Глава 40
«Двойные стандарты»
Утро воскресенья началось лениво.
Сквозь окно кафе пробивался бледный свет – тот самый , когда город ещё не проснулся, а люди уже пытаются выглядеть бодро. Я сидела у окна и лениво ковыряла вилкой кусочек чизкейка. Он был слишком сладким – или я просто устала и думала о другом.
Вчерашний вечер не ушёл — он лежал где-то под утренней усталостью и периодически напоминал о себе. Не громко. Просто — был.
Я отложила вилку.
Смотрела на улицу — поток прохожих, отражения в витринах, чей-то пёс на поводке который упирался лапами в снег и отказывался идти. Обычное воскресное утро. Обычный город. Только убийца всё ещё на свободе.
Ада опаздывала, как обычно.
Я глянула на часы, потом снова на улицу.
Когда зазвенел колокольчик двери, я даже не подняла взгляд.
— Опоздала,- сказала я. — На целых семнадцать минут. Новый рекорд.
— Прости...Там пробки, парковки, и ещё этот идиот в пиджаке который...
— Ага, конечно,- оборвала её монолог.
— Тебя всегда можно купить временем или десертом,– ответила Ада, садясь напротив и скидывая шарф. —Что сегодня? Печёшься о человечестве или злишься на меня?
Я уткнулась в тарелку.
— На тебя,–просто сказала я. — Зачем ты сказала Роберту , где я работаю?
Ада вздохнула — тем особым вздохом который означал что она уже готовила объяснение.
—Ева... ну это не было чем-то...страшным. Он просто спрашивал, я подумала, ты не против, раз он помог тебе в участке. Тем более я тебя знаю, ты его близко не подпустишь.
—Он не друг и не хороший знакомый,-я подалась вперед, голос стал тише. — Он опасен.
Сестра хмыкнула.
—Опасен? Да брось. – Ада взяла в руки меню.
—Он порядочный, воспитанный, умный. Ты просто... подозреваешь всех, кто улыбается.
Я молчала.
Вот в чём была проблема.
Не в том что Ада ошибалась. А в том что она могла быть права. Он был воспитанным — это правда. Умным — это правда. Он помог у участка, держал меня когда я вылетела из кабинета Фаулера, выбрал ирисы потому что розы пошло.
Всё это было правдой.
И именно поэтому задевало.
Потому что если она права — то мои подозрения это паранойя. Профессиональная деформация. Усталый мозг который видит узоры там где их нет.
А если я права — то Ада только что защищала человека который мог быть причастен к шести смертям.
Оба варианта были невыносимы по-своему.
Ада расширила глаза и перестала улыбаться, видимо выражение моего лица ей не понравилось.
— А ты,– я устало опустила взгляд. — Слишком быстро доверяешь.
Помолчала, потом добавила:
— И ещё раз , Ада. Ещё один раз, ты решишь заняться сватовством– и я препарирую твой телефон прямо при тебе.
Она усмехнулась, но глаза чуть дрогнули.
— Прости. Правда больше не буду.
Я кивнула и потянулась за чашкой — и в этот момент телефон завибрировал на столе. Гарет.
— Ева! –без вступлений сказал он. — У нас седьмая жертва.
Воздух стал плотнее.
—Где?
—Не храм, как мы думали . Но мы били близки . Кладбище. Похоже, ты немного промазала с точкой .
Я уже встала, хватая пальто.
—Еду.
—Нет,- перебил он резко. — Фаулер отстранил тебя от дела. С сегодняшнего дня официально.
—Что?! - я почти прошипела в трубку. — На каком основании?!
— На основании того, что ты «нестабильна».- в его голосе сквозила горечь. —Его слова, не мои.
Пальцы сжались вокруг телефона.
Нестабильна. Я — которая дважды нашла след укола который никто не видел. Я — которая прочитала карту и дала направление. Я — которая после остановки сердца вернулась к работе через десять дней.
Нестабильна.
—Гарет,– тихо,но чётко. — Скинь хотя бы фото. Я должна видеть.
Он помолчал пару секунд, потом тяжело выдохнул.
— Считай, что ты этого не просила.
Связь оборвалась.
На экране мигнуло уведомление — входящее изображение.
Я открыла.
На фото белый снег , перекошенные кресты – и на камне следы от свечного воска, расплывшиеся, как кровавый отпечаток. Девушка в тонком полупрозрачном белом платье , лежала на каменной плите , её руки были закинуты на верх и слегка свисали с постамента . Сверху на небольшом пьедестале , застыла словно страж — горгулья.
Я долго смотрела на снимок, чувствуя, как холод поднимается вверх по позвоночнику.
За спиной послышался приглушенный голос Ады:
—Дай посмотреть.
Я не успела спрятать экран, и она уже перевалилась через стол , глянув на фото. Смотрела несколько секунд — молча, с тем выражением которое появлялось когда она работала. Не Ада которая щёлкает пальцами и смеётся громко. Другая — внимательная, точная.
—Это же... « Ночной кошмар»
—Что?
Ада чуть нахмурилась, всматриваясь в экран телефона.
—Иоганн Генрих Фюссли. Картина восемнадцатого века. Женщина в белом , лежащая в той же позе . А сверху– демон, сидящий у нее на груди. Считается, что он олицетворяет навязчивые мысли.
Она подняла на меня глаза .
— В оригинале демон смотрит прямо на зрителя. Пронзает взглядом, будто говорит – это и твой кошмар тоже.
Я не ответила.
Все внутри будто звенело. Смотрела на фото не моргая.
Демон который смотрит на зрителя.
Это и твой кошмар тоже.
Сны. Балерина на сцене. Ленты на шее которые были моими руками. Роза у двери машины. Записка на подушке. Седьмая жертва на кладбище пока я ела чизкейк в воскресном кафе.
Навязчивые мысли.
Это слово.
Я думала о нём каждый день последние недели — не называя так, но думала. О том что не могу остановиться. Что дело вошло в меня и живёт там — под работой, под сном.
Живёт и не уходит.
Демон который смотрит на зрителя.
Это и мой кошмар тоже.
Ада между тем говорила тихо, будто для себя:
— Знаешь это ведь не просто живопись. Фюссли писал, когда у него умерла возлюбленная. Говорят он сам был немного не в себе.
Она посмотрела в окно и добавила едва слышно:
— Может, твой убийца тоже пытается нарисовать свое горе? Только чужими телами.
Я молча убрала телефон , чувствуя как внутри что-то нехорошее шевельнулось.
Ее слова не звучали как оправдание.
Скорее как предупреждение.
Ада сжала мою ладонь — крепко, почти по-детски.
— Так что ты будешь делать, если тебя отстранили?
Я повернулась к ней и нахмурилась.
— Плевала я на Фаулера и его запреты.
К телу меня Гарет и так допустит. Просто в отчёте не будет моей фамилии.
Я пожала плечами, чуть отводя взгляд.
— Так даже лучше.
Ада рассмеялась — тихо, но с тем самым знакомым прищуром.
— Если бы я не знала, что у тебя синдром отличницы... я бы решила, что ты шутишь.
Я усмехнулась.
— У отличниц просто лучше развито чувство самосохранения.
— Не похоже, — фыркнула она. — Ты только что собралась лезть в дело, из которого тебя официально выгнали.
Я наклонилась вперёд, понизив голос:
— Меня не выгнали. Меня убрали с бумаги.
Пауза.
— А это разные вещи.
Ада перестала улыбаться.
— Ева... ты понимаешь, что это уже не просто работа?
Я выдержала её взгляд.
— Я понимаю, что если я сейчас остановлюсь — следующая будет не на фото.
Тишина между нами стала плотной. Ада медленно отпустила мою руку.
— Тогда хотя бы пообещай, что не полезешь туда одна.
Я не ответила сразу.
И этого было достаточно.