Глава 57
« Своя среди чужих»
К ужину меня выпустили без лишних слов.
Будто ничего не произошло. Будто я не лежала под капельницей, не вырывалась, не пыталась доказать очевидное.
Просто открыли дверь и сказали:
— Столовая в конце коридора.
Я шла медленно, почти лениво, позволяя себе впервые не спешить. Коридор тянулся длинной серой кишкой, стены казались слишком гладкими, как будто их часто мыли не от грязи, а от чего-то другого. От следов. От памяти. Запах еды появился раньше, чем сама столовая — тёплый, жирный, с примесью лекарства и металла.Странное сочетание. Почти знакомое оно навевало на меня лёгкий приступ тошноты.
Я остановилась на секунду у входа, прежде чем войти.
Шум.
Не громкий — нет. Но плотный. Голоса, шаги, стук приборов, смех, который не совсем смех. Всё это сливалось в один фон, как радиопомехи, если долго не настраивать волну.
Я вошла. И остановила себя.
Потому что поймала — в ту же секунду, сразу — что делаю. Я смотрела на людей за столами как смотрят на препараты под микроскопом. Методично. С той профессиональной дистанцией которая означает — это объект наблюдения, не человек рядом.
Мужчина лет сорока перебирал пальцами воздух — медленно, ритмично, как будто считал что-то невидимое. Я отметила это. Классифицировала автоматически.
Женщина с идеальной осанкой ела руками — механически, не глядя на тарелку. Пальцы двигались сами по себе. Я отметила и это.
Парень у окна смеялся без звука — только плечи дрожали. Глаза не смеялись.
Я смотрела на всё это и думала — стоп.
Я пациент.
Не наблюдатель. Пациент. Я стою в очереди в столовой психиатрической клиники с капельницей которую только час назад сняли с руки и с историей болезни которую оформил мой собственный отец.
И я наблюдаю за людьми.
Как за объектами. Потому что это единственный способ которым я умею быть в пространстве — через расстояние, через профессиональный взгляд, через ту дистанцию которая позволяет видеть всё и не чувствовать ничего лишнего.
— Следующий, — сказала медсестра, тем самым отвлекая меня от созерцания.
Я шагнула вперёд, но не сразу протянула поднос. Сначала посмотрела на неё.
Слишком внимательно.Она моргнула.
Чуть быстрее, чем нужно. Интересно. Показалось или я уже вижу то что хочу? Или здесь у людей своя форма девиации.
— Выбирать будете? — спросила она уже чуть жёстче.
— Конечно, — спокойно ответила я, беря поднос.
Еда выглядела нормально.
Слишком нормально для этого места. Я отошла, но не спешила садиться. Сначала — наблюдать. Я выбрала стол у стены, откуда было видно почти всё помещение, и поставила поднос, не притрагиваясь к еде.
Люди.
Слишком много движений, которые не совпадали с ритмом. Кто-то жевал слишком медленно, будто растягивал время.
Кто-то, наоборот, глотал, не пережёвывая, словно боялся, что еду отберут.
Одна женщина аккуратно раскладывала хлеб на идеально ровные кусочки, но не ела их — просто складывала в ряд.
Порядок ради порядка.
Я опёрлась локтем о стол и поднесла ложку к губам, но остановилась на полпути.
В какой-то момент мне показалось, что шум стал громче.
Я резко подняла голову. Ничего не изменилось. Люди продолжали есть, говорить, двигаться. Но ощущение было таким, будто кто-то выключил звук, а потом снова включил.
С задержкой. Я перевела взгляд на окно.
Снаружи темнело.
Стекло отражало зал — и на мгновение мне показалось, что в отражении один из столов... стоял иначе. Не там. Я моргнула.
Всё встало на место.
— Усталость, — тихо сказала я себе.
Но уголок губ дрогнул. Нет. Я снова обвела взглядом зал.
Санитары. Двое у входа тихо о чем то переговаривались. Один у стены листал что-то в телефоне.
Я скользила взглядом дальше — и остановилась.
У окна. Он стоял чуть в стороне от других — не у стены и не у двери, именно у окна, в том месте где свет падал сзади и лицо оставалось в тени. Молодой — лет тридцати, может чуть больше. Среднего роста. Ничего особенного во внешности — именно тот тип который не запоминается, который существует как часть пространства, как предмет мебели который всегда был здесь и поэтому его не замечают.
Но он не двигался.
Все остальные двигались — переступали с ноги на ногу, смотрели на часы, переговаривались. Это была живая суета людей которым нужно куда-то идти или которые ждут когда можно будет уйти.
Он — нет. Просто стоял и смотрел. Я не отвела взгляд, смотрела в упор. И тогда — едва заметно, почти незаметно, ровно настолько чтобы можно было потом сказать что показалось — уголки его губ дрогнули.
Не улыбка. Узнавание.
Как улыбаются когда видят кого-то кого ждали и кто наконец пришёл.
Холод прошёл по позвоночнику — медленно, позвонок за позвонком — и я почувствовала как что-то внутри, то самое место под рёбрами которое знало раньше всего остального, сказало — он.
— Ну здравствуй... — прошептала я едва слышно.
Шум снова накрыл столовую. И в этот раз
он уже не казался случайным. Я не успела отвести взгляд.
Шорох рядом возник слишком резко — поднос с глухим стуком опустился на стол, нарушая выстроенную мной картину. Я резко обернулась.
— Я знал, что ты вернёшься.
Голос. Тихий, но в нём было что-то... уверенное. Не как у пациента, который говорит, чтобы заполнить пустоту. Как будто он ждал.
Дэнни. Он сидел рядом, чуть наклонившись вперёд, локти на столе, пальцы переплетены. Улыбка — мягкая, почти детская. Но глаза... слишком внимательные, ясные.
— Я и не уходила, — спокойно ответила я, откидываясь на спинку стула.
— Нет, — он покачал головой, не переставая улыбаться. — Ты уходила. Просто ногами. Но теперь ты снова здесь. Я рад.
Я чуть прищурилась, изучая его лицо, как будто это был новый образец на столе.
— И куда же? — спросила я лениво.
Он наклонился ближе, почти заговорщически:
— Туда, где слишком громко. Где всё сразу. Где мысли бегают быстрее, чем ты успеваешь их поймать.
Я не ответила, только смотрела. Попал.
Но не важно. На моем лице не дрогнул ни один мускул.
— Интересная теория Дэнни, — спокойно сказала я, беря ложку. — Но я пришла сюда не за философией.
— Конечно, — легко согласился он. — Ты пришла за ответами.
Я усмехнулась.
— А ты решил, что можешь их дать?
— Нет, — он наклонил голову. — Я просто их уже видел. А ответ ты уже знаешь.
Пауза повисла между нами, как тонкая нить.
Я медленно положила ложку обратно в тарелку, не отрывая от него взгляда.
— Ты говорил, что он приходит к тебе, — произнесла я тихо, почти не двигая губами. — Ночью. Садится рядом. Смотрит, как ты рисуешь.
Дэнни кивнул, будто это был самый очевидный факт в мире.
— Приходит.
— Давно?
Он задумался. Не наигранно — по-настоящему, будто листал внутри себя какие-то воспоминания. Я внимательно смотрела за его поведением, то как он двигается. Не похоже, что у него параноидальная шизофрения. Как то он слишком последователен в своих мыслях. Нет хаоса. Или всё время со мной говорит одна личность? Кажется он не так болен, как может показаться на первый взгляд.
— Сначала редко, — сказал он. — Потом чаще. Потом... всегда.
Я чуть подалась вперёд.
— Три года назад он уже приходил?
Его улыбка стала шире. Не радостнее — просто... глубже. Были видно, ему приятны те воспоминания.
— Время странная штука, доктор смерть. Ты думаешь, что «три года назад» — это далеко. А для него... — он щёлкнул пальцами, — это как вдох.
Я почувствовала, как внутри что-то холодное шевельнулось.
— Он рассказывал тебе о ней? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — О девушке. Кто она?
Дэнни посмотрел прямо мне в глаза.
И на этот раз не улыбнулся.
— Да.
Тишина вокруг будто чуть уплотнилась.
— Что именно? — мягко уточнила я.
Он наклонился ближе, так, что между нами остался всего шаг воздуха.
— Что она не понимает, что уже внутри.
У меня на секунду сбилось дыхание, но я не отвела взгляд.
— Внутри чего?
Он посмотрел на мою руку, потом на лицо, потом снова в глаза.
— Игры.
Я тихо усмехнулась, будто это меня развеселило.
— Слишком громкое слово для человека, который разговаривает с пустым стулом.
Он рассмеялся — настояще, тихо, с удовольствием — и я поняла что он не обиделся. Что он вообще не обижается. Что за этим смехом было что-то спокойное и очень уверенное — как бывает у людей которые знают что-то чего другие не знают и не торопятся это исправлять.
— Ты всё ещё думаешь, что стул пустой. Всё не то, чем кажется.
Я склонила голову, будто рассматривая его под другим углом.
— А ты всё ещё думаешь, что не один?
— Я не думаю, — спокойно ответил он. — Я чувствую.
Пауза.
Я медленно провела пальцем по краю подноса, собирая мысли.
— Он говорил тебе, как именно... — я сделала небольшую паузу, — «показывать правду»?
Дэнни замер.Совсем.
И на секунду я подумала, что перегнула и хотела уже сменить тему разговора.
Но потом он очень медленно улыбнулся.
— Ты уже видела, — сказал он тихо. — Просто пока называешь это по-другому.
Я сжала пальцы под столом, ногти впились в ладонь.
— Например?
Он наклонился ещё ближе и прошептал, почти касаясь губами моего уха:
— Вскрытие.
Я не дёрнулась. Только чуть выпрямилась и посмотрела на него.
— Ты внимательно следишь за моей работой, — сказала я спокойно.
— Не я, — ответил он. — Он.
Секунда.Две.
Я медленно выдохнула.
— Тогда передай своему «другу», — тихо сказала я, — что если он хочет, чтобы его поняли... ему придётся выйти из тени.
Дэнни смотрел на меня так, будто я только что сказала что-то очень важное.
— Он уже выходит, — прошептал он.
Я замерла, в груди образовался тугой узел.
— Просто ты пока смотришь не туда.
Где-то за спиной снова зазвенели приборы, кто-то засмеялся слишком громко, кто-то уронил ложку. Я замерла.
И — инстинктивно, раньше чем успела подумать — обернулась к окну.
Место где стоял санитар было пустым.