Глава 59
« Кто приходит ночью»
Ночь третьего дня.
Сон не приходит– он будто стоит у порога, смотрит, но не заходит.
Я переворачиваюсь с боку на бок, простынь прилипает к коже. В палате тихо, слишком тихо. Тишина здесь не отдых — она хищник.
Я закрываю глаза, но слышу это — сначала глухой звук, как будто кто-то шепчет через стену.
Потом— низкое, почти болезненное мычание. Мелодия, похожа на колыбельную, но спетая без слов, без смысла. Я тихо сажусь на постели, пытаясь лучше расслышать мычание. Звук доносится из соседней палаты. Отец запретил выходить мне в общий хол, двери блокируются на ночь, но кто-то явно не спит.
Я подошла к двери и нажала на ручку.
Открыто. Босые ноги ступали по холодному полу, лампы в коридоре еле светят. Я слышу как кто-то чем то водит по полу, чем-то похожим на карандаш.
Скрежет — мягкий, ритмичный.
Дверь соседней палаты приоткрыта. Я толкаю её пальцем— и замираю.
Дэнни сидит на полу. Босой, в больничной ночной рубашке, светлые волосы липнут к лицу. Он водит по плитке чёрным карандашом, оставляя длинные линии, которые образуют спираль.
Его губы двигаются — он мурлычет ту самую мелодию, но без слов, как будто язык забыл, как говорить. Он все это время был в соседней палате? Я еле слышно подхожу к нему, боясь напугать.
—Дэнни...— мой голос почти не слышен.
Он не поднимает головы. Только продолжает чертить. Его пальцы впитали в себя графит, тем самым пачкая все вокруг.
—Он носит голубое,— говорит он спокойно, будто между делом.
—Что? Кто?
Дэнни поднимает на меня глаза.
В них — отражение света , безумия и чего-то ещё. Чего-то древнего, как страх.
—Он приходит ночью, когда все спят.
—Кто?
—Голубой человек. Он любит чистоту. Он вытирает кровь,— Дэнни вдруг улыбается.
— Но запах остается. Я слышу его даже сквозь стены. Музыка.
Я чувствую как холод пробегает по позвоночнику. В ту же секунду лампа над дверью моргнула – и тут же погасла. Из темноты донёсся легкий звук шагов. Тихих, мерных , как будто кто-то идёт, но не хочет быть услышанным.
Я схватила Дэнни за руку.
—Тссс,— прошептал он. — Сейчас он зайдет.
Я тяну парня за руку– но он не двигается. Только смотрит на дверь, как собака, почуявшая своего хозяина. Его зрачки расширенны, пальцы всё ещё сжимают карандаш.
Звук шагов становиться отчётливее.
Медленные, тяжелые.
Шаг... пауза.
Шаг... еще один. И потом— тихий скрип двери. Я отступаю, на цыпочках, сердце бьется в горле. Готова ли я встретиться с правдой? Лицо к лицу.
Дэнни вдруг поднимает палец к губам.
— Не смотри,— шепчет он.
И в этот миг я вижу , как тень скользит по полу — большая широкоплечая.
Я ныряю под кровать.
Холодный кафель под щекой, металический привкус страха во рту. Из-под железных прутьев вижу только обувь, белую, но вымазанную чем то тёмным у подошвы.
На ногах голубые брюки санитара.
Голос.
Мужской. Спокойный. Почти ленивый — с той интонацией которая бывает когда человек делает что-то привычное, что-то что делал много раз и давно перестал думать об этом.
— Дэнни, ты опять не спишь?
Я замерла, не от страха — от узнавания.
Этот голос.
Я слышала его раньше — не здесь, не в этой палате, но слышала. В коридоре. Мельком. Фоном. Тем фоном который существует в больницах — голоса персонала, шаги, команды — который мозг регистрирует и не запоминает потому что нет причины запоминать.
Теперь была причина. Я слушала каждую интонацию.
Спокойный. Ровный. Без напряжения. Как говорят когда знают что всё под контролем — не потому что боятся потерять контроль, а потому что контроль настолько привычен что его уже не замечают. Как дышат.
—Не спится,— отвечает тот тихо, почти детски,— Я рисовал.
—Опять? Что на этот раз?
—Ты знаешь.
Пауза.
Тень приближается. Я слышу, как трещит карандаш, когда санитар поднимает его с пола.
—Ложись, завтра тяжелый день.
—Хорошо,— послушно говорит Дэнни.
Он не смотрит под кровать. Не выдает. Даже не смотрит в мою сторону.
Санитар уходит, дверь тихо закрывается.
Я остаюсь лежать под кроватью, чувствуя, как кровь стучит в висках.
Он не сказал ни слова. Он знал, что я там. Но промолчал. Почему?
Потому что он мой единственный союзник?
Или по тому, что игра только начинается?
—Почему, ты не сказал ему?– прошептала я, выбираясь с под кровати.
Он не ответил сразу.
Только посмотрел на меня, чуть наклонив голову — и улыбнулся.
—А зачем?– его голос был мягким, почти ласковым. — Ты ведь сама хотела его увидеть.
—Кого?
— Того, кто носит голубое...– сказал он, и медленно ткнул пальцем в рисунок на полу. Там, среди смазанных линий, угадывалось лицо— грубое, не бритое, с глазами без зрачков.
Я невольно отпрянула.
—Ты...ты ведь знаешь его?
Дэнни кивнул.
—Он приходит ночью. Он любит, когда всё тихо. Когда даже стены не дышат.
—Что он делает?
Он поднял на меня глаза —детские, чистые. От этого стало ещё страшнее.
—Он выбирает.
—Кого выбирает?
Дэнни медленно подошёл ко мне и заправил волосы за ухо. От неожиданности, моё тело дёрнулось, ждала боли но её не было. Как так?
—У неё красивая сережка,— он наклонил голову и тихо хихикнул. — Жаль что одна. Вторая упала в кровь.
—Что? О ком ты говоришь?
Он не ответил.
Снова взял карандаш и провёл им по полу , как будто подчёркивал всё выше сказаное.
—Всё скоро закончится,— добавил он тихо. — Когда заиграет музыка.
Он улыбнулся , на этот раз шире. Его улыбка не казалась безумной. Как и он сам.
—Ева, ты её услышишь первой.
Я попятилась к выходу. Я не понимала как расшифровать его ребус.
—Смотри на верх.
Это последнее что я услышала, направляясь в свою комнату.
Я почти не чувствовала пола под ногами.
Коридор остался позади одним размытым пятном — тени, лампы, двери, чьи-то силуэты. Всё это будто растворилось в тот момент, когда до меня дошло простое и страшное: я только что была в одной комнате... с ним.
Я закрыла дверь палаты. Прислонилась к ней спиной — секунду, одну — и почувствовала как тишина изменилась. Стала другой. Не пустой — напряжённой, живой, той которая бывает когда что-то важное только что произошло и воздух ещё помнит об этом.
— Спокойно, — выдохнула я едва слышно. — Просто разложи всё..
Я медленно оттолкнулась от двери, провела ладонями по лицу, пытаясь собрать мысли, которые разбегались в голове.
Я резко повернулась к кровати.
И начала....
Листы, блокнот, распечатки — всё оказалось на простыне за секунду, и я опустилась на колени и начала перебирать — быстро, методично, с той скоростью которая приходила когда мозг уже знал куда идти и телу оставалось только успевать. Слова Дэнни звучали в голове не как воспоминания — как формулы.
"Он приходит ночью."
"Он любит чистоту."
"Он вытирает кровь."
"Он сидит рядом."
"Он поправляет кисть."
Я замерла. Медленно подняла голову, глядя в пустоту перед собой.
— Нет... — тихо сказала я. — К тебе никто не приходит. Никто тебя не навещает.
И в этот момент это перестало быть сомнением. Это стало выводом.
Я схватила карандаш и начала писать прямо поверх распечатки, почти вдавливая грифель в бумагу. Если к нему никто не приходит — значит, он не врёт.Он описывает. Но не того, кого видит.
А того, кто рядом. Моя рука двигалась быстрее, чем я успевала формулировать. Я поднялась и начала ходить по палате, чувствуя, как мысли наконец выстраиваются в линию.
— Кто рядом с ним ночью? — произнесла я вслух.
Ответ пришёл сразу.
Санитар. Я остановилась. Медленно повернулась к кровати, пыталась ещё раз в своей голове проиграть его голос.
— Голубое... — прошептала я.
Форма. Перед глазами всплыло слишком чётко: ткань, движение, подошва с тёмным следом... и голос.
Спокойный. Ровный. Без напряжения. Как будто всё это для него — привычно. Думай, думай, думай....
Я вернулась к записям, перебирая листы уже не в поиске, а в подтверждении.
— Чистота... он вытирает кровь... — пробормотала я.
И в какой-то момент просто остановилась.
Потому что дошла до конца.
— Значит, он рядом с телами.
Я резко выдохнула.
— Он не просто санитар...
Мысль выстроилась окончательно.
— Он там, где смерть — норма. Где безумие часть социума.
Клиника.
Место, где кровь — не событие, а фон.
Я коротко усмехнулась.
— Конечно... — прошептала я. — Конечно, ты выбрал именно это.
Я опустилась на край кровати и провела пальцем по рисунку Дэнни.
Линия. Разрез.
— Ты не создаёшь безумие... — тихо сказала я. — Ты его собираешь.
И вдруг всё стало ещё яснее. Дэнни — не источник. Он — зеркало.
Он не видит его напрямую.Он его чувствует. Слышит. Пропускает через себя. Переводит в образы.
— Ты сидишь рядом с ним... — прошептала я. — Смотришь, как он рисует...
Я замолчала. Потому что мысль не закончилась. Я резко подняла голову. ВИКТОР. Да, его вроде бы там зовут.
— Нет.
Слова Дэнни всплыли в памяти слишком чётко:
"Он поправляет кисть."
Вот как это работало. Не убийства в вакууме — убийства с аудиторией. С единственным зрителем которому можно рассказать всё — и который никогда не скажет никому, потому что кто поверит сумасшедшему. Дэнни был идеальным хранилищем. Всё что Виктор не мог носить в себе — откладывал туда. Образы. Детали. Логику которая была слишком страшной чтобы держать её в одиночестве.
— Ты направляешь его, — продолжала я, ходя по палате. — Сидишь рядом. Поправляешь кисть. Говоришь что рисовать. А он переводит это в линии и спирали и жёлтые глаза которые я потом нахожу на бумаге и не понимаю откуда они.
По спине прошёл холод.
— Ты используешь его в своих целях.
Комната будто стала меньше.
Тише. Плотнее.
Я провела рукой по губам, не отрывая взгляда от записей.
— Значит, ты не просто наблюдаешь... — прошептала я. — Ты создаёшь.
Не напрямую. Через него.
Я закрыла глаза на секунду. И именно тогда пришла следующая мысль. Самая неприятная.
Самая логичная.
— А можно ли остаться нормальной... находясь среди безумных?
Я медленно выдохнула. И тогда пришла следующая мысль — та которую я почти не хотела думать, которая подходила тихо и без спроса и от которой по спине шёл холод не потому что страшно а потому что логично:
— Ты сделал с ним то что пытаешься сделать со мной.
Я открыла глаза. И впервые не была уверена.
Потому что если он превратил Дэнни в зеркало...то что мешает...сделать то же самое со мной?
Я резко выпрямилась.
— Нет, — сказала я вслух. — Я не он.
Но мысль уже была внутри.
Тонкая, тихая. Я снова посмотрела на записи.
Теперь в них не было хаоса.
— Какой ты умный и одновременно глупый, — произнесла я. — Доступ к препаратам. Ночные смены. Контроль. Свободное перемещение.
Я чуть улыбнулась.
— Идеальная позиция.
Я поднялась, подошла к двери и положила ладонь на ручку. На секунду замерла.
— Значит... ты не прячешься, — прошептала я.
Уголок губ дрогнул.
— Ты просто живёшь среди нас. Но ты ищешь признания. А похвастаться ты можешь только безумцу... его слова никто не будет воспринимать за чистую монету.
Я закрыла глаза. И только сейчас окончательно поняла: я не заперта в клинике.
Я заперта... с ним.
— Но у конструкций есть слабое место, — прошептала я. — Они держатся пока никто не смотрит изнутри.