О чудесах и сюрпризах
Утро.
Когда солнце ещё не встало. И окна запотевшие от прохладного воздуха. Птицы. Они так тихо, но звонко поют. И постель горячая ото сна. В голове ещё крутится его остаток. Веки тяжело поднимаются, чуть болят. Покрасневшие отпечатки и вмятинки на руках и щеках. И засевшая между подушек песня.
Нелегко просыпаться утром в городе. Но здесь. Это чудо.
Это чудо, когда ты только открываешь глаза. Когда ты в тёплом пушистом и пухлом одеяле, когда белоснежная дверь чуть приоткрыта. Когда воздух из окна наполняет своей прохладой тёплую комнату. Когда босые ноги касаются деревянного пола, и ты встаёшь, подходя к занавескам.
Туман.
Это одно из прекраснейших творений во вселенной. Когда ты смотришь в окно, как эта полупрозрачная пенка очарования ложиться на лиловые растения вдали, это нечто другое. Как ты выбегаешь из дому, наскоро запахнувшись кофтой. Как холодеет на оголённых ногах роса, как лёгкие наполняются воздухом, таким свежим, каким ты не дышала со времён колледжа.
Как ты чувствуешь каждую косточку в своём теле, готовую отделиться от собратьев и воспарить в это ясное полутёмное небо над головой с назревающим в нём рассветом. Это чувство свободы, переполняющее тебя, проливающееся сквозь каждую твою жилку и вену.
— Эй, там! — раздаётся слабый голос позади. Я резко оборачиваюсь, возвращаясь сюда. Мужчина в толстовке и джинсах с тёмно-рыжими выделяющимися вихрами стоит чуть дальше от дома. Приглядывается.
Я со всех ног кидаюсь к нему, словно мне вновь пятнадцать, и я бегу навстречу своему двадцатилетнему брату в объятия после разлуки. Хватаю его в охапку и крепко прижимаюсь. Он обхватывает меня, кружит в воздухе. А я кричу, задыхаюсь от восторга, от переполняющих эмоций.
— Почему ты здесь так рано? — спрашиваю я.
— Мы всегда приезжаем рано, — отвечает Джеймс. Улыбается. — Знаешь, мама так радуется этому каждый раз. Как ребёнок. Просыпается, идёт на кухню, а там сидим мы с завтраком. Она так смешно взвизгивает и кидается нас обнимать. Ругается каждый раз, что не предупредили. Но так радуется.
На глазах выступают слёзы. Почему.
— Здорово, — шепчу я из-за кома в горле, шмыгая носом. — Я вот приехала только для того, чтобы она меня пожалела.
— Но ты же приехала, — он толкает меня локтём в бок, подходя ближе. И в его глазах читается радость и теплота. Я не знаю, что бы делала без них. Моих любимых.
И тут из дома выходит Феликс. Весь взъерошенный и сонный. С папиными непослушными вихрами на голове. Он машет нам рукой, и я также бегу к нему. Брат обхватывает меня за талию и, прижимая к себе, кружит, топчась по полю.
— Мартышка, — улыбается он, глядя на меня. Будто мама смотрит мне в глаза. Так они похожи, — ты что здесь делаешь?
— Ну, я просто, знаешь, — запинаюсь я, не желая рассказывать им.
Близнецы оба странно на меня смотрят. Два абсолютно одинаковых, но совершенно разных парня. Но они-то знают. Они уже знают, что что-то произошло. Просто почтительно молчат, делая вид, что всё в порядке.
Солнце поднимается.
— Нам нужно идти в дом, если хотим, чтобы всё снова удалось, — говорит Феликс и подталкивает Джеймса. — Май?
Я оглядываюсь на почти осевший туман, на лиловое море вдали, на солнце, что скоро поднимется и зальёт мою комнату и оставленную кровать с небрежно скомканным белоснежным бельём.
И киваю. Да, нужно идти.