Портреты

Не знаю во сколько я заснула, но среди ночи меня разбудил шум воды в ванной на втором этаже. Я сразу подумала о Феликсе, ведь обошлась с ним достаточно грубо. Ну неужели, ты, Эмилия, никогда не видела его раньше в состоянии опьянения? – спрашиваю сама себя. Видела, конечно, и не единожды. Пока он не понял, что это не поможет справиться с проблемами - пил, много и часто. Так почему же именно в этот раз меня это так задело? Смотрю на время - почти два часа ночи. Феликс здесь не при чём, это всё я и мой зависимый отец, на которого я насмотрелась в своём детстве. И видимо моя психика хотела бессознательно отгородиться от пьяного мужчины, спрятаться. Мужчина в измененном сознании не важно пьян он или под чем-то на уровне инстинкта вызывает у меня чувство опасности. Я так повела себя с Феликсом, потому что не боюсь его, но раздражение подавить не смогла. Теперь, когда Уокер уже не просто мой друг, все воспринимается совершенно иначе. Я решила, что должна что-то сделать для него, что-то приятное, какой-то знак внимания. Должно быть сейчас парень чувствует себя паршиво. Подхожу к двери ванной, но не вхожу внутрь, тихонько стучу.

– Феликс, милый, – он не отвечает, я решаюсь заглянуть: – Феликс, – повторяю снова, уже чуть громче.

Парень принимает ванную при свете небольшого бра на стене, открывает глаза и поворачивает голову на меня. Возможно еще не совсем отрезвел, взгляд немного туманный. Я просто его люблю, в любом состоянии, понимаю это остро, и все мои прошлые попытки как-то переубедить себя оказались полным провалом.

– Как ты? Тебе что-то нужно? – спрашиваю участливо.

– Можешь принести что-то от головной боли и что-нибудь надеть? Штаны, наверное, – отвечает он, ладонью утирая капли воды с лица. На левой руке все еще надеты несколько браслетов.

– Хорошо.

Через несколько минут возращаюсь с тем, что Фел попросил, протягиваю стакан воды и оставляю чистые пижамные штаны на корзине для белья.

– Как себя чувствуешь?

– Ещё немного пьян и холодно. И не понимаю почему оказался голым на диване в гостиной.

Я сажусь на край ванной запуская ладонь в его волосы, массируя кожу головы.

– Не мудрено, ты явился в мокрой одежде. Я уже все постирала.

Мужчина закрывает своё лицо ладонями:

– И где я был? 

– Не имею понятия. Где-то купался, может в заливе, может в озере.

– Ёбаный стыд, – произносит он: – Помню мы сидели в тачке с моим другом детства, потом пошли в бар, там я накидался.

– А потом на спор полез в ледяную воду, сам так сказал, когда ввалился в дом. Удивил, конечно, ничего не скажешь, – аккуратно расстёгиваю его браслеты и убираю в карман халата, погладив парня по голове, говорю: – Оставлю в комнате на комоде.

Фел кивает, и отвечает мне:

– Сам себя удивляю. Не хочешь, залезть ко мне?

– Нет, спасибо. Принимать ванную с тобой я не готова.

– Жаль, – с наигранным сожалением говорит мужчина: – Было бы здорово согреться вместе.

– Обязательно. Ты заканчивай здесь, а я жду тебя в постели. Сделать тебе чай или кофе?

– Свари кофе, пожалуйста, если не сложно. И найди какую-нибудь конфету, если есть, или кусочек шоколада.

Конечно, или конфеты, или шоколад, это же Феликс. На кухне мне удаётся найти только батончик Сникерс, думаю подойдет. Возвращаюсь в комнату с кружкой кофе, свет решаю не включать, пусть будет полумрак, если понадобиться Фел сам включит, как по мне здесь достаточно освещения со двора. Потом я спущусь вниз и выключу его. Ставлю кружку на прикроватную тумбочку и остаюсь в постели в компании телефона. Феликс заходит в спальню, свет, как и ожидалось, не зажигает. Он берет свой напиток и садится в кресло, делает глоток. После открывает шоколадку и делает укус.

– То, что нужно, – говорит приглушённым голосом: – Спасибо.

– Как ты понял, что влюбился? – решаюсь спросить.

– В шоколад? Так это с самого детства. Мама не разрешала много сладостей, от этого еще больше хотелось налопаться до сахарной комы. Так что, если соберусь умирать принеси мне напоследок большой-большой кусок шоколадного торта с орешками.

Как всегда отшучивается, может просто не хочет отвечать на вопрос?

– Феликс, я серьезно.

Он снова откусывает кусок батончика. В абсолютной тишине я слышу, как шелестит обертка. Не вижу, но представляю, как зубы раскусывают тонкий слой шоколадной глазури.

– Ты взглянула на меня и я потерялся, во времени и в бездонных глазах. И блуждал там столько, сколько мог удержать этот миг у себя в голове, ровно до следующей нашей встречи, потом до каждой встречи после. И так до сих пор.

Силуэт в дальнем конце комнаты слабо освещается, в который раз отмечаю для себя его высокий рост, даже не смотря на то, что Феликс сидит - выглядит внушающе. И не то чтобы он какой-то невероятно огромный, скорее, я совсем маленькая на его фоне. Широкие плечи, тёмные волосы в беспорядке. Я тоже его люблю, уже без всяких сомнений.

– Я была так огорчена твоим опьянением, что возможно сказала что-то грубое, – признаюсь так тихо, будто кто-то ещё нас слышит.

– Если и сказала, то я этого не помню и, скорее всего, заслужил. Если бы ко мне явился такой "морской котик" я бы тоже не стеснялся в выражениях, – мои губы даже слегка трогает улыбка после слов о морском котике. Выглядит мило, но на деле - опасный.

– Чувство юмора - хорошая черта, но больше так не делай. Без неоправданных рисков, пожалуйста.

– Жаль, что я не могу развеселить тебя своими глупыми шутками. Так может мой язык годится для чего ещё? – оставив кружку на комоде, Феликс берет бутылку воды и открывает ее, делает несколько глотков.

– Наверное, стоит почистить зубы, – говорит зачем-то после озвученной мысли про свой язык.

– Нет, иди ко мне, – зову полушёпотом.

И вот уже спасатель нависает надо мной, мои пальцы бегают по его спине, а губы ищут на шее пристанище. Парень слегка откидывает голову, наслаждаясь моими поцелуями.

– Как же я хочу тебя, блять. Если бы ты только знала, всегда хочу – Феликс достаточно крепко прикусывает меня за плечо. Это немного больно, я вскрикиваю и он кусает снова. Мне льстит его желание: – Сука, – шипит, когда я слегка придушиваю его: – Ещё...сделай так ещё.

Снова повторяю то, что просит. Так вот что тебе ещё нравится Уокер. Открывать каждый раз новые грани не только в себе, но и в нем тоже, затягивает. Фел встаёт с кровати, быстро скидывая с себя одежду, следую его примеру. Он снова оказывается надо мной уперевшись руками в кровать по обе стороны от меня, не выскочить, и в самое ухо произносит:

– Сегодня я буду трахать тебя так, что ты будешь умолять меня прекратить, – говорит грубо и, скорее всего, в нем все еще шалят пары спирта, потому что все эти пошлости совсем не похожи на моего Феликса. Хотя, почему бы ему не быть еще и таким? У алмаза много граней и каждая красиво сверкает. Когда сильные руки сжимают мою грудь, я вся покрываюсь мурашками и шипастые розы расцветают где-то внизу живота, пока мужчина шепчет мне на ухо грязные словечки.

– Не дождёшься, – практически выплёвываю слова ему в лицо.

Он встаёт на колени передо мной и перехватывая руки, прижимает их к постели над моей головой.

– Ты знаешь что мне больно? – спрашиваю, пока свободной рукой Фел ведет членом вдоль моего живота.

– Так попроси меня прекратить, –  начинает ласкать клитор головкой члена и я дергаюсь застонав, но он лишь крепче сжимает мои запястья: – Попросишь?

– Даже не надейся.

– На то и был расчет.

Феликс наклоняется и начинает покусывать мое тело, не упуская ничего из виду. Губы, плечи, шею, грудь. Опускается на живот и бедра и всё еще держит. Так меня еще никто не "ласкал", каждый его укус отдается где-то в глубине моего тела. Но я не поддаюсь ему. И парень отпускает мои руки.

– Ты же обещал трахнуть меня. Забыл? Тешишь своё эго?

– Уже хочешь почувствовать мои пальцы? Начнём сразу с двух? – проводит рукой по моей уже разгорячённой плоти: – Хочешь, я знаю, – отвечает сам на свой же вопрос, а потом облизывает свои пальцы, которыми только что касался меня там.

От его тона рой мурашек устремился по позвоночнику. Эти пальцы способны на многое. Пожарный всегда, знает, что делает. Может выцепить даже малейшую искру удовольствия и распалить ее до размеров пожара, который охватит всё тело, но он же этот пожар и потушит. И все мое оставшееся целомудрие рвётся по швам, рассыпается трухлявами нитками и падает к моим ногам, которые он, без сомнений, раздвинет снова. А пока я у его ног.

– Хочешь чтобы я тебе отсосала? – спрашиваю, целуя живот, близко, почти на грани. Минет. Вот с помощью чего, я могу взять немного власти над ним.

Феликс чуть толкается бедрами навстречу, но словами не отвечает на мой вопрос. Я расчертила дорожки от его губ к шее и до пупка, но не пойду ниже пока он не взмолится.

– Сука, ммм, – он держит в руках предмет моего удовольствия лаская себя сам.

– Как ты догадался, что это мой фетиш? – спрашиваю, пока он продолжает действовать на благо своего оргазма.

– Это было первое о чем ты меня попросила. Ты же не дашь мне кончить в твой рот?

– Я не буду ничего делать пока ты не скажешь, ты ведь можешь всё сделать сам, а я просто посмотрю, – провожу языком вниз от пупка.

– Ты играешь не по правилам, – Феликс задыхается и громко сглатывает. Я перехватываю его руку, не давая продолжить.

– Здесь нет правил, Уокер, есть ты, я и твой член, который уже в моей руке и теперь я могу делать то, что захочу, – делаю несколько движений своей рукой вместе с его и вышибаю из парня громкий стон. Ты меня не переиграешь, у меня свои правила. Скольжу руками по стволу, но не трогая его губами, ускоряюсь.

– Давай же, блять, – Фел немного грубо хватает за волосы, такое у нас допустимо, я бы даже сказала - приветствуется. Уступаю, полностью приняв его правила.

Скорость и нажим мужчина контролирует, так чтобы это не было слишком. Он стонет, иногда выдавая рандомные слова или фразы: комплиметы, похвала или ругательства - уже не имеет значения. Это одно из того, что я так люблю. Его погружение в процесс, то как он умеет ловить кайф, наслаждаться каждым моим действием, не отвлекаясь от своих чувств. В этот момент он думает только о том насколько это приятно. И я отдам сполна все, что мужчине так нравится. Пара минут и Феликс подталкивает меня на кровать, заставляя лечь на спину.

– Жди меня здесь, – спокойно говорит и выходит из комнаты.

Можно подумать я собиралась куда-то уходить. Что ты задумал? – проносится в мыслях, но вслух задать этот вопрос я не решаюсь. Через несколько минут он возвращается с несколькими красными атласными лентами в руках, такими, как перевязывают подарки. Матерь божья! Я вспомнинаю, как наручники расчерчивают крепкие запястья и голос, который умоляет не останавливаться. Видимо, теперь, моя очередь. Он привязывает каждую мою руку к изголовью кровати, не слишком крепко, но освободиться без труда не получится. Никогда не спрашивала сколько видов узлов он умеет вязать. Должно быть много. Я согласна, целиком и полностью отдаюсь в умелые руки. Делай, что хочешь, как хочешь и как умеешь, красавчик. Кажется, я могу кончить от одной только мысли о том, что он собирается со мной провернуть, как бы нереалистично это не звучало.

– Детка, ты же понимаешь, что наша игра не должна дойти до того момента, когда тебе перестанет это нравится? Это не изнасилование, – он хочет убедиться в моем согласии и точно разметить границы.

– Да,  – отвечаю.

– Если вдруг захочешь чтобы я остановился, просто скажи, и я прекращу. Мне еще не очень понятны твои границы дозволенного, так что будем разбираться вместе. Тебе нужно будет мне помочь, только тогда я смогу сделать все так, как тебе понравится.

Протрезвел чтоли? Где тот варвар что тянул меня за волосы, бесстыдно стонал и отпускал с языка всякую похабщину?

– А стоп-слово будет? – я смеюсь от абсурдности сказанного.

– Какое стоп-слово, зайка? Бред какой-то. Просто скажи любое слово: "остановись", "прекрати", "не надо". Здесь же не клуб любителей БДСМ. Мы просто занимаемся сексом.

– А говоришь так, как будто именно это.

– Нет, это просто элемент игры. Нравится - значит продолжаем, нет - я останавливаюсь. Все поняла?

Это уже слишком, как на каком-то странном уроке, с молодым красавчиком-профессором. Чувство, будто думаешь о члене, а слушаешь в этот момент о инженерии. А я думаю о члене инженера. Могу назвать одну из его граней и так, раз он получил образование в этой области.

– Поняла, Феликс. Пока ты прочтёшь свою лекцию, я уже забуду зачем мы здесь собрались. Переходите к практике, пожалуйста, мистер Уокер

Феликс опускается между моих ног, широко их раздвинув и жадно припадает губами к клитору. Да, продолжай - крутиться в моей голове, но он слышит только протяжный стон. Он то облизывает, то всасывает и темп постоянно нарастает, а потом я чувствую палец внутри, почти сразу парень добавляет второй и начинает активно двигать рукой.

– Вот так, детка, вот так, – проговаривает подбадривая, подстегивая мое желание еще больше. Фел выбирает определенный темп и не сдвигается с курса ни на градус. Мои руки привязаны к изголовью и я не могу прикоснуться к нему, а очень хочется, зарыться пальцами в еще влажные после ванной волосы. Мужчина крепко целует меня в губы, не давая полностью вдохнуть. Пока основание ладони бьётся о мой клитор. Нереально. Что-то совершенно новое. Мне остаётся буквально несколько движений его умелых пальчиков до того, как я растворюсь в своём оргазме, Феликс усиливает нажим на клитор. Я кончаю, долго, ярко, так что не узнаю свой голос, колени дрожат. Мягкий голос вытягивает из ощущения эйфории.

– Всё в порядке? – спрашивает, самый невероятный мужчина из всех, пока я перевожу дыхание.

– Изумительно. Развяжешь меня?

В руках боль, но она приятная, немного тянущая, такая, как во время не очень жесткой тренировки.

– Это ещё не всё, – говорит Феликс, поглаживая меня между ног, заставляя вздрогнуть в очередной раз. Он убирает ладонь, давая перевести дыхание, но ненадолго.

– Ты всё ещё пьян и, вероятнее всего, не осознаёшь, что говоришь, – от каждого его прикосновения меня прошибает ток по всему телу, а парень просто оставил влажный поцелуй на внутренней стороне моего бедра.

– Есть твоё желание, а есть возможности твоего тела и они намного больше, чем тебе кажутся, позволь?

Феликс целует меня в губы, жадно, наши языки встречаются и два его пальца снова наполняют мою вагину. Он проглатывает мой громкий стон, не прерывая поцелуй. Боже, пожалуй, он прав. Потому что снова проворачивает стрелку до приближения оргазма с упоением отдаваясь процессу внимая каждой моей реакции. И мне нужно намного меньше времени.

Второй раз.

Парень хочет еще одной кульминации, а мне уже кажется, что это на грани невозможного, но до сих пор чертовски приятно. До него я не получала оргазма с мужчинами вовсе, только наедине с собой. И то, какие открытия Феликс совершает экспериментируя с моим удовольствием меня удивляет. Не думала, что такое можно провернуть. Мужчина, смотрит прямо мне в глаза, неотрывно. Свободная рука закрывает мой рот, когда он немного сдвигает её, я прикусываю подушечку его пальца, Фел цепляет меня за зубы, вдавливая пальцы до последних фаланг. И тянет на себя с гулким рычанием, двигая вдоль языка прощальным жестом. Настолько груб что это граничит с унижением, так почему же я тогда чувствую себя настолько желанной и любимой? Божечки, да он везде на мне отметится! Спасатель оставляет меня без внимания на доли секунды и притягивая за лодыжки на себя, резко входит. Мои руки в "оковах" вытягиваются вверх - это уже по-настоящему больно. Но то, что этот парень делает со мной - невообразимо. Мои стоны наполняют комнату, приоткрытое на проветривание окно не спасает ситуацию, я горю, а он требует:

– Громче! Давай же, скажи как тебе хорошо, – Фел немного ускоряется опираясь на одну руку сбоку от меня, второй надавливает на низ живота. И движения становятся более плавными, и постепенно из коротких и резких рывков переходят в спокойные волны, я могу немного выдохнуть вместе с ним. Почему он оттягивает, я спрашивать не хочу, просто доверяю. Он знает, что делает. Как выяснилось - это не на долго. И темп постепенно снова становится быстрым, толчки бесцеремонными  и грубыми. Руки болят, и мне страшно хочется прикоснуться к его животу, смахнуть пару капель пота со лба. Почему это так возбуждает? Так хорошо, что слова на языке застревают, пока он вгоняет свой член. Мне кажется, я уже не слышу себя. Феликс освобождает мои руки и резко разворачивает спиной к себе и вот я уже на четвереньках. Он надавливает на поясницу, заставляя прогнуться к самой постели и резко входит снова. Я вскрикнула, кажется, что он разорвёт меня, чувство наполненности просто невероятное. Чувствую небольшое покалывание в своих пальцах, мокрые волосы прилипают к лицу. Как же ты хорош, Уокер, как хорош. Парень выстанывет такие желанные несколько слов за последние минуты.

– О, Боже – он задыхается и голос звучит уже не так грубо, как предыдущие требования. Контраст невероятный. Из ада в рай, где маленькие херувимчики шепчут, наполняя уши сладким пением и снова отправляют в самое пекло: – Блять, что же ты со мной делаешь?

– Возьми меня крепче, – выдавливаю из себя эти слова, уже из последних сил: – Хочу почувствовать твои руки. Покажи, какой ты сильный, – это должно сработать, если Феликс не кончит в ближайшие пару минут, мне придется прервать его, я уже почти на грани.

Он стонет, протяжно, я так люблю его голос! Боже. Почему у меня вообще есть время обо всём этом думать? Я так люблю его. Так люблю. Каждый раз, когда он доходит до этой стадии и открывает свой рот я умираю и воскресаю снова. Феликс выполняет то, что я хочу, крепко держа меня одной рукой за бедро, а на вторую наматывает волосы и тянет назад, сил почти не осталось, держусь только благодаря его рукам, меня можно трепать, как тряпичную куклу и отжать также.  Спасатель больше ничего не говорит, не спрашивает, не требует, только стонет. А я беспрерывно повторяю его имя, как умалишённая. Он отпускает мои волосы, и голова безвольно опускается обратно на постель, я чувствую, как крепко пальцы на мгновение сжали мои бёдра. Люблю ощущать на себе его силу, которая действует на благо, чувствую себя под защитой - всегда. Фел опускает вниз одну руку и находит, истерзанный им сегодня клитор. Я прикусываю простынь. Он тоже близко, с таким шумом втягивает воздух сквозь сомкнутые зубы и выдыхает так, что мне становится холодно, но я горю. Темп нарастает, и я не слышу его, Феликс сдерживается, дыхание становится тяжелее. Давай же, милый, я почти. Он прижимает меня к постели всем своим весом и шепчет у самого уха:

– Я тебя люблю.

Рассыпаться в его руках снова и снова мелкими осколками, пока он держит меня своим телом. Как будто хрусталь с силой бросили о каменный пол. Он тихо кончает, вместе со мной.

Третий раз. Немыслимо.

Слышу только, как его прерывистое дыхание над моим ухом становится плавным и тяжёлым и мой "мучитель" откидывается рядом на постель, ласково прикасаясь губами к моему плечу. Я полностью обессилена. Если бросить хрустальный бокал - его больше не собрать. А этот мужчина, каждый раз собирает меня и бережно укладывает рядом с собой. Каждая клетка тела будто расправляется и снова встаёт на свое место. В ушах всё еще звучит его признание.

– Будь со мной всегда, – шепнула, я всё-таки перевела его слова с испанского.

Раньше такого я не испытывала. Это он сделал со мной или я позволила?