thirteen
Н О Я Б Р Ь 1 9 9 9
за две недели до...
Когда Изабель вернулась домой, обнаружила, что Мэгги в гостиной. Лицо матери было бледным, зеленая одежда Святого Мунго выглядывала из-под одеяла, под которым она свернулась калачиком. Мать не подняла глаз, даже не вздрогнула, когда Изабель вошла в комнату, просто тупо уставившись на кофейный столик.
Изабель сняла пальто и молча села рядом с матерью, молясь, чтобы та не упомянула о макияже, который был у нее на лице.
— Госпиталь был переполнен, - наконец-то сказала Мэгги. - ее голос звучал хрипло. — Я спросила, можно ли мне вернуться домой. Я плохо себя чувствовала.
Изабель сложила руки на коленях. Люциус оставил ее одну в переулке; она расхаживала там минут пятнадцать. Наполовину пытаясь осмыслить то, что только что произошло, наполовину пытаясь придумать оправдание для матери, объяснить, почему ее не было дома. Она пустилась в объяснения: — Прости, что меня здесь не было. Я была на пляже в Скарборо, но я ни с кем не разговаривала, честное слово. Мне просто иногда нужно выходить из дома. Ты не можешь держать меня здесь взаперти вечно. - мать не смотрела на нее, поэтому Изабель осторожно сказала:
— Мне нужно найти работу. Если не в волшебном мире, то в соседней деревне. Я хочу быть более финансово независимой, и я... я просто хочу больше выходить. - она замолчала. — Мам? Как ты думаешь, могу я устроиться на работу?
Мэгги рассеянно кивнула, потом сказала, — На кухне лежит шарф. Это не твой.
— Это новый, - быстро сказала Изабель, презирая себя за то, что не проявила большей осторожности. Она попыталась вспомнить, как выглядел шарф Джинни. — На днях я замерзла на пляже, поэтому купила его.
Мэгги подняла голову и посмотрела на Изабель, замявшись. — Я не хотела, чтобы все было так, - сказала она со слезами на глазах. — Мы все время лжем друг другу. Раньше мы были близки.
— Мы не так уж часто лжем друг другу. - сказала Изабель, но эти слова казались нелепыми. Она перевела дыхание. — Или осталось что-то еще? О чем еще ты мне солгала?
Мэгги накрыла холодную, тонкую ладонь Изабель. Слеза сбежала, блестя на изгибе скулы. — Возможно, на моей стороне, это скорее упущения, чем вранье.
— Так что же ты упустила? - спросила Изабель. Она подумала о Драко, о том, как Люциус крепко сжал ее руку. Мой сын женится на Астории Гринграсс. Интересно, знает ли мать об этом браке? Мэгги медленно заговорила. — Я знала, как наложить защитный амулет на твое ожерелье, потому что у меня был опыт в Мунго. Есть причина, по которой это не очень распространённое заклинание ... - ее глаза снова наполнились слезами. — Изабель, жизнь не так-то легко спасти, когда замешана темная магия. Всегда есть какая-то цена. Зачарованные украшения имеют высокий процент успеха в отражении темной магии, но они не работают без затрат.
— Затрат? - спросила Изабель. Ее сердце
забилось быстрее.
— Амулет, конечно, был просто мерой предосторожности, - сказала Мэгги. — Я надеялась, что ты никогда не окажешься в опасности, но ты... круг, в который ты была вовлечена...
Мэгги поймала взгляд Изабель, и та уступила. — Я знаю о Драко Малфое.
— Но как ты...
— Это не имеет значения. Я не разговаривала с ним, - голос Изабель дрожал от дурного предчувствия. — Продолжай пожалуйста.
Мать тяжело вздохнула, потом посмотрела на дочь и продолжила: — Изабель - заколдованное украшение может спасти жизнь его носителю, но только ценой ухудшения состояния человека, наложившего защитный амулет.
Изабель почувствовала, как к горлу подступил комок. — Ухудшения?
Мать кивнула, не вдаваясь в подробности. Она вдруг осознала, какой хрупкой выглядит Мэгги, как исхудало ее лицо, как устали глаза. После всего, через что они прошли, после всего, что случилось – вот к чему все это привело. Начало и конец; все это было сформировано из дурацкого ожерелья в форме звезды. Рука матери крепче сжала ее руку, но она была холодной и хрупкой, лишенной всякого утешения.
— Я не понимаю, - сказала Изабель. Слезы жгли глаза. — Ценой моей жизни была твоя жизнь?
— Не сразу, - ответила Мэгги. — Я скоро поправлюсь, мне просто нужно немного отдохнуть.
— А ты знала, что это произойдет? - спросила Изабель. — Что это так повлияет на тебя?
— Эффект не всегда мгновенный, он может занять до десяти лет. - Мэгги закрыла глаза. — Я знаю, что с моей стороны было эгоистично пытаться держать тебя при себе, но у тебя будет так много времени без меня.
Изабель заплакала. — Мама, ты должна была мне сказать.
Мэгги покачала головой. — Мне просто нужно было немного времени, Изабель. Где были только мы, и больше никого. Где мы могли бы притвориться нормальными. В прошлом году, перед войной, ты бросала меня снова и снова. Каждый раз, когда тебя не было, я боялась, что с тобой случится что-то плохое.
— Я этого не помню, - сказала Изабель, вытирая слезы. — Прости меня.
— Все в порядке, - сказала Мэгги, — Теперь ты со мной. Но этот мальчик... он заставляет тебя забыть обо мне.
—Прекрати, - резко сказала Изабель. Она удивилась резкости в собственном голосе, которая противоречила слезам в ее глазах. — Я никогда не смогу забыть тебя, мама. Не говори так. - она крепче сжала руку матери и посмотрела ей в глаза. Сморгнула собственные слезы. — Я сообщу в Сятое Мунго о тебе, - сказала она. — Ты возьмешь отпуск и немного отдохнешь.
-
две недели спустя; за четыре часа до...
У Изабель защемило сердце, при виде больной матери. Это было очень неприятно, призналась она, когда человек, которого ты любишь, болен, и ты ничего не можешь с этим поделать. Это было совсем не похоже на ее отца, который внезапно умер, исчез из их жизни, едва успев предупредить. Она всегда жаловалась, что не может сидеть у постели больного отца, но, сидя рядом с матерью, она вдруг чувствовала себя
беспомощной и неумелой.
Состояние матери ухудшалось. Изабель надеялась, что что отдых в постели в течение нескольких дней вернет ей хорошее здоровье, и она вернется на правильный путь. Она даже допускала возможность, что мать скоро будет достаточно хорошо себя чувствовать, что бы вернуться к работе.
Но каждый день становился скучнее и мрачнее, чем накануне, и Изабель не видела ни какого прогресса. Ее мать сопротивлялась, говоря, что Изабель ошибается, что со временем ей станет
лучше, но ее усталые мышцы, бледное лицо и слабые руки говорили об обратном.
Мэгги была нездорова во многих отношениях - теперь Изабель это видела. Мать была глубоко привязана к ее компании; глубоко полагаясь на присутствие Изабель. Сейчас не было времени, чтобы Изабель забирала его у нее.
Джинни писала по одному письму каждый день. Это всегда было одно и то же; вариации одних и тех же слов: Ты рассказала Малфою? Твоя мать уже узнала? Сообщи мне, пожалуйста. Изабель едва взглянула на письмо,
прежде чем швырнуть в дальний угол гардероба и найти себе какое-нибудь занятие для матери: принести ей воду; приготовить тосты или овощной бульон. Это была единственная еда, которую она могла проглотить.
Она задумалась, была ли она все еще в жизни Драко, что могло случится, что он в конце концов остался с Асторией. Полюбил бы он Изабель еще больше или оставил бы ради Гринграсс? Ей было интересно, лучше ли Драко ладил с Асторей, чем когда-то с ней.
Она хотела, как ничто другое, вернуться к нему; если не поговорить с ним, то увидеть его; увидеть его непослушные светлые волосы, его мягкую толстовку; смотреть, как он пьет чай, как его пальцы сжимают кружку так крепко, что она может расколоться вдребезги...
Но он собирался жениться. Он не просто встречался с Асторией, он планировал жениться на ней.
Изабель снова и снова пересматривала эти мысли, размышляя, в какой момент может оказаться слишком поздно официально сообщить Драко, что она жива. Как-то вечером в пятницу она была погружена в свои мысли, когда раздался стук в окно.
Она подошла к окну своей спальни, раздвинула занавески и увидела Джинни; ее рыжие волосы развевались в темном ночном воздухе.
Изабель распахнула окно. — У нас есть дверь.
— Не хотела предупреждать твою дорогую маму о моем присутствии, - усмехнулась Джинни.
У Изабель сжалось сердце. Ее мать спала в своей спальне, вряд ли она услышит Джинни с этой стороны дома. Но она не думала, что Мэгги будет возражать, и что она достаточно сильна для этого. — Заходи, пожалуй. - промямлила она.
Джинни влезла в окно. — Красивая комната, - сказала она.
Комната Изабель была тесной и захламленной; одежда, книги и бумага покрывали каждую открытую поверхность. В ней не было ничего
особенно красивого. Но она кивнула в знак благодарности. — Извини, что не отвечала на твои письма. Я просто... моя мама больна, и...
— Я здесь не из-за этого, - пренебрежительно сказала Джинни. — Господи, как же холодно на улице... - она потерла руки и подула на них, потом посмотрела на Изабель с сияющей улыбкой. — Гарри, Гермиона, Рон и я сегодня идем гулять. И ты пойдешь с нами.
Изабель едва не рассмеялась. — Нет, это не так.
— Да, это так, - сказала Джинни. — И у меня есть очень веская причина. - она широко развела руками. — Я попала на Холихедские Гарпии. В качестве охотника основного отряда.
— Джинни... это замечательно... - заикаясь, произнесла Изабель. — Это блестяще. Я даже не знала, что ты пробовала.
Джинни отмахнулась. — У тебя было достаточно своих проблем, чтобы беспокоиться. Но это же хорошая причина, верно? Чтобы ты оставила свой дом, чтобы снова увидеть своих друзей? Взглянув на дверь Изабель, она понизила голос: — Тебе даже не нужно говорить маме.
Изабель покачала головой. — Я не могу просто бросить ее.
— Да ладно тебе, Из, - взмолилась Джинни. — Подумай о троице, подумай о том, что увидишь их снова. Они так сильно хотят тебя увидеть.
Изабель побледнела. — Ты ведь не рассказала им, правда? Что я жива?
— Нет, но собираюсь, - сказала Джинни. — Прежде чем мы пойдем с ними сегодня вечером, я все им объясню. Я долго думала, как сказать им, и думаю, это лучшее время сделать это.
— Это слишком опасно, - ответила Изабель, стараясь говорить твердо. — Не для меня, для моей мамы. Я просто... я не хочу, чтобы у нее были неприятности. А теперь она больна, и...
— Из, - перебила Джинни. — Я не хочу этого слышать. Ты всегда так делала, и с меня хватит. - Джинни села на кровать Изабель и похлопала по месту рядом, Изабель неохотно села. — Смотри, - сказала Джинни. — Ты должна
перестать избегать всего. Именно такой ты была в школе, даже если не помнишь. Когда ты начала связываться с Малфоем, ты была напугана, так что ты избегала своих чувств. То же самое случилось и на седьмом курсе - он тебе очень нравился, но ты боялась признаться в этом и себе, и нам. Чесно признаться, тогда мне тоже не нравилась мысль о том, что ты с ним встречаешься, поэтому я особо не упоминала об этом. Но хватит об этом.
Изабель уставилась на свои руки. Джинни высказала вескую мысль. Ей не нравилось это.
— Ну же, - мягко взмолилась Джинни. — Я знаю, что ты хочешь.
— Почему именно сегодня? - спросила Изабель. — Я ценю все это, Джин, но это немного ошеломляет. Разве я не могу встретиться с ними в другой раз, когда у меня будет больше времени подготовиться?
Джинни коротко покачала головой. — Боюсь, что нет. Гермиона всегда работает, и я редко вижу их всех троих вместе. Видите ли, нет никакого оправдания тому, что они не выйдут сегодня вечером, - она улыбнулась, - с такими большими торжествами на носу.
Изабель нахмурилась, размышляя. — А как насчет Невилла и Луны?
— Луна сейчас в Ирландии, - сказала Джинни, — А Невилл работает. Он теперь работает в Хогвартсе, я тебе говорила? С Профессором Спраут.
— Боже. - Изабель поднесла руку ко рту и принялась грызть ноготь. — Знаешь, мне больше всего не хватает Невилла.
Джинни хлопнула ее по руке. — Не грызи ногти, это отвратительно. Скоро ты увидишь Невилла. Но сначала трио, ладно?
Изабель медленно кивнула. — Ладно. - было девять часов. Мать спала: если Изабель сейчас уйдет и вернется до конца ночи, Мэгги даже не узнает, что она уходила. И маме наверняка будет хорошо без нее несколько часов. Она повернулась к Джинни. — Ладно, ладно. Ты победила. Я выйду.
Джинни вскочила и радостно захлопала в ладоши. — Превосходно! Но сначала... - она оглядела Изабель с ног до головы, оглядела ее джемпер и выцветшие спортивные штаны. Джинни сморщила нос, подошла к гардеробу Изабель и распахнула его. — Давай оденем тебя.