three
И Ю Л Ь 1 9 9 9
В тот же день, когда двое мужчин в мантиях появились на пороге ее дома, Изабель обнаружила Драко Малфоя в Ежедневном Пророке.
За год, прошедший после войны, мать ни разу не позволила ей заказать Пророк. Она настаивала на том, что новости из волшебного мира дадут Изабель вспомнить, что это вызовет травму, которую ей нанесла война. Что Изабель нужно было выздороветь, по словам матери, нужно время.
Но уже прошла годовщина битвы за Хогвартс, и Изабель чувствовала себя не менее одинокой и расстроенной, чем раньше. После еще нескольких недель уговоров, мать наконец уступила, и склон над газетой, вскоре превратился в утренний ритуал. Пока мать суетилась вокруг нее, Изабель раскладывала газету на кухонном столе и изучала каждый дюйм, вбирая в себя каждую крупицу информации о мире, в котором она все еще притворялась, что существует.
С годовщиной войны также пришел поток писем, адресованных ее матери из госпиталя Святого Мунго, где она много лет назад работала целительницей.
Мать поначалу нервничала, потому что они никому не говорили, где живут, и она боялась, что кто-нибудь может последовать за совами, чтобы выследить их дом. После войны и смерти отца Изабель, она все еще мало доверяла миру, но в больнице Святого Мунго не хватало целителей, а Мэгги Янг когда-то была одной из лучших, поэтому они посылали письмо за письмом, прося ее вернуться.
Изабель видела, что ее мать разрывается на части.
Возвращаться на работу означало каждый день оставлять Изабель одну, а также возвращаться в общество, в которое Мэгги потеряла веру много лет назад. Но больница и ее пациенты нуждались в ней, и Изабель это казалось достаточной причиной.
В то время как Изабель в последнее время чувствовала себя немного лучше, ее мать начала выглядеть изможденной и серой. Несмотря на свое одиночество, Изабель занялась хобби и нашла способы скоротать время. Во-первых, она стала чаще выходить в сад; кататься по траве и лежать на солнышке. Она также вновь познакомилась с роялем и с удовольствием играла на нем, обучая сама себя песням, повышая уровень сложности с каждым новым произведением. Мать тем временем ушла в себя, мало ела и много спала.
Ее мать обычно читала Ежедневный пророк каждое утро, прежде чем позволить Изабель даже прикоснуться к нему, но в последнее время потеряла энергию и позволила Изабель взять на себя инициативу и читать вслух что-нибудь примечательное.
В эти дни было мало примечательного: если говорить о нападениях, то большинство избежало смерти, Пожирателей окружили, а те, что остались на свободе, старались держаться вместе. Однако всегда было неприятно слышать о ком-то, кто когда-то был связан с Волдемортом, и, возможно, именно поэтому все тело Мэгги замерло, когда Изабель спросила:
— Мам, а ты много слышала, что случилось с семьёй Малфоев после войны?
— Нет, - натянуто ответила мать. — А что?
Изабель бросила газету на край стола, открыв третью страницу Ежедневного Пророка — на ней была колдография Драко Малфоя. Он был на уличном рынке, стоял у цветочного ларька и прижимал к груди маленький букетик полосатых гвоздик. Сквозь пряди белокурых волос он хмуро посмотрел на камеру.
— Как думаешь, цветы для его матери или для подружки? – Изабель снова придвинула к себе газету, с любопытством глядя на Драко. Он выглядел намного старше, чем она его помнила. — Я знаю, Пэнси Паркинсон питала к нему слабость, на которую он никогда не отвечал взаимностью, но, возможно, он передумал.
Мать крепче сжала свою кофейную чашку.
"— Угрюмого, красивого и убитого горем ребенка Малфоев впервые за несколько месяцев заметили на маггловском рынке" – прочитала Изабель вслух. "— Для кого эти цветы? Возможно, новый любовный интерес?"
— Довольно, Изабель.
— Да ладно тебе, я уверена, что статья безобидна, - сказала Изобель. Она пробежала глазами остальную часть написанного, но там было не больше, чем размышления Риты Скитер о новом любовном интересе Драко.
— Интересно, почему она говорит, что у него разбито сердце? Не больше, чем у всех нас, конечно?
Она наблюдала, как Драко на мгновение опускает взгляд, прежде чем снова посмотреть на камеру, его ледяные серые глаза суровы. Не в силах остановиться, она провела пальцем по его щеке. — Боже, он выглядит таким грустным, тебе не кажется? Должно быть, это трудно... – она подняла глаза. — Не интересуешься Драко Малфоем, мам?
Мать уставилась в чашку с кофе.
— Я не очень-то сочувствую Пожирателям.
Изабель почувствовала печальное наваждение. — Я ненавидела Драко Малфоя в школе, ты же знаешь. Просто я думаю, что он стал жертвой обстоятельств.
— Мы все такие, я думаю.
Мать встала и вылила остатки кофе в раковину. Ничего больше не говоря, она стояла спиной к Изабель.
Внезапно раздался резкий стук в дверь. Мать уронила кружку в раковину, и та разбилась. Она резко обернулась, уставившись на дочь и прижав руку к груди. Дыхание участилось.
Изабель нервно рассмеялась. Никто не
стучал с тех пор, как они переехали сюда, но она не видела в этом повода для беспокойства. — Мама, все в порядке. Используй репаро для очистки. Я открою дверь...
— Нет!
Изабель остановилась, потом снова рассмеялась. — Мама, я вполне способна...
Короткий коридор соединял кухню с парадной дверью и сворачивал в сторону к остальной части дома. Мэгги быстро подошла к двери и заглянула в боковое окно. — Это волшебники.
— Неужели? Ты их знаешь?
Мэгги в отчаянии схватила дочь за локоть и повела по коридору. — Иди в свою комнату, Изабель. Не выходи, ладно?
Изабель стряхнула руку матери. Нахмурившись, она прошла в свою комнату и закрылась там, услышав, как сразу после этого открылась входная дверь.
Усевшись на пол, Изабель приложила ухо к двери своей спальни, но обнаружила, что почти ничего не слышит. Мужчины пробыли там минут десять, но не больше. Она уловила лишь приглушенные обрывки: "Ваша невыносимая потеря" ... "От вас ничего не слышно" ... "Просто проверить" ... "Всё переполнено" ... "Даже просто неполный рабочий день..."
И затем, с сосредоточенным выражением лица, Изабель услышала: "Пожалуйста, знайте, что наши мысли с вами. Потерять и мужа, и дочь – это невероятная потеря."
Услышав, что мужчины уходят, Изабель подбежала к окну своей спальни. Сквозь занавески она смотрела, как они уходят, их зеленые мантии Святого Мунго колыхались на ветру.
На кухне Мэгги Янг снова села за стол. Она обхватила голову руками и заплакала.
Она плакала, потому что солгала, и теперь все пошло наперекосяк. Потому что она действовала, повинуясь эгоистичному, отчаянному импульсу, и не продумала все до конца.
Ежедневный пророк лежал рядом с ней, и изображение Драко Малфоя смотрело на нее, все еще ругая. Говоря ей: "Ты не только разрушила её жизнь. Ты испортила и мою тоже."
Дочь Мэгги Янг была жива, и она была единственным человеком в мире, который знал это.