что не может не радовать. А значит сегодня ровно в восемь после полудня, я сажусь в свою машину, чтобы вернуться домой. Без суточных, без задержек, но с горечью в душе.

Дома решаю позвонить по фэйстайму Эмилии, просто поболтать, не буду ничего ей рассказывать и останусь у себя. Пусть просто приятно проведет вечер с подругами. Она снимает трубку почти сразу, как будто ждала этого звонка:

– Привет, дорогой. Как ты? – ее голос меня успокаивает

– Привет. Порядок. У тебя все хорошо?

Эм ставит телефон чуть по дальше на стол, облокачивая его на какой-то предмет, на экране оказываются все три девушки. Хлоя и Вероника почти синхронно говорят:

– Привет, Феликс.

– Привет-привет. Хорошо проводите время?

– Прекрасно, – отвечает Эм.

– Милая, я останусь сегодня дома? Что-то я устал, хочу лечь спать, болит голова.

– Что-то случилось? – ну вот, теперь она выглядит обеспокоенной. Я не могу не сказать совсем ничего, все равно завтра она узнает.

– Работа, ты же знаешь. Было сегодня одно происшествие, я тебе потом расскажу, а сегодня просто наслаждайтесь вечером. Но сейчас я в полном порядке - это гарантирую.

Она может узнать всё из новостей. Если узнает, это даже облегчит мне задачу. Сейчас я не хочу тревожить Эм сам.

– Конечно, оставайся. Поверю тебе.

– Честное слово, – чувствую, что усталось во время разговора  догоняет меня с удвоенной силой, я расслабился.

– Я вчера оставила ужин в холодильнике, не забудь поесть.

Почему-то так неловко стало, что за нашей беседой наблюдают еще две пары глаз.

– Девчонки, вам есть на чем добраться домой?

– Меня Эван заберет, – отвечает Хлоя.

– А я живу через два дома, – говорит Вероника.

– Хорошо. Не хочу никого учить и воспитывать, но расхаживать ночью по городу, в одиночестве - не стоит. А то ты можешь, Хло, я знаю.

– Ой, да брось ты, Феликс. Ну было пару раз.

Эмилия с улыбкой наблюдает за нашей перепалкой:

– Хлоя бунтовала? – спрашивает Эм.

– Не слушай его, он тебе сейчас нарассказыает.

Девушки смеются. В висках стучит, голова наполняется фоновым шумом и в тоже время, как будто абсолютно пустая, просто ватой набита, для равновесия.

– Бывало такое, что Хлоя уходила вот так к подружкам, а потом решала прогуляться по ночному городу, вместо того, чтобы вызвать такси или позвонить кому-то. Она даже не удосуживалась воспользоваться метро, если по расписанию можно было сесть в поезд.

– Я не дам ей такое провернуть, – говорит Эмили после того, как я поделился этим фактом.

– Охотно верю в вашу сознательность, девочки. Но если что, звоните. Я приеду и отвезу, куда скажете. Твоя мама дома, Эм? – спрашиваю.

– Да, она здесь.

– Передавай ей привет.

– Привет, Феликс! – кричит Афина оттуда, где я ее не вижу.

– Я пойду, Эм. И я люблю тебя.

– Больше всех, дорогой. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – я машу рукой в камеру. За спинами у девушек возникает Афина.

– Пока, Феликс. Спокойной ночи, отдыхай, – говорит она.

По интонации я понимаю, что она скорее всего знает, где я сегодня работал и что произошло. Хлоя и Вероника машут в ответ и я сбрасываю звонок. Если усну в ближайшее время, то эта ночью, действительно, станет спокойной. А если нет, мысли о погибшей, беременной девочке все равно меня догонят и пришибут. Обещал ли я себе запрятать чувства поглубже? Обещал. Но запрятал ли?