Глава 42
«Эхо»
Утро пахло кофе. Не моим.
Я не варила его —не помнила. Густой, терпкий, настоящий — не тот растворимый который я иногда делала на скорую руку между вскрытиями, а именно такой, свежий, как будто его только что налили и оставили остывать.
Я открыла глаза и несколько секунд просто лежала, прислушиваясь к квартире.
Сердце стучало слишком быстро, будто продолжало убегать от сна. Тот сон — или не сон — всё ещё висел в голове обрывками: зеркало, дыхание за спиной, слова на стекле.
Я медленно села.
Плед соскользнул на пол, холод пробрался по коже, но я не двигалась. На соседней подушке , аккуратно, будто кто-то специально положил — конверт.
Тот самый. Я ведь оставляла его на кухне.
Грудь сжало, сердце пропустило удар. Я потянулась, дрожащими пальцами взяла бумагу. Внутри, тот же клочок , только снизу добавлена фраза, выведенная тем же ровным, почти печатным почерком:
« Не все тени враги. Иногда они просто ждут, когда ты повернешься лицом.»
Я закрыла глаза. На секунду показалось, что я все ещё сплю. Но пахло уже не кофе. А чем-то другим — знакомым, тяжёлым.
Тем самым парфюмом Роберта. Это все таки он....
Я резко встала, сорвала штору — свет больно ударил в глаза, но нечего не изменилось. Собрав все свое самообладание, медленно прошла на кухню. Чашка стояла на столе — белая, моя, из того набора который подарила Ада на прошлый день рождения. На ободке тёмный след от напитка, свежий, не засохший. Я подошла и коснулась её ладонью, просто положила руку на керамику — и почувствовала тепло. Не горячая, именно тёплая, как бывает когда кофе налили минут двадцать назад и он успел немного остыть но ещё держал температуру.
Двадцать минут назад кто-то стоял здесь, в моей кухне, и наливал кофе в мою чашку — пока я спала.
Но я не пью сейчас кофе, его даже нет в доме. Я убрала руку от чашки медленно, как убирают от чего-то что может обжечь — осторожно, будто тепло могло последовать за ладонью.
Присев на диван, я сжала голову ладонями. Пульс бился в висках, звук становился вязким, как под водой. Нужно собраться, нужно дышать.
Это просто... стресс. Усталость.
Я потянулась за телефоном, включила экран — 8:12. Без раздумий набрала номер Гарета.
— Ева?– голос сонный, но настороженный.
—Всё нормально?
— Сегодня...- я сглотнула. Голос звучал будто из другого рта. — Я не прийду сегодня на работу. Плохо чувствую себя, полежать нужно.
На том конце провода била тишина, прокашлявшись Гарет заговорил:
—Что-то случилось? Ты звучишь... не так как обычно. Сердце болит?
— Всё в порядке. Просто не спала.
—Ева? - в его голосе появилась твёрдость. —Ты где?
Я вдохнула, воздух казался ледяным, обжигающим:
— Дома.
— Я заеду.
—Не надо,- слишком резко.—Просто день отдыха. И завтра все будет хорошо, правда.
—Ева...– он медленно выдохнул. — Я знаю, когда ты врешь.
Я замолчала. За окном падал снег — медленно, равнодушно, как будто снаружи не было ни тёплых чашек ни конвертов ни запахов которых не должно быть.
Внутри всё вибрировало, будто тонкая струна.
—Гарет,— сказала наконец. — Ты когда-нибудь ловил себя на мысли, что реальность ведет себя не правильно?
—Что ты имеешь ввиду?
— Что вещи...не там, где ты их оставил. Что свет не падает под тем углом. Что отражение в зеркале улыбается дольше чем ты.
Он не ответил сразу. Только глухой шум дыхания в трубке.
—Я сейчас выезжаю, мне это не нравится.
—Не надо!– крикнула я, слишком громко, испуганно.
Пальцы сжали телефон, будто могли сломать пластик. —Прости... не приезжай, ладно? Я...я просто наверное устала... всё так навалилось и ещё меня отстранили,– я говорила сбивчиво, пытаясь убедить его в своей адекватности.
—Ева...— его голос стал мягче. — Это из-за дела? Из-за последней жертвы?
Я закрыла глаза. Перед ними – лицо девушки на камне. Белое, почти прозрачное. И горгулья над ней — наблюдающая.
—Наверное...Но у меня странное чувство, Гарет.
—Какое?
—Что я... больше не одна,- прошептала я.
Сказав это вслух , я не сразу поняла, как это может звучать для других.
Связь оборвалась, он просто положил трубку.
Холод снова пришел без стука.
Воздух стал плотным, будто стены дышали. Я медленно поднялась, прислушиваясь.
Шаг. Точно шаг.
Слева от двери. Я замерла, сердце пошло в разнос.
—Кто здесь?...
Тишина.
Потом—тихий скрип, как будто кто-то медленно провел пальцем по дереву. Я бросилась к двери, дрожащими руками дёрнула замок. Проверить. Переставить. Если поменяю замок, он не войдет. Никогда.
— Он был здесь, — говорила я вслух, не контролируя, слова выходили сами. — Он был здесь пока я спала, он ходил по кухне, он трогал мою чашку, он читал мои записи, он дышал в моей квартире и оставил запах и теперь он за дверью и нужно замок, нужно новый замок
Ключ соскользнул, метал звякнул о пол. Я выругалась и нащупала отвертку, нож– чем угодно, лишь бы снять старую планку. Нож.
Я не помнила как он оказался в руке — просто оказался, из кухонного ящика который я открыла не думая — и я полоснула вдоль планки, пытаясь поддеть металл, и лезвие соскользнуло и прошло по ладони и боль была резкой, настоящей, живой.
Я остановилась и посмотрела на руку.
Кровь выступала быстро — тёмная, тёплая, стекала по запястью и капала на белое дерево косяка, и это было красиво, подумала я, и сразу испугалась этой мысли, потому что это была не моя мысль, это была мысль из снов, из записок, из той части себя которую я не хотела знать.
Нож выскользнул. Я опустилась на пол — медленно, по стене, пока спина не коснулась паркета — и прижала ладонь к груди, и кровь пропитывала ткань и это было тёплым и настоящим и я держалась за это тепло как держатся за единственную твёрдую вещь когда всё остальное плывёт.
— Тише... просто воздух, просто...– я шептала, не узнавая свой голос, это больше было похоже на свист. — Это не настоящее. Он не здесь. Он...
Звонок в дверь.
Я вздрогнула так, что нож отлетел в сторону.
—Ева!– голос. Настоящий. Гарет.
—Не входи,– выдох получился со всхлипом. — Не входи, прошу...
Замок щёлкнул — он знал где я держу запасной ключ, я давала ему давно, на всякий случай, и вот теперь случай настал. Дверь открылась и свет из коридора прорезал комнату и я зажмурилась потому что он был слишком ярким после всего этого полумрака.
— Чёрт, Ева...– он опустился на колени рядом.
— Что ты наделала?
Его руки— сильные, тёплые, осторожно приподняли мои. Кровь стекала по запястьям, оставляя алые нити на его пальцах.
— Я... хотела поменять замок.... Он был здесь. Гарет...— слова путались, пересыхали на губах. — Он дышал за дверью. Я слышала...
Он не спорил. Просто тихо сказал:
—Тшшш..... Всё хорошо. Я здесь. Никого нет.
Он убрал нож в сторону, и достал из кармана платок. Начал перевязывать ладонь — аккуратно, методично, как перевязывают когда важно чтобы руки были заняты делом а не тряслись — и белая ткань медленно пропитывалась красным, я смотрела на это и думала что это красиво, как на старых полотнах, и снова испугалась этой мысли.
— Смотри на меня,— сказал он, мягко, почти шёпотом. — На меня, не на дверь.
Я послушалась.
Гарет— близко, глаза усталые, но спокойные. Так смотрят врачи, когда больной начинает тонуть. Я уткнулась лбом в его плечо и закрыла глаза, пахло лёгкими духами и снегом и реальностью, его рука лежала у меня на спине — тяжёлая, тёплая, живая — и это было единственное что имело значение прямо сейчас.
—Я останусь с тобой сегодня,- его голос, тихий, решительный. — А завтра... завтра мы съездим к твоему отцу. Пусть он посмотрит, ладно?
Я дернулась, будто меня ударили.
— Нет... я не поеду туда. У меня все хорошо, я не сумасшедшая.
—Ева,- он коснулся моего лица ладонью. — Ты порезалась, ты бледная, руки ледяные. Тебе нужна помощь.
— Мне нужен только замок. Новый, крепкий,– я выдохнула, пряча взгляд. — И свет. Пусть горит свет.
—Хорошо, свет пусть горит. Замок поменяем,– Гарет шептал, словно боялся спугнуть мой хрупкий остаток разума. — Ты не одна, слышишь?
Я кивнула , не открывая глаза. Внутри всё дрожало, как тонкая стеклянная грань. Я сидела на полу зажатая в кольцо рук, Гарет меня слегка покачивал, это было успокаивающе.