twenty one
Он ждал ее уже несколько часов.
Сидел у окна, высматривая на улице темно-русую голову. Держал ее засохший подснежник между пальцами, и размышлял, в какой момент может возникнуть повод для беспокойства.
Она казалась заинтересованной, когда видела его в последний раз. Казалось, ей не терпелось увидеть его снова. Но он не знал. Может, он ее спугнул, а может, она решила, что все это для нее слишком. Его семья, его прошлое, его Темная Метка. Он не стал бы ее винить.
Когда Драко выплеснул остывший чай в
раковину и наконец лег спать, то пролежал просто так еще несколько часов. Не то чтобы он привык много спать, но в эту ночь ему было особенно трудно отключиться.
В конце концов он решил, что даст ей еще один день. Если он ничего не услышит от нее в ближайшие двадцать четыре часа, то Аппарирует к ней домой.
Когда он заснул, солнце уже выглядывало из-за горизонта.
Два часа спустя он проснулся от легкого
стука в дверь. Сначала он зарылся лицом в подушку, пытаясь заглушить его, но через несколько минут раздался еще один. Он сел и задумчиво наморщил лоб. Единственным человеком, из тех кого он знал, кто бы сейчас не ворвался, была Эмили, и ее стуки, насколько он помнил, были мучительно настойчивыми. Но эти стуки были тихими, почти робкими.
Когда он открыл дверь, там стояла Белли; ее глаза покраснели, а руки обхватывали тело.
Он вздрогнул, внезапно проснувшись.
— Ты в порядке?
— Извини, что меня не было здесь вчера вечером, - сказала она.
Он лихорадочно соображал, пытаясь придумать какой-нибудь сценарий, который объяснил бы, почему она оказалась здесь в такую рань. — Мне нужно многое объяснить.
Драко придержал дверь. — Входи, - сказал он. Он наблюдал, как она вошла и огляделась вокруг, внезапно почувствовав смущение от того, как пусто возможно здесь было для нее. Только потрепанный черный диван, старый дубовый стол и несколько разбросанных книг по всей квартире.
— Я никогда особо не утруждал себя декорациями, - сказал он.
— Мне нравится, - ответила она, улыбаясь ему в ответ. — Прости, что пришла так рано. Я была в Святом Мунго, и они выгнали меня. - ее
улыбка погасла. — Моя мать больна.
— Мне очень жаль, - сказал он. В некотором роде честно.
Белли нервно теребила ногти. — Думаю, с ней все будет в порядке, - мягко сказала она. — Она просто должна остаться там на какое-то время.
Драко прикусил щеку. — Не хочешь чего-нибудь выпить? - спросил он, заставляя себя отвести от нее взгляд. Сколько раз он думал о ней в этой квартире, представлял ее лицо там, где она сейчас стояла.
— Я в порядке, спасибо, - сказала она. — Вообще-то я надеялась, что мы сможем поехать ко мне домой. Думаю, так будет безопаснее.
Он посмотрел на нее, не понимая. — Безопаснее, - повторил он.
Белли уставилась на свои руки. — Твой отец поймал меня по дороге сюда вчера вечером, - тихо сказала она. — Он пытался стереть тебя из моей памяти.
Драко почувствовал, как мир ускользает от него; почувствовал, как сердце начинает грохотать в ушах. — Он напал на тебя?
— Он не причинил мне вреда.
— Но он напал на тебя, - повторил он, беря палочку с кухонного стола и крепко сжимая ее. Его свободная рука сжалась в кулак.
— Безуспешно, - сказал Белли. — Но нападение причинило боль моей матери, потому что на мне было ожерелье. Вот почему она сейчас в
больнице.
Взгляд Драко упал на ее открытое горло, затем снова вернулся к лицу. — И что, он пытался бросить в тебя Обливэйт? Он угрожал тебе?
Белли пожала плечами. — Смутно. - она сжала губы, изогнула их в усталой улыбке. — Думаю, можно с уверенностью сказать, - сказала она, — Что он не в восторге от нашего существования вместе.
Драко не ответил на ее улыбку. — Я поеду в Поместье, - сказал он. — Тебе лучше остаться здесь... я пойду... и...
Она подошла к нему, коснулась кончиками пальцев его обнаженной руки. — И что, Драко? - спросила она. — Что ты можешь ему сказать, чтобы все исправить?
— Черт... что угодно... - сердито сказал он. — Он играет с моей жизнью, а теперь играет с твоей...
— Я гарантирую, что если твой отец узнает, что ты знаешь обо мне, он заберет и твои воспоминания. - она отпустила его руку. Изабель не сводила с него глаз: грустных и усталых. — И я не знаю, что будет потом.
Сердце Драко бешено заколотилось. Он тоже не знал. Белли знала его всего несколько дней. Если он забудет все, что знал о ней, он не был уверен, что она будет бороться, чтобы вернуть его.
Теперь, когда она подошла ближе, он мог разглядеть злую отметину, оставленную ожерельем: тонкий кружок вокруг ее шеи и крошечную красную звездочку в верхней части грудины.
— Где сейчас твое ожерелье?
Она вытащила его из кармана пальто, держа на ладони сверток из тонкого серебра. — Мне было больно, - сказала она. — Оно уже не горячее, но горело после того, как твой отец... - она замолчала. — Хотя это странно... я не помню, чтобы оно обжигало меня после войны... и... - она нахмурилась. — Если оно защитило мои воспоминания прошлой ночью, я не понимаю, почему оно не защитило их раньше. Какой в этом смысл?
— Ты должна надеть его, - сказал Драко. Слова вырвались в спешке, на одном дыхании. И он знал, что ей это не понравится, знал, что она не согласится, но ничего не мог с собой поделать. — Ты должна надеть его сейчас же.
Выражение лица Белли стало жестким. — Моя мать в больнице из-за этого ожерелья.
— Из-за заклятия, которое она наложила на него, - сказал он. — Сама. Она знала, что в конце концов окажется там, и все же велела тебе не снимать.
Белли покачала головой, выглядя так, будто он только что предал ее.
— Это не значит, что я должна делать то, что она говорит.
— Не понимаю, почему бы и нет.
— Потому что она нездорова, - сказала Белли, нахмурив брови. — Она нездорова ни физически, ни психическии, она больше не знает, что делает. И я не вижу причин оставлять ожерелье только потому, что она этого хочет.
— Теперь мы знаем, - сказал Драко, стараясь скрыть нетерпение в голосе, — Что ожерелье не имеет никакого отношения к твоим воспоминаниям. Все, что оно делает, это защищает тебя от нападения. Оно держит тебя в безопасности.
— Ценой жизни моей матери, - яростно сказала она, и Драко стиснул зубы. — Я никогда не думала, что это имеет какое-то отношение к моим воспоминаниям, - продолжала она. — Я никогда не думала, что именно поэтому она велела мне не снимать его.
Он прошел мимо нее к дивану, бросился на него и уставился в стену.
Она повернулась, следуя за ним. — Ну и что? - требовательно спросила она. — Теперь ты будешь дуться? Как это поможет?
Они долго молчали, позволяя ее словам повиснуть между ними. — У нас был план, - наконец сказал он. Драко поднял на нее глаза. — Почти два года назад мы лежали на берегу озера в школе и составляли план. План о том, как мы покинем эту Богом забытую кукольную жизнь, найдем домик в глуши и будем свободны от всего этого дерьма. Я думаю, если бы мы сделали это раньше, ты все еще была бы собой.
Ее глаза наполнились слезами, и он почувствовал укол вины. Конечно, она все еще была самой собой. Она просто не принадлежала ему.
Не говоря ни слова, она подошла и села рядом с ним на диван. Ожерелье исчезло из ее руки, упав обратно в карман.
— Это не сработало бы, - сказал он. — Я
мог бы оставить своих родителей, но ты
никогда не оставила бы свою мать. Ты уходила из Хогвартса на целый год для нее, когда умер твой отец. Ты бы никогда не бросила ее только для того, чтобы переехать в какой-нибудь дурацкий коттедж.
Точно так же, как она не бросила бы сейчас свою мать. Он не добавил эту часть, но она осталась невысказанной ей. Он видел это по тому, как она смотрела на него – ее взгляд был печальным, но непримиримым. Непоколебимым.
Она поджала под себя ноги и повернулась к нему лицом. — Я хочу вспомнить, - сказала она. — У тебя есть что-нибудь, что могло бы освежить мою память?
Драко подумал о подснежнике на подоконнике. О его единственном остатке от нее; крошечном, дерьмовом, белом цветке. Он покачал головой. — Моя мать выбросила твои вещи после войны.
Она прикусила губу и промолчала. Он видел, как ее взгляд упал на кофейный столик, метаясь туда-сюда между двумя случайными точками. Она делала это, когда думала или пыталась что-то придумать. Он хотел бы, чтобы она тоже знала о нем что-нибудь подобное.
Затем она быстро выдохнула и посмотрела на него. — Я могла бы наблюдать за твоими воспоминаниями через Омут Памяти, - сказала она.— Вообще-то это отличная идея. Не знаю, почему мы не подумали об этом раньше.
Драко не ответил. На самом деле он думал об этом, но ненавидел саму идею. Эгоистично надеялся, что она никогда не заговорит об этом.
— Если это излечит твои воспоминания, мы можем поискать Омут Памяти, я уверен, что где-то поблизости есть такой, который мы могли бы использовать. - усталые глаза Белли
расширились от возбуждения. — Мы могли бы посмотреть их вместе, если хочешь.
Драко сглотнул. В горле пересохло.
То, что Белли не помнила его, было мучением. То, что ему пришлось заново завоевывать ее доверие, начинать все с нуля – это была пытка. Он бы сделал все, что угодно, лишь бы получить хоть какие-то доказательства – все, что могло бы доказать ей, что они принадлежат друг другу. Но он не хотел, чтобы она видела, как она влюбляется в него из его воспоминаний.
Ему было стыдно за то, как он беспокоил ее на пятом курсе, стыдно за то, как он раздражал и дразнил ее, пока она наконец не обратила на него внимание. Ему было стыдно за то, что он снова и снова так легко впускал ее в свою жизнь, словно не знал, какой опасности она подвергнется. Он не знал, почему она влюбилась в него, но она это сделала. Она любила его, и это было хорошо, и так было до тех пор, пока она не перестала.
А что если она увидит другие его воспоминания? Когда он использовал
Исчезающий Шкаф, чтобы провести Пожирателей Смерти в Хогвартс, когда он стоял на вершине Астрономической башни и направлял свою палочку в сердце Альбуса Дамблдора, когда она узнала, что он лгал ей в течение нескольких месяцев... Она была так
предана всем этим. Он живо помнил это: сцены той ночи все еще преследовали его в кошмарах; Белли в его спальне, пятящаяся от него, и шок на ее заплаканном лице...
Он не мог показать ей ничего из этого. Она никогда не полюбит его.
Если Изабель Янг снова в него влюбится, то только по собственной воле. Либо восстановив свои собственные воспоминания, либо, если нет... Что ж, ему придется попробовать все сначала.
Он покачал головой, провел рукой по волосам. — Я так устал, - честно признался он. — Мы можем поговорить об этом позже?
Лицо Белли немного вытянулось, ее разочарование было очевидным. Она хотела поговорить об этом сейчас – он мог это видеть. Но сейчас он не знал, как ей отказать.
Он почувствовал, как ее пальцы коснулись его сжатого кулака, увидел, как она слегка улыбнулась ему. — Мы можем пойти ко мне домой?
Он кивнул, и они вместе встали.
Драко принял душ и переоделся, пока она ждала его на диване в гостиной. После чего они вместе Аппарировали к загородному дому, ее маленькая рука была сжата в его.