thirty two
Д Р А К О
Он хотел кричать. Хотел кричать
на звезды за то, что проложили этот путь. Хотел взять Белли за руку и сбежать с ней.
Но если и было что-то, что он уже знал, так это то, что этот мир будет продолжать забирать. И забирать, и забирать. И ему пришлось бы терпеть.
Драко хотел поцеловать ее снова; конечно он сделал. Но именно из-за его собственного безрассудного идиотизма — каким глупым он был, что проигнорировал стук в дверь квартиры — Астория увидела ее. Ворвалась и увидела Белли, и теперь все может быть разрушено.
Малфой хотел поцеловать ее, втянуть в его объятия и никогда больше не отпускать.
Но он не мог получить это, пока.
Итак, он согласился лежать в своей комнате с зелеными звездами, протянув одну руку через пространство, где она спала.
Парень смотрел в зеленоватую темноту и молча проклинал всех, кто вставал у них с Янг на пути.
И З А Б Е Л Ь
Изабель скинула туфли и развязала шарф Драко со своей шеи. Она прошла через холодный, тихий дом. Оцепенело почистила зубы, умылась и переоделась в собственную пижаму.
Янг легла на кровать и обхватила колени руками. Она не могла
вспомнить, когда в последний раз спала на этой кровати. Изабель попыталась вспомнить, попыталась просеять дни и ночи в ее мыслях.
Но все, о чем она могла думать, был Драко; его бледная, как луна, кожа, его ладони, пробегающие по ее талии, спине, бедрам. Как его длинные пальцы переплетались с ее.
Через несколько часов она проснулась от того, что кто-то сильно тряс ее. Острая вспышка паники охватила ее, когда она
распахнула глаза. Изабель попыталась сосредоточиться на своем окружении, задаваясь вопросом, что сейчас может быть не так. Но над ней висела пелена огненно-рыжих волос.
Изабель легла на спину и снова закрыла глаза.
— Привет, Джинни.
— Доброе утро, солнышко.
Она почувствовала, как Джинни села рядом с ней на край кровати.
— Малфой послал меня к тебе.
Изабель открыла глаза.
— Он послал?
— Он сказал передать тебе, что его мать вытащила его на день — рождественские покупки или что-то в этом роде, — Джинни пожала плечами. — Я толком не
помню. В любом случае, он дал мне строгие инструкции быть твоим телохранителем, и я боюсь, что если я этого не сделаю, он сдерет с меня кожу заживо. Так что вот я здесь.
— Он писал тебе?
Джинни кивнула.
— Он и я так много переписывались в последнее время. Это очень странно.
Изабель села. Она осмотрела подоконник окна, возле которого когда-то стоял Драко и помог ей перелезть через него. И действительно, там лежал маленький белый кусочек пергамента. Она улыбнулась и потянулась открыть окно.
— У меня тоже есть.
Белли,
Моя мама приехала рано утром.
Она приглашает меня за рождественскими
покупками и послеобеденным чаем, и,
конечно же, у меня нет веских причин для отказа. Я положительно взволнован, чтобы пойти по магазинам. Я буду у тебя дома, когда буду свободен.
Оставайся в безопасности.
Джинни нахмурилась, смотря через плечо Изабель.
— Где та часть, где он исповедует свою вечную любовь?
Изабель фыркнула. — Мы еще этого не говорили. Это слово.
— Любовь?
Ее щеки покрылись жаром.
— Ну, он сказал это косвенно. Он сказал моей матери, что я человек, которого он любит больше всего.
— Как-то очень отвратительно.
— Но мне он этого не сказал. Напрямую.
Выражение лица Джинни смягчилось.
— Может быть, он ждет, когда будет уверен, что ты готова это услышать.
— Может быть.
Изабель подошла к своей болтающейся половице в углу своей комнаты. Она сунула пергамент под свою половину письма Драко, которое лежало рядом с секретной банкой с летучим порошком. Янг сделала мысленную пометку вернуть половину письма Драко и склеить их вместе.
Она оглянулась на Джинни, протягивая руки.
— Еще так рано, — зевнула Джинни. — Меня разбудила сова Малфоя. В качестве компенсации за то, что я обязана быть
твоим телохранителем, приготовишь мне завтрак?
— Конечно.
Готовя им кофе и тосты, Изабель рассказала Джинни обо всем, что
произошло с тех пор, как они в последний раз разговаривали.
Она рассказала о встрече с Асторией, визите Святого Мунго и обо всем, что наконец объяснила Мэгги. Когда Янг закончила, Джинни кипела.
— Я никогда не доверяла твоей матери, — решительно сказала она. — Никогда не доверяла ей.
Изабель разлила кофе по кружкам.
— Она действовала импульсивно, — сказала она. — В разгар эмоций после войны.
— Ты не сердишься? — Изабель улыбнулась.
— О, я в ярости, — ответила Уизли.
— Я просто пытаюсь понять, зачем она это сделала.
— А Малфой? Что он ответил?
Изабель сделала паузу. Она села напротив Джинни; обхватила пальцами
свою кружку.
— Драко был странно чутким, — наконец сказала она. — Например, он ненавидит ее за то, что она так надолго меня заперла. Но, похоже, он не считает это
несправедливым.
Джинни выгнула бровь.
— Никогда не думала, что услышу Малфой и сопереживание в одном предложении.
Ее взгляд упал на голую шею Изабель.
— И ты наконец избавилась от проклятого
ожерелья?
— Это не проклятие, — сказала Изабель, закатывая глаза. — Но нет, я его не ношу. Оно у Драко.
— Значит, он еще не заставил тебя надеть его?
— Нет. — Изабель отвернулась. — Я больше не позволю матери спасать меня. Только не ценой ее жизни.
Она никогда еще так не злилась на свою мать, не была уверена, что когда-либо испытывала столько гнева в своей жизни. Но, тем не менее, у нее не было никаких сомнений относительно ожерелья. Оно останется в кармане Драко, а ее мать в конце концов, надеюсь, выпишут из больницы Святого Мунго.
— Моя мама сказала, что чары с ожерелья не снять — начала Изабель, — Так что я не буду его надевать. Даже чтобы защитить мои воспоминания.
— И ты уверена, что твоя мама никогда не извлекала твои воспоминания? — спросила Джинни. — Они могут быть
где-то в этом доме, во флаконе. В ожидании восстановления твоего разума.
Изабель вздохнула. — Я обыскала весь этот дом в поисках доказательств утраченных воспоминаний. Я искала
везде - любой предмет, который принадлежал моей прошлой жизни. Все, что могло принадлежать Драко. Но ничего.
Джинни потянулась через стол. Она нежно положила свою руку поверх руки Изабель.
— Прости, Из.
Изабель пожала плечами. После разговора с матерью ее печаль из-за потери воспоминаний растворилась в гневе.
У нее наконец-то появился виноватый во всем, что произошло, наконец-то появилось направление, в котором направлись эмоции. И между всем этим - противостояние Астории и беспокойство о родителях Драко…
Больше не было времени оплакивать ее воспоминания.
— Единственная задача сейчас, — сказала она, — Это сохранить воспоминания, которые у меня есть.
Джинни допила свой кофе и откинулась на спинку кресла.
— Ты их извлечёшь? — спросила она. — На тот случай, если Люциус придет и уничтожит тебя?
— А должна?
— Очевидно.
Изабель почувствовала, как ее брови нахмурились.
— Но, — сказала Янг, — какой смысл их извлекать, если я просто забуду, что они там?— она нахмурилась, — Если бы я извлекла их, и кто-то использовал Обливиэйт, как бы я узнала, что мне делать с флаконом, который я не узнаю?
Джинни недоверчиво уставилась на нее.
— Если бы ты только знала кого-нибудь, кто мог бы подержать для тебя флакон.
— Но...
— Если бы только у тебя был друг, который мог бы сохранить твои воспоминания в безопасности, и в случае, если кто-то снова применит к тебе Обливиэйт, вернул бы их в твой разум. — сказала Джинни. — Если ты сейчас извлечешь все, что знаешь о Малфое — то есть, как найдешь письмо, познакомишься с ним и все такое, — я сохраню это при себе на тот случай, когда
его отец в следующий раз решит напасть на тебя.
— Джинни, — сказала Изабель. — Я ценю твою доброту, правда. Но я не могу позволить тебе вмешиваться в это.
Джинни бросила на нее оскорбленный взгляд.
— Конечно можешь.
— Нет, — твердо сказала Изабель. — Это — все это — гораздо серьезнее, чем просто прятаться от Люциуса. Моя мать в больнице… — Она замолчала и
вгляделась в угрюмое лицо Джинни. — Люциус Малфой так же опасен, как и до войны. Если не более опасен. Он узнает, что у тебя есть мои воспоминания... — Она покачала головой. — Я тоже не хочу подвергать тебя риску.
— А что, если я не возражаю против риска?
— Я не позволю тебе сделать это.
— Ладно, — раздраженно сказала Джинни.
Она высвободила свою руку из руки Изабель.
— Но я всё равно думаю, что ты ужасно глупая, раз не хочешь извлекать их, пока они у тебя. Пока они всё ещё у тебя.
У Изабель пересохло в горле. Извлечь их было, на самом деле, неплохой идеей. Не было никаких побочных эффектов от заклинания извлечения воспоминаний, кроме кратковременной головной боли. Заклинание никак не повлияет на ее текущие воспоминания; это просто создаст физическую, магическую копию. Даже если она забудет, что извлекла их... Это был запасной план. Это было лучше, чем вообще не извлекать их.
— Хорошо, — сказала она Джинни. — Я их извлеку.
Джинни позволила себе легкую улыбку.
—Хорошо. Тогда сделай это сейчас.
— Я сделаю это сейчас, — сказала Изабель, вставая. — Но я сама извлеку их. Не ты.
Джинни закатила глаза.
— Тогда продолжай.
Изабель порылась в шкафу под раковиной, где ее мать хранила всё медицинское оборудование, накопленное ею за годы работы целительницей. Шкаф был пыльным и захламленным: по крайней мере месяцами его не трогали.
Она нашла маленький стеклянный пузырек каплевидной формы и поднесла его к солнечному свету.
— Этот.
Джинни наблюдала, как Изабель отвинтила крышку флакона и держала его наготове в левой руке. Потом, кончиком палочки к виску, закрыла глаза и сконцентрировалась на
воспоминаниях, которые хотела вытащить.
Она прочесала все свои воспоминания
о Драко — с того дня, когда она впервые нашла его заплаканное письмо в шкафу матери, в ночном клубе и до встречи с ним в Дырявом котле. Его квартира, ее дом, коттедж на берегу. Вино в парке, зеленые пластмассовые звезды.
Когда она открыла глаза, тонкий
мерцающий след серебряного света образовал фрагментарную линию между ее виском и палочкой. Янг осторожно направила его вверх своей палочкой, а затем опустила во флакон.
Она завинтила крышку, не обращая внимания на тупую пульсацию в виске. Изабель посмотрела на свои серебряные сверкающие воспоминания. Как странно было то, что теперь они стали осязаемыми. Как странно, что их легче защитить в крошечном стеклянном флаконе, чем в ее собственном мозгу.
Она поставила флакон на стол.
— Я оставлю его в своей комнате, — сказала она Джинни. — Под незакрепленной полкой.
Джинни медленно кивнула, глядя на
воспоминания.
— Скажи Малфою сделать то же самое со своими воспоминаниями, — сказала она.
— На всякий случай.
— На всякий случай, — повторила Изабель, — Надеюсь, они нам никогда не понадобятся.
Джинни снова кивнула, но выражение ее лица было сомнительным, и Изабель
знала, о чем она думает.
С такими родителями, как Мэгги Янг и Люциус Малфой, и с их секретом в руках Астории...
Казалось совершенно неизбежным, что бы ни случилось дальше, это будут плохие новости.