fifteen
За два часа до...
Алкоголь все прояснил.
Это распространенное заблуждение, подумал Драко, глядя через стойку на затуманенные лица. Люди всегда говорили, что алкоголь делает мир размытым, что он притупляет боль и затуманивает мысли. Но, несмотря на огненный вихрь, струящийся по его крови, тяжесть в голове, онемение чувств - мысли Драко были ясны.
Ему нужно было забыть о Белли. Или не забыть о ней, а двигаться дальше. Оставить ее. Он горевал достаточно долго.
Черт. Ну, может, и нет. Его рука инстинктивно потянулась к подснежнику в кармане джинсов, сжала его. Цветок был изношен и выветрен, лепестки опадали, стебель разлагался. Он не сможет горевать о ней достаточно долго, никогда. Очевидно, земля не перестала вращаться, когда он потерял ее. А трещины, существовавшие до войны, теперь превратились в пропасти.
Он поднял руку к бармену, жестом попросив еще выпивки. Мужчина поднес к нему бокал салиды: золотистая жидкость мерцала под яркими огнями клуба. Драко не был точно уверен, что за напиток это был. Его друзья заказывали виски и ром, допивали их и наполняли бокалы фляжками с огненным виски, которые носили в карманах. Он одним глотком осушил бокал, жестом попросив другой.
На другом конце зала, другие Слизеринцы столпились в углу задней части клуба; их всех отличали длинные рукава, несмотря на жару.
Друзья Драко приняли свои Темные Метки на седьмом курсе, тайком делившись ими в общей комнате; ведя самодовольные, приглушенные дискуссии о них за Слизеринским столом. Он не раз задавался вопросом, была ли гордость за метку какой-то мерзкой тенденцией, которую он непреднамеренно запустил, или все просто делали вид, чтобы это было немного более терпимым, что метка - это было круто, тогда.
Теперь Темные Метки были почти невыносимы. Они сидели прямо на предплечьях, черепа и змеи неувядали. Когда-то их можно было считать напоминанием о прошлом - боевыми шрамами - но теперь они казались проклятиями, навсегда клеймящими их как людей, которыми они были в семнадцать. Или людей, которыми они хотели быть, или же людей, какими их хотели видеть родители. Такова была теперь их классификация, и она навсегда покоилась на их руках.
Из круга слизеринцев Тео обернулся и нетерпеливо помахал Драко. Драко повернулся к ним спиной и отошел к краю зала. На нем был черный вязаный джемпер, и ему было чертовски жарко. Он скучал по своей продуваемой сквозняками квартире.
Драко прислонился спиной к стене. Корчащиеся, потные тела толкались друг о друга на танцполе перед ним. Он закрыл глаза и попытался отгородиться от них.
Дела его друзей шли неважно. Он понял это только сейчас. Восемнадцать месяцев в его голове роились мысли только о Белли, Волдеморте, его семье. О пренебрежении со стороны волшебного мира, которое он намеренно терпел.
На первый взгляд вы могли и не заметить. На первый взгляд, группа Слизеринцев - болтающих, смеющихся, шутящих - вполне могла быть самыми счастливыми, самыми беззаботными людьми в зале. Но их улыбки были пусты, а глаза были отчужденными. Когда он подошел к ним, Пэнси встала на цыпочки, схватила его за голову и притянула к себе. — Мы потеряли тебя, дорогой, - искренне сказала она, — За твой ромашковый чай. И Блейз рассказал нам про духи. Это очень печально и должно прекратиться.
Все они были как Пэнси, пьяные или под кайфом. Драко не мог винить их за это, он просто не думал об этом. Он и не подозревал, что они, возможно, страдают так же сильно, как и он.
— Твоя девушка здесь, - внезапно раздается голос у него над ухом.
Драко отпрянул и уставился на Тео, на лице которого играла дьявольская ухмылка. — Что?
— Астория. Твоя будущая жёнушка, она здесь, - улыбнулся Тео. Он стиснул зубы. — А еще я не думаю, что она слишком счастлива с тобой.
Драко покосился на Тео. — Ты под кайфом?
Тео отмахнулся от него, закатив глаза. — Не беспокойся об этом, Малфой. - он обнял Драко за шею. — Скучал по тебе, парень.
Когда Драко мягко кивнул в ответ, Пэнси, спотыкаясь, прошла мимо них. — Иду в уборную, - крикнула она, подмигнув.
— Она плохо себя чувствует, - сказал Тео, поднимая свой бокал в сторону Пэнси. — Она почти всегда пьяна, а если не пьяна, то с похмелья. У нее такое похмелье, что дни на пролёт она просто продолжает пить... Например, она продолжает пить, потому что знает, что если перестанет, то у нее будет похмелье. В этом есть хоть какой-то смысл? - Драко кивнул и попытался пожать плечами. — Мы живем вместе, если ты не знал. Она, я и Забини. Поэтому я... забочусь о ней почти каждый день, хотя я не намного лучше, чем она. - он сделал паузу, улыбка исчезла. — Вообще-то я беспокоюсь за нее.
— Слава Богу, что у нас есть Забини, - сказал Драко.
Тео театрально покачал головой, показывая, что не слышит его. — Музыка...
— Блейз, - громко сказал Драко. Он снова наклонился к Тео. — По крайней мере, у Забини все хорошо.
Тео снова покачал головой, на этот раз в знак несогласия. — Дружище, - сказал он, тяжело дыша, — Забини - еще хуже, чем нам. Его колотят каждый раз, когда мы выходим - безумно сильно. Пойдем, выпьем еще.
Тео отстранился от Драко и тот послушно последовал за ним к бару. — Я не понимаю, - сказал он. — Он устроился на работу в Министерстве. И, кажется, не очень расстроен из-за... - Драко замолчал, не в силах вспомнить имя девушки из Шармбатона с которой расстался Забини.
Тео вцепился в стойку бара, внимательно наблюдая, как бармен разливает напитки. — Его уволили с работы, - сказал он. — Он подал заявление под другим именем, и его уволили, как только узнали, что он был Пожирателем Смерти. - он протянул Драко бокал и с силой чокнулся о него своим. — У Пожирателей нет будущего. Для нас нет надежды.
Драко тихо выругался. — Мне нужен воздух, - сказал он, пытаясь вырваться.
— Подожди. - Тео сжал руку Драко. Его лицо расплылось в ослепительной, отчаянной улыбке. Драко отвел взгляд, но Тео притянул его ближе. — Малфой, теперь все в порядке. Теперь, когда ты вернулся - все изменится. Ты можешь помочь нам пройти через это.
Драко больше не мог этого выносить. Он стряхнул с себя Тео и двинулся к задней двери. Небольшая, вымощенная булыжником площадка между зданиями, служила местом для курения. Он проталкивался сквозь толпившихся там людей, пока не нашел пустое пространство у стены; он прислонился к ней, тяжело дыша.
Он был так зол на весь мир. Тошнило от
социальных структур, тошнило от людей. Надоело все это переживать без Белли. Тошнило от того, как ее лицо следило за ним.
В течение нескольких недель после ее смерти, он осмеливался надеяться - с небольшой долей наивности и огромной долей самомнения - что она вернется к нему, как призрак. Призраки ведь, в конце концов, остаются в материальном мире, потому что у них есть что-то, что они не хотят оставлять. Разве у нее не было чего-то, с чем она не хотела расставаться?
Но он все ждал и ждал, а она так и не вернулась.
Если бы она была призраком, то подходила бы к нему. Говорила с ним. Он знал, что если бы она была призраком, то осталась бы с ним. Вот почему он понимал, что каждый раз, когда он видел ее сейчас, это было в его голове. Что она - плод его воображения, плод его собственного разума, играющего с ним злые шутки. И ему это надоело.
Самым худшим из всего этого был переломный момент, он наступил, когда в дверь его квартиры постучали, через несколько минут после того, как ушёл Блейз. Он нетерпеливо бросился к ней: — Я же сказал, что пойду, Забини...
Но вместо Блейза в его квартиру вошла Джинни Уизли. Она шагнула внутрь без приглашения; стояла в его гостиной, уперев руки в бока.
Он разинул рот, ошеломленный лицом, которого не видел уже много лет, которое стояло в той самой квартире, куда он переехал, чтобы забыть о таких людях, как она. — Есть ли причина, по которой ты здесь, Уизли?
— Твое удивление при виде меня говорит мне, что ты еще не знаешь, - сказала она.
— Знаешь что? Выкладывай.
Она пыталась сказать ему, что Белли жива.
Возможно, она сделала это, чтобы посмеяться над ним. Или, может быть, это было от имени Министерства, может быть, кто-то следил за ним, пытаясь получить информацию, выводя его - он не знал. Это было, как пощечина, подумал он. Они дразнили его, думали, что могут играть с ним и его друзьями, как с куклами. Это все подтверждало то, что две стороны все еще существуют.
Многие люди стояли на пути у него и Белли, когда она была еще жива, и Джинни Уизли была одной из них.
Чертова пытка, вот что это было.
Он трижды велел ей убираться, пока она наконец не ушла. Но прежде окутала его цепочкой вопросов: — Чем ты занимаешься в эти дни? Ты будешь здесь сегодня вечером? Куда ты собираешься?
Он покончил со всем этим - покончил с глупой, детской игрой, в которую играл волшебный мир. Конструкции и иерархии. Он ненавидел старых друзей Белли, ненавидел работников Министерства, ненавидел своих родителей за участие во всем этом. Ему надоело быть пешкой в их игре.
Маленькая ладонь сомкнулась на его руке, и рядом раздался голос Астории. — Я ищу тебя уже целый час.
Драко отстранился, шатаясь на ногах. Он все еще держал в руках напиток, который Тео сжимал в руках; ненадёжно плескавшийся в стакане. Драко неохотно повернулся к Астории
и поморщился. — Я не ожидал увидеть тебя здесь.
— Меня пригласила Пэнси, - сказала Астория. Ее длинные каштановые волосы были заплетены в косу, красная помада, которую она всегда носила, была тошнотворно яркой. И тон ее был ледяным. — Я не хотела приходить одна, но потом она сказала, что ты будешь здесь. И я подумала: "Ха, это забавно. Он мне об этом не говорил".
— Хорошо, - сказал Драко. Он отвернулся от нее и снова прислонился к стене, подавив желание закатить глаза.
— Ты что, пьян?
— Почему тебя это волнует?
Он услышал, как Астория фыркнула. — Не знаю, - ответила она.
Они долго молчали, наблюдая, как магглы входят и выходят из зоны курения; воздух между ними был напряжен. — Не думаю, что нам стоит встречаться какое-то время.
— Мы когда-нибудь встречались?
— Нет, - сказал он, — Я имею в виду в буквальном смысле. Какое-то время я не хочу тебя видеть.
Он повернулся к ней, она выглядела ядовитой. — Ну, - сказала она. — Похоже, мы собираемся пожениться, Драко. Так что, может быть, тебе стоит привыкнуть ко мне.
— Нам не обязательно жениться, - сказал он. — Я прав, так ведь? Они не могут нас заставить.
Ее лицо вытянулось. — Ты не хочешь на мне жениться?
— Ты знаешь? - спросил он. — Астория, мы не влюблены. И ты всегда говоришь, что не веришь в брак по расчету между чистокровными.
Некоторое время Астория молчала. — Я думала, что мы будем довольствоваться друг другом, - сказала она наконец. — Волшебный мир очень мал, и я решила, что мы - лучшие варианты друг для друга. Конечно я не верила, что мы полюбим друг друга, я не настолько наивна. Но я и не думала, что мы будем несчастны.
— Но мы так же не будем счастливы, - сказал Драко.
Астория открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но передумала. Она дважды похлопала Драко по руке. — Я собираюсь домой, - сказала она. — Мы можем поговорить об этом завтра, когда ты протрезвеешь.
Драко покинул место для курения вскоре после Астории. Если он пробудет здесь слишком долго, то начнет думать об их разговоре, начнет переосмысливать себя. А сейчас ему это было не нужно.
Направляясь обратно к бару в поисках
очередного напитка, он закатал рукава до локтей. Сейчас ему было слишком жарко, и ему было все равно, увидит ли кто-нибудь его Метку. Те, кто понимал, что это значит, уже знали, кто он. Вот в чем разница между ним и его друзьями, думал он - хотя они и были заклеймены Темными Метками, он был заклеймен своими белыми волосами, бледным лицом и сходством с отцом. Он был похож на Малфоя: это было хуже, чем Темная Метка.
Было уже поздно, но зал был еще полнее, чем когда он его покинул. Когда он подошел к бару, вокруг него столпились люди. Он заметил Блэйза, оттолкнулся от одного из углов стойки и направился к нему; протянул руку через толпу девушек, чтобы обнять Блэйза за плечо. Блейз обернулся. Драко прикоснулся к нему и просиял.
Блейз, потерявший и работу, и девушку, едва ли обмолвился об этом Драко.
Он потянул Драко через толпу, ближе к бару. — Все в порядке, приятель? Астория нашла тебя? - Драко кивнул. — Рад снова всех видеть? - спросил Блэйз. От него несло алкоголем. Но, с другой стороны, от Драко, вероятно, тоже.
— Нотт хочет, чтобы я позаботился обо всех вас.
— Что?
— Нотт, - Драко повысил голос, — Кажется, думает, что я - ответ на все твои проблемы. Хочет, чтобы я позаботился о тебе.
Блейз рассмеялся. — Не-а, приятель. Ты же знаешь, что он не это имеет в виду. Это больше похоже на то, чтобы ты был... главарем или кем-то вроде этого. Было бы здорово снова иметь свою компанию, вот и все. - он сжал плечо Драко. — Ты бы зашел к нам в квартиру.
К горлу Драко подступил комок - он проглотил его, чувствуя себя нелепо. Его пальцы начали дрожать, поэтому он крепче сжал бокал и посмотрел на Блейза: — Я не могу быть вашей нянькой.
Блейз сочувственно посмотрел на него. — Никто не хочет, чтобы ты нянчился с ними, Малфой. Они хотят, чтобы ты был их другом.
Драко кивнул. Голова у него кружилась, глаза поникли. Но он знал, что мог бы это сделать. Для себя, для них. Он мог бы быть другом.
Музыка нарастала изнутри: какая-то повторяющаяся, тяжелая бас-поп песня. Драко почувствовал вибрацию в груди, плечах, ощутил жар тел вокруг себя, жар на щеках. — Ты должен забыть о ней, приятель, - послышался слабый голос Блэйза. — Прошло слишком много времени. Ты должен забыть о ней, чтобы вернуться к нам.
Драко снова кивнул. Он тоже мог это сделать.
Он осушил свой стакан, подумав: раньше Белли пила больше, чем следовало. Раньше она выпивала свои печали до тревожной степени, заглушая свои тревоги алкоголем...
Он не делал этого, потому что был слишком занят, наблюдая за ней.
Потому что она была для него достаточно опьяняющим средством. Он не нуждался ни в чем другом и никогда не хотел этого.
Но у него больше не было ее.
За пять минут до...
Он знал, что слишком пьян. Ему казалось, что он идет под водой, по океанскому дну. Но кого это вообще волнует? Кого в мире действительно волнует то, пьет ли он сам, забывшись сегодня ночью?
На мгновение ему показалось, что он снова увидел ее: размытым пятном на другой стороне зала, грязно-светлые волосы плывут за ней. Он схватился за стойку, опрокинул еще один бокал, закрыл глаза, чтобы не видеть ее, потому что она, черт возьми, преследовала его...
Маленькие костлявые руки обхватили его голые предплечья. Лицо Пэнси внезапно появилось совсем рядом с его, говоря: — Она здесь.
Он покосился на нее. Пэнси притянула его ближе. — Я видела ее в уборной. Ты никогда не говорил нам, что она призрак.
Он нахмурил брови, медленно моргнул. — Ты тоже ее видишь?
Она сжала его предплечья. — Я люблю тебя. Я
собираюсь найти Тео.
Пэнси исчезла. Он уставился на дно своего стакана. Уже пустое.
Он поднял глаза и увидел Белли, снова. В другом конце зала, на площадке второго этажа.
Я должен забыть о тебе, - подумал Драко, наблюдая, как она идет к лестнице. Теперь я о тебе забуду.
Глаза Белли встретились с его - они были широко раскрыты и безумны.
Они двигались навстречу друг другу, как
магниты. Он медленно пробирался сквозь толпу, сквозь потные безликие тела, но его глаза были устремлены только на нее...
Он добрался до лестницы, как раз в тот момент, когда она спускалась по последней ступеньке: мир закружился вокруг них, пока он смотрел на нее - прямо здесь, достаточно близко, чтобы коснуться, так реально...
— Оставь меня в покое, - сказал он вслух. Он не знал, бормочет ли он, или шепчет, или вообще издает какие-то звуки. Музыка заглушила все это. Он попробовал еще раз: — Перестань преследовать меня. Перестань преследовать меня.
Ее губы шевелились, но он не слышал слов. Неоновые огни скользили по ее лицу, и она была такой ясной, такой чертовски яркой, но как это могла быть она...
— Я закрою глаза, - сказал он ей, смаргивая слезы, — И забуду о тебе. Это последний раз, когда я снова буду думать о тебе.
Она качала головой, указывая на свое ухо, наклонившись ближе к нему. Он бросил на нее последний взор, окинул взглядом. И закрыл глаза. Позволь мне забыть тебя, Изабель Янг.
Когда он открыл глаза, она все еще была там. Теперь она плакала; щеки ее были влажными, брови нахмурились. Драко моргнул. Он почувствовал запах жженого сахара.
Он смотрел, как его рука двинулась вперед. Она смотрела, как его пальцы расчесывают грязно-белокурый локон.
Он снова моргнул. Она все еще была там.
-
Остаток ночи прошел во вспышках. Маленькая рука Белли в его, ее лицо близко к его, слезы на ее щеках блестят.
Она оставила его снаружи с Тео и Блейзом, и исчезла в ночном воздухе. Но сначала вложила ему в руку кусок пергамента, крепко сжав его там и прошептала: Прости меня.