seventeen
В Дырявом Котле было холодно. Изабель была одета по меньшей мере в три слоя одежды, и все же она дрожала.
Три слоя одежды, и все же, приложив руку к груди, она почувствовала, как сквозь них бьется ее сердце.
Она сидела в круглой кабинке в глубине бара. Было десять минут второго.
Прошлой ночью она разговаривала с Драко всего несколько минут. Или пыталась заговорить с ним. Он был так пьян и так озадачен ее присутствием, и она чувствовала сокрушительную волну вины каждый раз, когда он бросал на нее этот печальный, недоверчивый взгляд. Как будто... ему хотелось верить, что она здесь, перед ним. Но это не могло быть правдой.
Она не знала, что делать. Не было никакого плана, никакой стратегии. Не было проторенной дороги, по которой она могла бы пойти. Поэтому, в своей неуверенности и легкой насмешке, она взяла единственный кусок пергамента, который был при ней. Письмо, ее драгоценное письмо, за которое она
цеплялась уже несколько месяцев, которое держала в кулаке, словно оно было частью ее самой, и разорвала его. Она порвала насквозь меланхоличные слова Драко, и нацарапала записку на другой стороне. Приглашая встретиться с ней здесь, чтобы они могли поговорить; могли во всем разобраться. Ее колено нервно подрагивало под столом. Она начинала понимать, как много всего могло пойти не так с этим приглашением.
Дырявый котел был почти пуст, учитывая, что было время обеда в выходной. Несколько человек были рассеяны по комнате, их лица были едва видны с того места, где сидела Изабель. Она купила себе пива: оно стояло нетронутым в центре пыльного стола.
За Дырявым Котлом находился вход в Косой переулок. Она не знала, откуда придет Драко - если он вообще появится. Это огорчало ее еще больше: она не знала, куда смотреть. Она не знала, за какой дверью ей следует следить, чтобы подготовиться к его появлению.
Длинная стрелка ее часов повернулась к трем. Он опоздывал на пятнадцать минут.
Ничего страшного, если он опоздает. Это нормально. Беспокоиться не о чем.
Но, Боже, она волновалась. Прошлой ночью, когда она видела его, все было по-другому. Она действовала под руководством адреналина и алкоголя, вместе со злостью на Люциуса Малфоя. Теперь ее мысли были агрессивно ясны.
Во-первых, не было никаких выводов, которые можно было бы сделать из заключения брака. То, что кто-то другой устроил Драко брак с Асторией, вовсе не означало, что она ему не нравилась или он даже не любил ее. Это не означало, что он не хотел жениться на ней.
Во-вторых, Люциус Малфой был не просто не большим раздражителем. Семья Драко была могущественной, и Изабель беспокоилась, что они каким-то образом перехватили ее. Она была уверена, что если Люциус узнал о прошлой ночи, то теперь каким-то образом замешан в этом деле – либо не позволив Драко прийти к ней сейчас, либо присоединившись к нему. Если Драко приедет в сопровождении родителей или Астории - Изабель не думала, что сможет справиться с этим.
В конце концов, с ее стороны было глупо приглашать его сюда с запиской в пьяных руках. Предполагать, что записка - это достаточный, надежный способ общения, что он не потеряет ее в состоянии опьянения. С ее стороны было глупо предполагать, что он вообще вспомнит прошлую ночь.
Потеря памяти была страшной вещью: украденные у них мгновения, месяцы, годы. Эмоции. Это не просто проделало дыры в их гобелене, но и разорвало его целиком. И она держалась за нити.
Глупо волноваться сейчас, она знала это. Глупо все переосмысливать, когда она может быть в нескольких минутах до разговора с ним. Но в животе у нее все перевернулось, дыхание участилось, и дымный, затхлый воздух бара проник в рот и легкие.
Она встала, руки ее дрожали. Ей нужен был воздух.
Она поплелась к двери, прижав одну руку к груди, зрение затуманилось. Все это было таким тяжёлым. Почему Драко Малфой, и почему она? И почему их тянет назад с такой магнитной силой...
Это было уже слишком. Она оставила Дырявый Котел попытавшись встать у его стены, но обнаружила, что падает на землю, часто дыша, сжимая колени между руками и прижимаясь лицом к ногам.
Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем сильные руки схватили ее за плечи, потом за руки. Бледные, белые руки. Они вытащили ее собственные руки оттуда, где они сжимали ее ноги. Тонкие пальцы крепко вплелись в ее собственные, бледные большие пальцы потерлись о ладони. Она смотрела на них несколько мгновений, прежде чем поднять глаза на Драко Малфоя.
Он присел перед ней на корточки, в глазах его стояли слезы, нижняя губа дрожала.
Звуки мира возвращались. Она снова стала замечать людей, идущих по улице, звуки города, твердую мостовую под ней...
Но не так хорошо, как Драко Малфоя, который сидел перед ней на корточках, крепко держа ее за руки. С такой агонией и ужасом, словно он боялся, что она в любой момент может превратиться в пыль.
— Привет, - тихо сказала она, пытаясь изогнуть губы в улыбке.
Она выдернула одну руку из его и протянула ее, чтобы вытереть слезу с его щеки. Как странно, подумала она, сидеть так близко к Драко Малфою, вытирать его слезы.
Когда он заговорил, его голос был хриплым. — Ты ранена?
— Нет, - ответила Изабель, чувствуя, как к ее щекам приливает жар. Ее сердце все еще билось быстро, но дыхание выровнялось, а зрение прояснилось. — Я в порядке, спасибо. Просто поражена.
Он уставился на нее. Его колени прижались к ее коленям; он крепко сжал ее руку между своими ладонями.
— Ты не помнишь, - сказал он наконец. Это был не вопрос.
Она судорожно вздохнула и покачала головой. — Как ты... - она замолчала. — Я думала, мне придется объяснять тебе это.
Драко впервые отвел от нее взгляд. — Что-то в твоих глазах, - пробормотал он.
Они встали вместе. Он оказался выше, чем она ожидала, и теперь возвышался над ней. Она вдруг почувствовала себя неловко и застенчиво, как будто они были незнакомцами на свидании вслепую. Или давно потерянными друзьями, которые уже не знали, как относиться друг к другу.
Драко был одет в свою вчерашнюю одежду. Его волосы обычно падали на глаза, но сейчас были особенно растрепаны и торчали под странными углами. Изабель чувствовала запах табака и горького алкоголя от его черного вязаного джемпера, видела светлую щетину вдоль его подбородка. Из чистого волнения она протянула руку, чтобы он пожал ее. Драко уставился на нее.
И Изабель опустила руку. — Мне очень жаль, - сказала она. — Я уверена, что для тебя это тоже странно.
Он протянул руку и легонько провел ею по ее щеке. Прохожие суетились вокруг них, но он, казалось, не замечал этого; он провел пальцами по ее шее, пощипал шарф и хрипло спросил: — Как ты реальна?
Изабель почувствовала, как на глаза навернулись слезы. — Мне нужно многое объяснить, - сказала она. — Мне очень жаль, что я так долго не могла связаться с тобой, Малфой, я...
При этих словах он поморщился, опустил руки, сунул их в карманы и уставился в землю, словно она дала ему пощечину. — Пожалуйста, не называй меня так, - сказал он.
Изабель вздохнула. — Извини, - ответила она. — Я имею в виду Драко. - он не ответил, и она спросила: — Может войдем внутрь? У меня есть столик.
Она все еще чувствовала себя неуверенно на ногах, и столик, который она выбрала для них, вдруг показался ей очень далеким. Всю дорогу через бар она чувствовала на себе его взгляд. Она протянула руку, чтобы дотронуться до своего бокала с пивом, когда они сидели за столиком, теперь он был теплым, и все еще полным.
Она сложила руки на коленях и посмотрела на него: белые волосы и длинные руки раскинулись по обветренной кабине; серые глаза пристально смотрели на нее, вбирая в себя.
— Ты не ранена? - снова спросил он.
Она покачала головой. — Прости, мне было неловко. Я просто... это просто тяжело.
Взгляд Драко упал на шрам на ее скуле - слабая, тонкая, как бумага, отметина, которая осталась у нее со времен войны. Он тут же поднес к ней мозолистый палец, проводя по шраму. — Что это?
— Ничего, - ответила Изабель. — Я пала в бою. Когда на меня напали...
Драко опустил руку. Он сжал губы, на его лице отразилась боль, а потом он сказал: — Я видел тебя во дворе, лежащюю там. Я прикасался к тебе. Ты была холодная, как лед. - он покачал головой, провел ладонями по глазам. — Это похоже на гребаный сон.
— Моя мать заколдовала ожерелье, - сказала Изабель. — Отклоняющим заклинанием против темной магии.
Он кивнул. — Я знаю.
— Ты знаешь?
— Да, - сказал он. — Твоя подруга – девушка Уизли...
— Джинни, - поправила Изабель.
— Она все объяснила, - сказал он. — Тогда я ей не поверил.
— Ты говорил с Джинни? - спросила она.
Драко откинулся на спинку стула, не сводя с нее глаз и не скрывая этого. — Она приходила ко мне в квартиру. Ворвалась туда, как будто она, черт возьми, владела ей.
Изабель невольно улыбнулась. — Но ты ей не поверил?
Он покачал головой. — Я не думал, что ты могла остаться в живых. Потому что, я думал... я думал, что если бы ты была жива, то вернулась бы ко мне. - он посмотрел на нее и быстро сказал: — Но ты меня не помнишь. Так что это все объясняет.
— Мне очень жаль, - тихо сказала она. — Я помню тебя со школы, когда мы были моложе.
Светлые брови Драко сошлись на переносице. — Правда?
— Да, - ответила она. — Я помню тебя, но не помню... - она замолчала, и его лицо расслабилось в понимании.
— Нас. - закончил он.
— Да.
Драко пошевелил челюстями, сжал и разжал бледный кулак. — Я думаю, это еще хуже.
На этот раз Изабель протянула руку, инстинктивно коснувшись кончиками пальцев тыльной стороны его ладони. — Ты бы хотел, чтобы я вообще тебя не помнила?
— Думаю, да, - сказал он почти рассеянно. Казалось, он больше занят тем, что смотрит на нее, изучает каждую черту ее лица, чем обсуждает все это.
Изабель сглотнула, стараясь не заплакать. — Прости, - прошептала она. — Не знаю, почему я не могу вспомнить. Я уже пробовала. Я так старалась, - он не ответил, и она продолжила: — Джинни подумала, что это может быть из-за ожерелья. Она думала, что моя мать заколдовала его, чтобы оно могло блокировать мои воспоминания о тебе. Но, оказалось, дело не в этом.
Она наблюдала, как Драко прикусил нижнюю губу. — Ты все еще носишь его? - спросил он. Драко коснулся шарфа на ее шее. — Кстати, это мой, - пробормотал он.
— Это твой? - спросила она, снова улыбаясь. — Это мой любимый шарф.
Он закатил глаза. — С тех самых пор, как ты украла его у меня на седьмом курсе.
— Ну, теперь, наверное, он мой, - сказала она. Потом нервно добавила: — Если только ты не хочешь его вернуть...
Его губы приподнялись в подобии улыбки. — На тебе он, конечно, смотрится лучше.
Изабель рассмеялась, хрипло и нервно. Она размотала шарф и достала из под джемпера серебряное ожерелье. — Я ношу его каждый день, - сказала она, балансируя крошечной звездочкой между большим и указательным пальцами. — Я не знала, что носила его и в школе.
Драко на мгновение оторвал от нее взгляд и посмотрел на ожерелье. — Я дарил его тебе, - сказал он.
— О, - сказала Изабель, пряча ожерелье обратно под джемпер. Раньше ей было холодно; сейчас воздух все еще был холодным, но рядом с ним ей было жарко и тревожно.
— Да, да, я... - тут он рассмеялся. — Это было так глупо.
Его смех осветил все его лицо; вся печаль, усталость и изможденность мгновенно исчезли. Она смотрела на него, как загипнотизированная. — Расскажи мне эту историю.
Он на мгновение закрыл лицо рукой, потом вынырнул, выглядя смущенным. — Это было еще до того, как мы начали встречаться по-настоящему. Мы были в этом тупом алкогольном состоянии на Рождественской вечеринке, и ты сказала что-то болезненно претенциозное о том, что ничего особенного больше не осталось... - он на
мгновение замолчал, скользнув взглядом по ее лицу. — И что в наши дни все так обыденно, что люди могут купить себе звезды на небе.
— О, - медленно кивнула Изабель, понимая. — Моя собственная звезда. Я поняла.
Драко кивнул, улыбка исчезла. — Глупо, - повторил он.
— Это не глупо, - поспешно сказала Изабель, извиняющимся тоном. — Жаль только, что я не помню.
Он снова утешающе положил руку на ее ладонь. Изабель не в первый раз поразилась тому, как небрежно он двигался вокруг нее, каким знакомым казалось его присутствие. Она была уверена, что он не был любящим человеком по натуре, но в том, как он касался ее рук, лица, кожи, было что-то непринужденное, как будто он касался всего этого тысячу раз прежде. Что он, вероятно, и делал, напомнила она себе, но все равно это было ошеломляюще. Потому что в некотором смысле он был для нее чужим.
Его глаза оторвались от ее глаз, и он заметил пиво на столе. — Это твое? - спросил он растерянно.
Она кивнула. — Очевидно, я была не в настроении.
Он рассмеялся и, ухмыляясь, повернулся к ней. — Ты пьешь пиво?
Она нахмурилась. — Разве это не похоже на меня?
Он небрежно махнул рукой, все еще улыбаясь. — Да, немного. Раньше тебе больше нравились фруктовые, сладкие вещи.
— О, - беспечно сказала Изабель, — Верно.
Улыбка Драко снова померкла, и Изабель почувствовала, как в животе скручивается комок. — Что еще ты не можешь вспомнить? - спросил он. — Кроме наших отношений.
Изабель снова сцепила руки и уставилась на них. — Не знаю, - сказала она, вертя большими пальцами. — Я не знаю, чего не могу вспомнить, потому что не могу вспомнить это, - она быстро взглянула на него. — Прости. Я не хочу показаться грубой.
Он протянул руку - снова, с прикосновением - и заправил прядь волос за ухо. — Тебе не нужно извиняться передо мной.
Она так долго была одна. Конечно, у нее были Джинни и мать, но было странно сидеть так близко к кому-то, видеть, как хрупкая кожа у его глаз морщится, когда он смотрит на нее, видеть, как он обнажает зубы над розовыми губами, видеть, как белокурые волосы нависают над его видением ее.
Она смущенно откашлялась. — Я не могу остаться надолго.
— Что ты имеешь в виду? - спросил он, и глаза его внезапно стали дикими. — Мы только что пришли. Ты не можешь просто уйти...
— Мне очень жаль, я...
— Ты не можешь снова бросить меня.
Изабель чувствовала себя ужасно виноватой. — Мне очень жаль, - сказала она. — Мне нужно вернуться домой, пока мама не поняла, что меня нет. Мне нужно время, чтобы все это обдумать... И, думаю, тебе тоже.
Теперь он отвернулся от нее, пристально глядя на стол, словно желая прожечь в нем дыру. — Я хочу, чтобы ты понял, - осторожно сказала Изабель, — Что я ничего не могу тебе обещать. Я не помню, чтобы влюблялась в тебя, и...
столько времени прошло с войны, что я не могу поверить, что это случилось. Я даже не знаю, будем ли мы работать над этим вместе. Я надеюсь, что все хорошо.
Его челюсти были плотно сжаты. Он уставился на стол. — Ладно.
— Я не сомневаюсь в том, что у нас было, - сказала она. — Но я не могу заставить себя вспомнить.
— Хорошо, - повторил он.
— Я имею в виду, - сказала она, внезапно смутившись, — Я не предполагаю, что тебе от меня что-то нужно. Я знаю, что тогда мы были моложе, и я знаю, что теперь у тебя целая жизнь без меня, и я не думаю, что ты хочешь, чтобы я влезла в нее и все испортила...
Он посмотрел на нее, пораженный. — Белли, - хрипло сказал он, — Моя жизнь сейчас наполовину меньше той, что была тогда, когда у меня была ты. Даже со всем тем дерьмом, с которым мы тогда имели дело. Я думаю о тебе каждый день - каждый миг каждого дня - и думаю, что я - тень того человека, который был с тобой. А теперь ты вернулась, и, клянусь, я, может быть, и сплю, но если есть хоть малейший шанс, что ты снова войдешь в мою жизнь...
Его глаза снова наполнились слезами. Прежде чем Изабель поняла, что делает, она наклонилась вперед и обняла высокого светловолосого мальчика. Она почувствовала, как он расслабился; почувствовала, как напряжение спало с его плеч и переместилось в его руки, когда он прижался к ней, обвивая руками ее спину и изгиб талии, и крепко
держа ее тело в своем, и она так мало помнила его, но он казался таким знакомым...
Она отстранилась и откинулась на спинку стула, вытирая рукавом джемпера мокрые щеки. Он тоже нетерпеливо смахнул слезы. — Белли.
Она громко рассмеялась. — Белли, да. Я прочла это в твоем письме. Как я вообще согласилась на это прозвище?
— О, не начинай снова, - сказал он, его тон был легким, но выражение лица нервным. — Я не могу называть тебя Изабель, это слишком официально. - он снова нахмурил брови. — Где ты была?
Любой посетитель "Дырявого котла" в тот день бросил бы на них странный взгляд: двое молодых людей двадцати с чем-то лет, серьезно беседующих в тускло освещенном углу. Между их телами было что-то знакомое, а в разговоре чувствовались эмоции, и все же они сидели достаточно далеко друг от друга, чтобы их можно было принять за незнакомцев. Одно полное пиво стояло на столе, давно забытым.
Когда они разошлись - он в свою квартиру, она в загородный дом за 200 миль - он снова обнял ее, зарылся лицом в ее волосы и прижался к
ней, словно пытаясь запомнить каждый ее аспект. — Пожалуйста, скажи мне, что скоро вернешься, - прошептал он. Она улыбнулась ему, робко и с надеждой, и подарила ему застенчивый, маленький кивок.