seven
С Е Н Т Я Б Р Ь 1 9 9 9
В первый же день, когда мать вернулась на работу, Изабель посетила Сандхейвенский пляж.
На следующий день - Скарборо. Двигаясь все дальше и дальше, чтобы больше рассмотреть окрестности.
Ещё через день ее мать работала в
двенадцатичасовую смену, так что у Изабель было больше времени. Она Аппарировала в Манчестер и некоторое время бродила по городу, посещая музеи и соборы. Она купила
мороженое в рыночном ларьке и села с ним на ступеньках художественной галереи, наблюдая за толпами магглов, проходящих мимо. После Аппарировала в Ливерпуль и смотрела, как солнце медленно исчезает с белого песчаного пляжа.
Она побывала во многих местах, но решила, что больше всего ей нравятся пляжи. Было что-то завораживающее в том, чтобы стоять у кромки воды, зарывшись пальцами ног в песок, а волны плыли туда-сюда вокруг лодыжек. Глядя на бескрайние просторы океана. Никто больше ничего о ней не знал, но смотря на такой огромный мир, это, казалось, не имело значения. Мир был достаточно велик, чтобы где-то сохранить для нее жизнь, хотя она еще не знала подробностей той жизни.
Она уходила из дома сразу после того, как мать каждый день уходила на работу, чтобы выиграть себе как можно больше времени. Вернувшись из своих изысканий, она переодевалась в спортивные штаны, сворачивалась калачиком с книгой на диване и делала вид, что провела там весь день.
Утром первой смены Мэгги в Сент-Луисе в Мунго, она усадила Изабель за кухонный стол.
— Не выходи из дома. Пожалуйста.
Изабель посмотрела в умоляющие глаза матери и солгала.
— Не буду.
— И не снимай своё ожерелье. Ни при каких обстоятельствах, хорошо?
— Не буду, - ответила Изабель, сжимая пальцами серебряную звезду на шее. Эта часть, по крайней мере, не была ложью.
Но она уже покидала дом. Изобель побывала во множестве разных мест и в каждом из них находила расслабление. Наслаждалась проплывающими мимо толпами людей, арками, пейзажами. Так много нового она увидела, так много того, что так долго упускала.
Она побывала во многих местах, но этого было мало. Изобель хотела идти дальше.
Однако сегодня она собиралась зайти в комнату матери – впервые с тех пор, как уложила ее в постель, узнав, что та натворила. Сегодня она пожертвовала еще одной поездкой в Скарборо, чтобы поискать летучий порошок.
Ее мать Аппарировала гораздо лучше, чем Изабель, и у нее не было никаких проблем делать это туда и обратно в Лондон на работу. Но Изабель научилась этому. Аппарировать в шестнадцать лет было не очень хорошо. На большие расстояния делать это непросто, так еще она не могла придумать ничего более страшного, чем получить какую-то травму в одиночестве. Она могла Аппарировать в Манчестер, но не могла заставить себя сделать это еще дальше.
Мать сказала ей, что не держит в доме Летучего Пороха. Но Мэгги была недоверчивой, пугливой женщиной. Ее страх перед войной и Пожирателями Смерти пронизывал каждый аспект их жизни, и Изабель не могла представить себе, что у Мэгги не было заранее
спланированного пути побега из дома, если произойдет какая-то немыслимая чрезвычайная ситуация. Они хранили много Летучего Пороха в их старом доме, используя его, чтобы путешествовать повсюду, и она не верила, что мать так беспечно выбросила бы все это, чтобы навсегда полагаться на Аппарацию. Поэтому, когда Мэгги отправилась в Мунго, Изабель пробралась в её спальню, чтобы найти зеленый порох.
Мэгги отдала Изабель большую из двух спален в доме. Мебель сильно теснилась в комнате матери, и Изабель пришлось протиснуться между шкафом и краем кровати, чтобы добраться до маленького письменного стола в
углу. Вот с этого она и начинала - осторожно открывала каждый ящик стола, поднимала документы, книги и тетради Мэгги; все так нарочито мягко, чтобы не было никаких признаков того, что она когда-либо была здесь.
На данный момент в отношения Изабель с матерью проникла тайна. Ее мать была чувствительной, хрупкой после войны. Что-то сломалось и в ней, когда на Изабель напали во время битвы - или, возможно, гораздо раньше, когда умер отец. В последние несколько месяцев отношения между ними были напряженными. Изабель не знала, как простить поступок, который был таким ужасным, но происходил из места такой обильной любви - и не знала, как это исправить. Она еще не знала, как исправить поступки матери, как свернуть с пути, который выбрала для нее она.
Но сейчас, после столь долгого нахождения внутри, она могла выйти из дома, могла исследовать его. Она могла почувствовать вкус свободы, не огорчая мать и не навлекая на нее неприятностей. Так что если тайна – это то, что нужно, то так оно и будет.
В ящиках стола Мэгги не было Летучего Пороха, и Изабель начала беспокоиться. Возможно, мать просто выбросила все это в момент паники, но она пока не хотела в это верить.
В тумбочке у Мэгги не было ничего, кроме фотографии их двоих и ее отца, сделанной много лет назад в ресторане во Франции. Все трое выглядели весёлыми, счастливыми и здоровыми. Изабель прижималась щекой к плечу матери, и между ними не было никаких секретов.
Изабель отложила фотографию и подошла к платяному шкафу – очень высокому, деревянному, с последней надеждой. Глубоко вздохнув, она открыла дверь. Изабель начала перебирать кардиганы, рубашки, джемперы... И наконец, с высоко поднятой рукой потянулась к верхней полке, стоя на носочках, ее пальцы коснулись стекла. Она потянулась дальше, но только отодвинула кувшин назад.
Изабель тихо выругалась. Достав палочку из-за пояса спортивных штанов, она прошептала:
— Акцио Летучий Порох. Но ничего не произошло, и Изабель чуть не рассмеялась - ее мать, должно быть, наложила на кувшин контрзаклятие, опасаясь, что Изабель попытается вызвать его. Как она делает это сейчас.
Она схватила стул и подтащила его к платяному шкафу. Вскарабкалась на него, чтобы увидеть, и вот, наконец-то, ярко-зеленый порошок, уставившийся на нее.
Но не только это.
За банкой с Летучим Порохом лежал старый сложенный кусок пергамента. Будто бы эти две вещи, лежащие там, только и ждут, когда Изобель найдет их. Никаких маскировочных чар, только высокая полка.
Она колебалась лишь долю секунды, не желая вмешиваться в то, что могло быть личным для ее матери.
Но, предположила, что если ее мать украла её личную жизнь: то конечно, Изабель имела право на какое-то вторжение.
Позже она будет гадать, что случилось бы, если бы она не развернула пергамент.
Она задавалась вопросом, в какой момент она поняла, что это письмо и что оно адресовано ей?
В какой момент она заметила, что письмо подписано Драко Малфоем.
Любопытство сменилось замешательством, гневом, страхом. С колотящимся сердцем она перечитала его один раз, потом еще раз. Потом она слезла со стула, села на кровать матери
и прочла письмо в третий раз. Письмо, такое полное горя, такое печальное - и в то же время такое непостижимое.
Драко Малфой, который был заклятым врагом ее друзей с самого первого дня.
Драко Малфой, который осыпал их всех презрением, оскорблениями и насмешками при каждом удобном случае.
Драко Малфой, который был Пожирателем Смерти.
Она вздохнула и отодвинула стул обратно к столу. Аккуратно поставила его туда, чтобы он выглядел точно так же, когда она вошла. Изабель закрыла дверцу шкафа, сжала в руке Летучий Порох и направилась к камину. И молила Бога, чтобы мать соединила их дом по сети Летучего Пороха.