Портреты

Нью-Йорк встречает нас теплой, но пасмурной погодой. Шестнадцать часов в пути с двумя пересадками, чувствую себя полным овощем. Когда мы прилетели в Ситку я был бодр, как никогда. И теперь предстоит привыкнуть снова к смене часовых поясов, я только начал адаптироваться. До моего возвращения в пожарную часть осталось несколько дней. Работать после отпуска всегда легко, но я не представляю как это сделаю в этот раз. Вернуться в привычную жизнь, когда по ощущениям, все абсолютно по-другому. Голова просто взрывается. Я снова в своей реальности.

– Попросил Эвана, чтобы он пригнал мою машину и оставил на парковке, так что нам не придется кататься в такси, – сообщаю своим самым обыденным голосом, вырывая Эм из каких-то ее мыслей.

– Это здорово, я устала, если честно, – прижимается головой к моей груди: – А как же ключи?

– У меня есть запасной.

Эмилия садится в Рам, немного опуская сиденье назад, пока я оплачиваю парковку. С пролива дует прохладный ветер. Разворачиваюсь, чтобы выехать на 94-ую улицу, а с нее свернуть на главную дорогу.

– Никогда и не думала, что буду скучать по машине, – Эм пристёгивается.

– Комфортно. А к комфорту привыкаешь, я конечно могу проехать в метро, но без особого удовольствия.

– Умудряешься везде гармонично вписаться. Молодой мужчина, который многим может показаться нарциссичным и заносчивым. Ухоженный, опрятно одет. И никто на самом деле не знает, что ты спасаешь жизни.

– Поехали домой, милая. Молодому нарциссичному мужчине скоро опять спасать чьи-то жизни. Я в ахуе.

– Останешься со мной сегодня?

– Не думаю, Эм. Прости. Я, если честно, хочу в свою постель. Но ты всегда можешь поехать ко мне.

– Тогда отвези меня домой, я хочу увидеться с мамой.

– Как скажешь, – боковым зрением я замечаю, как Эмили внимательно изучает мой профиль, уголки губ невольно ползут вверх: – Что? – спрашиваю улыбнувшись.

– Ты такой, – фраза обрывется: – Не знаю какое слово подобрать, чтобы высказать свои эмоции.

– Какой же?

– Наверное, такой, каким я в тебя влюбилась.

– А каким ты полюбила меня? – перевожу на девушку взгляд на секунду, я правда хочу знать ответ.

– Ты постоянно был грустным, но от тебя исходил такой вайб большого, сильного мужика и я подумала: ого, вот это да! Сейчас ты такой же задумчивый, как тогда. Я когда в тебя влепилась, ты даже не покачнулся.

– Да ты меня полюбила, когда я был больным придурком, – смеюсь: – У меня всё с точностью да наоборот, я увидел тебе и такой: ого, вот это да! Какая маленькая и хрупкая девочка.

– Я знаю, что ты лжёшь, всё было не так.

– Вру конечно, я просто вспомнил себя десять лет назад в чужой гостиной, в чужих мне уже штате и городе. И я пялюсь на фотки какой-то девчонки при её матери чуть ли не в упор. Ты подняла на меня глаза и я сразу тебя узнал.

– Ты опять врёшь.

– Боже мой, что ты хочешь еще от меня услышать? Ну конечно я не влюбился с первого взгляда. Может со второго, – совершаю обгон, плетущегося впереди автомобиля: – А потом я еще вспомнил, как дрочил на твои фотки. И мне почему-то так стало стыдно. Везу тебя в машине, а перед глазами эта фотография в бикини. Ты там юна, а я теперь уже взрослый мужик, и вроде как даже неудобно. Я вообще против, когда женщину рассматривают только, как сексуальный объект. Ну так, в тот раз моё убеждение не сработало.

Эмили заливается смехом:

– Я не против. Теперь твоя история похожа на правду.

– Это ты сейчас не против, узнай ты это в семнадцать лет, подумала бы: что за ёбаный болван.

А я даже не заметил, как мы доехали до улицы Эмилии, замелькали аккуратные участки и светлые домики, контраста добавляют только крыши разных оттенков. А ее мама уже стоит на пороге, встречая нас. Эм написала ей смс с аэропорта. Готов поклясться, что Афина стоит здесь прямо с того момента. И ждет, жаждет узнать не обидел ли я ее дочурку. Не слишком она мне доверяет.

– Милые, ну наконец-то! – кричит Афина.

Боже, что это с ней? Милые?
Она обнимает сначала свою дочь, а потом и меня. Я немного нервно улыбаюсь - она улыбается, мы переглядываемся. Эмилия просто не понимает, что происходит, да и я если честно тоже. Это было слишком неожиданно. С каких пор эта женщина стала такой тактильной со мной?

– Как долетели? Как отдохнули?

– Мама, может ты дашь нам войти в дом? А потом я всё расскажу.

– Девочкам надо посекретничать, как я вижу, – заговорческий тон у меня, конечно, такой себе, нелепый, лучше бы вообще промолчал: – Милая, давай я занесу твои вещи и поеду.

– Даже на ужин не останешься? – спрашивает мама Эм.

– Извини, Афина, я немного устал, если уж совсем честно, и спать хочу. Лучше поеду.

Я оставляю чемодан и сумку Эмилии в прихожей, прощаюсь и уезжаю.

Эмилия.

Мама приготовила, что-то вкусное и уже накрыла на стол. Я пообещала ей поболтать сразу после того, как приму душ и немного взбодрюсь после такого длительного пути. Встав под горячие струи воды, я закрыла глаза. Но долго плескаться не буду, ужин остынет, мама старалась, когда готовила. Минут через десять я выхожу из душа, намотав полотенце на голову. Вдыхаю аромат мак'н'чиз. Пахнет просто невероятно, мама знает, как я люблю эти макароны с самого детства, именно запечённые в духовке. С аппетитом набрасываюсь на еду.

– Как отдохнули? – искренне интересуется она: – Хватило времени?

– Просто чудесно, – отвечаю, пережёвывая макароны: – Вполне.

– Он тебя не обижал?

– Конечно нет, мама. Я бы ни при каких условиях не полетела с ним никуда, если бы хоть на секундочку задумалась о том, что он может меня обидеть.

А вообще можно ли считать, что Фел обижал меня связывая, если я не была против? Прекрати, Эмилия, – внушаю себе, – еще немного и твои щеки загорятся ярче красного света на светофоре.

– Значит твой Феликс настоящий джентльмен?

– Ну уж не знаю на счёт джентльмена, их сейчас и нет, наверное, но он точно настоящий мужчина. Ты такой клад от меня скрывала всю жизнь!

Мама хохочет, снова говоря, что она была уверена, что мы знакомы. Надеюсь, ее опасения отступили и она сможет доверять Феликсу так же, как доверяю ему я. Он меня не обидит. Я сделала много фоток, горы, океан, тайга. Я справа, он слева, потом он слева, я справа. Память на моём Айфоне заканчивается. Предлагаю маме их посмотреть и она, с удовольствием, соглашается. Перелистывая галерею, мы натыкаемся на видео, где Феликс ловко ступает по камням горных ручьев, неся при этом меня на спине. Я напеваю песню Баллу из Книги Джунглей, про самое необходимое, а он хохочет, подпевая. Мама расплывётся в улыбке.

– Сильный, красивый, молодой и смелый, – говорит она: – Ещё бы ты не влюбилась. Чего я ожидала?

Шутливо упрекаю маму в ее излишней проницательности. Когда все фото и видео закончились, она открывает мне еще один аспект из жизни моего партнера.

– Когда Феликс был маленьким мальчиком, он не был таким смелым, как сейчас.

– Что ты имеешь ввиду?

– Да он боялся всего! Пауков, грозы, лягушек.

– Ты давно знаешь эту семью. Почему тебе всё время кажется, что с ним что-то не так? – мне правда хочется это узнать. Может мама знает о Уокере что-то такое чего не знаю я.

– Мальчика я видела крайне редко. Оливия много работала, Фред работал еще больше, бабушки и дедушки в основном занимались Феликсом в будни. Водили его в школу, на какие-то единоборства, в школу искусств на рисование, на бейсбол. Чем только этот парень не занимался. Он подавал надежды в спорте. Родители Оливии переехали, и Уокеры уехали почти следом за ними. Потом, когда мы тоже стали жить здесь, я стала видеть парня чаще, но он был уже взрослым, самостоятельным. Я знать о нем ничего не знала, кроме того, что Оливия рассказывала. Но разве осудит родная мать когда-нибудь своего ребёнка, скажет о нем дурное слово?

Захотелось поделиться с мамой моими наблюдениям касательно ее подруги:

– Ну, не знаю, мне показалось, что она слишком к нему предвзята и еще страшно ревнует.

– Вряд ли это как-то ему мешает, теперь Феликс взрослый мужчина. Но скрывать то, что момент с излишними требованиями к мальчику был заметен всем невооружённым глазом, я не стану. Свободного времени между школой и остальными дополнительными занятиями у него было крайне мало. Лив как-то сказала, что вырастит настоящего мужчину. Судя по всему у неё это получилось.

Я не знаю, что сказать на это. Просто пожимаю плечами. Он просто хотел быть ребенком и чтобы его любили за то, что он есть. Ни за достижения в спорте или учебе, а просто за то, что он сын.

– Феликс, возвращается на работу, – говорю я между делом.

– Вот как, – мама качает головой. Она всегда говорила, что будь у нее мальчик она бы не хотела чтобы он выбрал профессии спасателя, военного или полицейского. Она и мою профессию не одобряла: – И что ты думаешь по этому поводу? Он готов? Дочка, я же видела, что он нестабилен.

Что она подразумевает под словом "нестабилен"? Как по мне, его поведение на людях было под контролем.

– Думать пока не могу, просто боюсь. Но, мне, кажется, что да, он готов вернуться.

– Это его работа, милая. Думаешь, если бы он не любил ее, он бы стал возвращаться спустя столько времени? Стал бы из раза в раз рисковать своей жизнью? Тебе не стоит бояться этого.

Сегодня день фото-вспоминаний. И я не думаю, что это удивительно в нашем случае. Однажды, мои фотографии познакомили Феликса со мной, заочно. Как-то я просматривала его галерею в телефоне. Много снимков в пожарной экипировке, фотографии на котором его лицо черное от копоти, где он мокрый и грязный, в крови. Они мелькают у меня в мыслях, как будто я прямо сейчас свайпаю пальцем по экрану. Еще почему-то вспомнился фильм "Обратная тяга". Как фотоснимки могут влиять на нашу жизнь? А что, если я скажу, что в фотографию можно влюбиться? Они хранят наши воспоминания, приятные и не очень. Они могут многое рассказать. Просматривая карточки или свайпая экран телефона можно почувствовать аромат, услышать шум дождя, или почувствовать щипок солнечного луча за оголенное плечо. Можно плакать и смеяться. Можно встретиться с теми, кого уже нет с нами. Узнать историю человека и знакомиться с ним. На снимках - жизнь. И пусть этот момент прошел и он на вечной паузе, всегда можно открыть альбом и вернуться в тот день, просто смотря на фото.

И я смотрела.

Знакомилась.

Влюблялась.

Мой мужчина на днях возвращается на свое рабочее место и я горжусь им, так тихо, про себя, но боюсь, если честно намного больше.

– Нет, он бы не стал. Он работал бы с папой и зарабатывал намного больше. Но все равно выбирает быть спасателем, – отвечаю я маме, на ее вопрос о любви к профессии.

– Милая, у тебя были сомнения, на счёт Феликса, на счет того, что ты сама чувствуешь. Ты разобралась?

Приятно, что она помнит о нашем разговоре и интересуется моими чувствами.

– Да, мамочка. Я убедилась в его чувствах, разобралась в своих. И если то, что у нас с ним - неправда, значит вообще всё неправда. Потому что такое, наверное, не может быть фальшью или ошибкой.

– Это то, чего бы ты хотела? Он того стоит?

– Я действительно его люблю. И да, стоит, совершенно точно, потому что я чувствую, что он любит меня не меньше.

Феликс.

Разные часовые пояса сбили меня с толку, я хочу спать, но не могу уснуть. Отпуск был волшебный, женщина, с которой я провёл этот отпуск - вообще роскошная. Завтра наведаюсь в свою пожарную часть, пора неспеша возвращаться в прежний режим. Решаю написать Эми сообщение:

"Ты как, милая? Спишь?"

Ответ приходит почти мгновенно:

"Нет, не могу уснуть. Походу и мои часы сдвинулись на четыре часа и все перепуталось. Чем занимаешься?"

"Я в постели. Что-то я отвык спать один. Ты?"

Правду говорят - к хорошему быстро привыкаешь. Так классно было засыпать и просыпаться, когда рядом сопит Эм, разметав волосы по белой подушке.

"Я тоже в постели. Думаю о тебе"

"Думай, детка. Мне уже нравится"

"Я думаю о твоём возвращении на работу.

" Так вот ты о чём? А я хотел
вздрочнуть. Думал ты отправишь мне какую-то пикантную фоточку или мы поболтаем по фэйстайму"

Конечно я не хотел ничего такого, просто хочется хоть как-то поднять ей настроение. Обычно глупости, которые я временами порю, ее веселят.

"Господи, Феликс, тебе точно тридцать два? Ты меня не обманул? Так займись этим - я подожду"

"Хотелось бы, конечно, чтобы было меньше. Но нет, это точно - паспорт сказал. Я просто шучу, не собирался я делать ничего такого. Так почему ты думаешь о моей работе?"

Решаю вылезти из кровати и перекусить, раз уже мон всё равно не идёт. Щелкаю кнопкой выключателя.

"Я боюсь за тебя"

Милая моя девочка, не смотря на всю мою, кажущуюся непоколебимой решимость, я тоже иногда боюсь. Нет на свете людей, которые ничего не
боятся.

"Всё будет хорошо, детка. Обещаю. Я всегда осторожен, внимателен и очень осмотрителен"

Ставлю в микроволновку лазанью из морозилки. Мне не нравится звук, который она издаёт, когда я нажимаю на кнопки.

"Будь таким всегда, пожалуйста. Ты же не хочешь сделать мне больно?"

"Могу, если ты попросишь"

Я уже вижу, как она закатывает глаза.

"Ох, ты опять. И почему я подумала, что ты адекватный человек? Даже не знаю"

Я хохотнул, как болван, прочитав это сообщение. Достаю свой ужин из СВЧ, с помощью прихватки. Профилактика ожогов - это я помню всегда.

"Не представляю почему ты так подумала. Если мне не изменяет память, я никогда не говорил тебе, что нормальный.

Эми почему-то не отвечает, я сижу за стойкой и ем свой полуфабрикат. Блюдом это назвать сложно, но вполне сносно. В квартире пусто и тихо. Я что правда так быстро привык к постоянной компании? Да я сто лет жил один и мне это нравилось. А теперь что? Звонит телефон, я беру трубку.

– Я тут решила разобрать чемодан и кое-что в нем нашла.

– Что же?

– Нашла твою футболку, в которой я провела первую ночь нашего отпуска.

– Она же грязная, я ее потом носил.

– Пахнет приятно, тобой.

– Ну раз уж мы пошли по всяким таким штукам, – дую на вилку и признаюсь: – Я однажды унес твои труски в кармане своих джинс.

– Милый, ты что серьёзно? – ее тон такой, будто я только что сознался в убийстве.

– Абсолютно. Они до сих пор у меня. Прямо сейчас я обматываю их вокруг своего члена и, – Эм не даёт мне закончить фразу:

– О, Боже, пожалуйста, больше не говори ничего. Как я могла не заметить пропажу трусов? – думаю этот вопрос риторический, но это не мешает мне ответить.

– Сказать честно? Ты бываешь невнимательной.

– Ты что правда это делаешь?

– Конечно, – пытаюсь имитировать самый правдоподобный стон: –  Хочешь взглянуть, детка?

– Феликс, ну нет! Скажи, что ты сейчас шутишь?

Она что всерьёз обеспокоена дрочу я ее трусиками или нет? Хотелось продолжить врать ей и дальше, но я прыскаю от смеха.

– Успокойся пожалуйста, я не делаю ничего такого. Но если ты хочешь, то я могу это устроить.

– Это уже без меня, ты можешь делать что угодно пока меня нет рядом, главное чтобы в этом не принимали участия другие женщины. Только наедине с самим собой. Могу хотя бы узнать какими трусиками ты завладел?

– Синими, "Виктория сикрет", кажется.

– Верни пожалуйста, я их долго искала.

– Не могу, я уже ношу их сам, мне они нравятся.

Эми звонко смеется, спрашивает, чем я занимаюсь. И негодует, что я ем полуфабрикаты, хотя мог бы остаться у них на ужин. Выясняется, что мы оба любим мак'н'чиз. Сколько у нас общего, оказывается. А еще Афина рассказала дочери, что в детстве я был трусишкой.

– У меня взрывается голова потому что я думаю и о тебе, и о работе, – говорю я тихо. 

– Так ты пожарный, любовник или просто сумасшедший?

– Всё сразу.

– Нужно отдыхать, милый, – Эмили зевнула.

В шутку сознаюсь девушке, что собираюсь идти в душ и подрочить, чтобы быстрее и крепче уснуть. Она зачем-то, сказала мне, что очень хотела бы на это посмотреть. Это было просто озорство, я даже не вкладывал в эту шутку сексуального напряжения, а теперь мне реально нужна будет разрядка. Странный фетиш, не понимаю почему Эмилии может нравится смотреть на мужскую мастурбацию, но принимается. Я соглашаюсь на этот коннект, только при условии если она тоже будет ласкать себя для меня. Но у Эм тоже есть своё условие: она должна видеть, что я делаю руками, не просто разговор. Просто забыть про эту шутку и лечь спать у меня уже не
получится, разве что...можно попробовать стукнуть кувалдой по причинному месту.

– Дашь время, набрать воды в ванную? – спросил я, не озвучивая степени своего возбуждения.

Эмилия вздыхает, а потом выдает как на духу:

– Кто ты такой, Феликс, и почему так на меня действуешь? Это просто пошлые словечки. У нас был перелёт, мы не спали хренову кучу времени. А меня уже в буквальном смысле трясёт от того, как я хочу тебя. И ни какие способы мне сейчас не помогут уснуть.

Я сам чувствую нечто подобное и ничего не понимаю. Видимо в подростковом возрасте я пропустил этот этап, неудержимого желания постоянно заниматься сексом с кем-то потому что не был по-настоящему влюблён и этот период настиг меня уже за тридцать, звонко ударяя по бошке и лишая выдержки и разума. Знаю только одно:

– Ванную я все-таки наполню. И вызову тебе такси.