Глава 39
«Ужин на тонком льду»
Я сидела в машине ещё три минуты после того как припарковалась.
Не потому что боялась. Просто собиралась.
Это была работа. Я напомнила себе это — тихо, внутри, так как напоминают вещи которые и так знаешь но которые нужно произнести чтобы они оставались правдой. Ужин с подозреваемым. Цель — информация. Метод — разговор. Всё остальное — контролируемые переменные.
Я вышла из машины.
Холод обжигал кожу, снег хрустел под ногами, а в животе неприятно скручивалось– от предвкушения или раздражения, я так и не решила.
Роберта я заметила сразу. Он сидел у окна — спокойно, будто не опаздывала, будто этот вечер был просто игрой которую он уже выиграл. На нем был чёрный костюм и в тон ему рубашка — никакого контраста, только сплошная тень, в которой горели глаза.
— Это моветон – одеваться в то же что и дама,- бросила я, скользнув взглядом по его плечам.
— Пардон,- в его голосе скользнула тёплая усмешка. — Если бы я знал, что дама выберет то же , что и я – пришел бы в платье.
Он поднялся и помог с пальто — быстро, привычно, как делают люди которых учили этому с детства. Я позволила. Отметила что позволила. Убрала это наблюдение туда где хранятся вещи которые потом пригодятся.
— Вижу, начал практиковаться в остроте слов?
Он протянул руку — не касаясь, но близко– и положил на стол небольшой букет. Редкий, из темно-синих ирисов с серебристым напылением на лепестках. Цветы,будто собранные из ночи и инея.
— Почему не розы?- спросила я, подняв взгляд. Слова вылетели быстрей, чем я успела подумать.
— Слишком пошло. И предсказуемо.
Он смотрел прямо в глаза, следя за моей реакцией.
— Ты не ассоциируешься у меня с розой. Скорее... с чем-то, что умеет цвести в холоде.
Он выбрал ирисы.
Намеренно не розы.
Это могло означать что он знал про розы — и демонстративно дистанцировался. Или что он просто эстет который не выбирает банальное. Обе версии существовали одновременно и ни одна не исчезала.
Я чуть поддалась вперед, улыбнувшись одними уголками губ. Как мне его дожать?
—Осторожнее, Роберт. От таких слов начинаются пожары.
— Иногда- только от взгляда,- ответил он так тихо, что это прозвучало почти как касание.
Стол между нами стал тоньше, чем лезвие ножа. Он заказал вино, что-то сказал официанту на ухо – и тот быстро исчез.
Пламя от свечи дрожало на ветру из-за кондиционера , и я подумала, что если он и играет, то делает это без единой ошибки.
—Значит, ты всё таки веришь в искусство?- спросила я, покачивая бокал, будто невзначай.
—Верю в точность,- ответил он. — Искусство-это способ оправдать безумие.
— Безумие? — прищурилась я. — Интересное слово. Мой отец работает с безумием профессионально.
Пауза.
Маленькая. Я её отсчитала.
— Психиатр? — спросил он.
— Главврач. Частная клиника за городом.
Я смотрела на его лицо.
Ровное. Внимательное. Никакого напряжения в скулах, никакого лишнего движения глаз. Он взял бокал — спокойно, в привычном ритме — и отпил.
— Интересная работа, — сказал он. — Жить среди чужих границ и знать где у каждого край.
— Именно, — сказала я. — Он говорит что лучшие философы — это его пациенты. Просто они выбирают слишком страшные способы говорить.
Роберт чуть улыбнулся.
— Умный человек.
Я смотрела на эту улыбку.
Правильная. Вежливая. Именно такая как должна быть у человека который услышал интересное про чужого отца и реагирует нейтрально.
Слишком правильная. Или я искала то чего нет. Это было проблемой с Робертом — он всегда давал ровно столько сколько нужно. Не больше. Не меньше. Идеальная температура каждого ответа.
Я сделала пометку внутри и сменила угол.
—Странно,- сказала я, глядя на него. — Мне казалось финансисты тоже безумны. Только их безумие дороже.
—Наше, хотя бы окупается,— он слегка поддался вперед, голос стал ниже. — В отличии от вашего.
Я рассмеялась.
—Нашего?
— Ты ведь из тех людей, что режет тела, что б узнать как они устроены.
Он сделал паузу.
— Может тебе просто нужно кого-то «разрезать», что бы понять себя?
Я улыбнулась коротко — почти хищно.
— Осторожно Пемброк. С таким подходом можно и правда оказаться на моем столе.
—Возможно, я бы не возражал,- он сказал это спокойно, глядя мне прямо в глаза.
В этот момент официант принес еду.
Я взяла вилку — медленно, без спешки — и как будто между прочим сказала:
— Страшная история с этими убийствами в городе. Ты слышал?
— Слышал.–Он не поднял взгляд от тарелки.
— Театральные постановки из тел. — Я наблюдала за его руками. — Пресса вовсю пишет. Говорят убийца образованный — знает искусство, знает анатомию.
Он отрезал кусочек, поднёс к губам. Жевал не спеша.
— Читал.
— И что думаешь?
Теперь он поднял взгляд.
— Я думаю что человек который делает это — не псих. — Он сказал это спокойно, как говорят про очевидное. — Психи не планируют на два месяца вперёд. Психи не изучают Дега и Вермеера прежде чем действовать.
Я положила вилку.
— Откуда ты знаешь про Дега и Вермеера?
Пауза.
Короткая — долю секунды. Но я её поймала.
— Газеты, — сказал он ровно. — Там писали про художников.
Я взяла бокал, в горле пересохло.
Газеты. Я знала что писали газеты. Я читала каждую статью — методично, отслеживая что именно утекло в прессу. Про художников писали. Но не конкретно про Дега. Не конкретно про Вермеера. Только обобщённо — «тематика известных полотен».
Он назвал имена.Конкретные. Правильные.
— Значит ты внимательно читаешь, — сказала я.
— Я внимательно читаю всё что касается города, — ответил он. — Это не преступление.
— Нет, — согласилась я. — Но интересно.
Он смотрел на меня.
— Ты сейчас проверяешь меня, Ева?
Напряжение не спало– наоборот, стало гуще.
Я потянулась к сумке и взяла блистер со своим лекарством.
—Болеешь?- спросил он, наблюдая. И спросил как-то искренне. Значит не он подложил розу?
—Умираю,- ответила я легко, и запила таблетки водой. — Но, надеюсь это не помешает моему очарованию?
—Наоборот... В тебе это... красиво.
Роберт склонил чуть голову. —Люди, которые знают, что им больно— интереснее.
—А ты? - мой голос стал ниже, и я подвинулась вперед. —Ты интересный, Роберт? Или просто хорошо играешь?
—А ты ?- парировал он. — Играешь, что бы выжить или что бы победить?
—А разве это не одно и тоже ?
Он чуть усмехнулся, поставив бокал.
— Нет. Победители редко выживают.
На секунду, между нами стало по-настоящему тихо. Я почувствовала, как по коже пошёл ток– от взгляда, от слов, от осознания что этот человек опасен не потому что врет , а потому что слишком честен в своих тенях.
И где-то внутри меня мелькнула мысль:
Если это ловушка— я готова в нее шагнуть.
Ресторан постепенно пустел, гул голосов стихал, остались только приглушенные звуки приборов и медленные аккорды рояля. Я отставила свой бокал, чувствуя, как вино обжигает горло, не не голову — мысли оставались предельно ясными.
Роберт все еще смотрел на меня. Без давления, без попытки заглянуть— просто наблюдал, будто пытался запомнить каждое моё движение. Я покрутила бокал в пальцах, наблюдая, как вино оставляет тёмные дорожки по стеклу.
— Скажи, Роберт... — произнесла я почти лениво. — Ты ведь любишь наблюдать?
Он не ответил сразу. Только чуть наклонил голову.
— Зависит от того, за кем.
— За теми, кто не замечает, что за ними наблюдают.
Пауза. Он улыбнулся. Едва заметно. Как бы мне хотелось залезть к нему в голову и узнать, про что он думает.
— Это не наблюдение. Это... изучение.
— Как удобно, — я подняла взгляд. — Всегда можно назвать это красивее, чем есть на самом деле.
Он чуть подался вперёд.
— А ты? Ты тоже так делаешь?
— Я? — я усмехнулась. — Я вскрываю. У меня всё честно.
Его взгляд задержался на моих руках.
Слишком внимательно.
— Честность — это роскошь, — тихо сказал он. — Не все могут себе её позволить.
— Или не хотят, — добавила я.
Он не стал спорить. Я сделала глоток вина и как бы между прочим произнесла:
— Забавно... в последнее время я всё чаще сталкиваюсь с людьми, которые оказываются рядом в очень... нужные моменты.
Он чуть прищурился и провел большим пальцем по нижней губе. Я медленно следила за его эмоциями.
— Совпадения случаются.
— Конечно, — кивнула я. — Особенно если их грамотно организовать.
Тишина легла между нами, как тонкий лёд.
Он не отвёл взгляд.
— Ты сейчас обвиняешь меня? — спросил он спокойно.
— Я сейчас задаю вопрос.
— Который ты уже для себя решила.
— Я люблю проверять теории, — мягко ответила я. — Особенно если они пахнут... ядом.
На долю секунды. Совсем короткую.
Его взгляд изменился. Не сильно, но достаточно. Я это поймала. Роберт нахмурил брови и о чем то задумался.
Он откинулся на спинку стула.
— Осторожнее, Ева, — сказал он тихо. — С такими теориями можно случайно оказаться в центре собственной.
Я улыбнулась.
— Тогда мне повезло. Я привыкла работать с последствиями.
Он наклонился ближе. Голос стал ниже.
— А если ты — не следствие?
Пауза.
— А причина?
Я не отвела взгляд, но живот напрягся от волны страха.
— Тогда ты выбрал очень неудачный объект для эксперимента.
Он усмехнулся.
— Или самый интересный.
Мы замолчали. Но теперь это уже была не пауза. Это была партия, которую нужно заканчивать.
Я поднялась первой.
— Было... занятно,-сказала спокойно,надевая пальто.
—Всего лишь занятно ?- он тоже встал, не спеша, и помог мне. В его движениях было слишком много контролируемого тепла.
—Ужин, как ужин. Ты не предложил ни сделки, ни исповеди,- я пожала плечами.
— Я даже немного разочарована.
—Могу исправиться,- сказал он, делая шаг ближе. — Но предупреждаю: вторая попытка может стоить дороже.
Я усмехнулась.
—Ты продаешь свидание оптом или поштучно?
—Только по взаимному согласию,- прошептал он, наклоняясь ближе.
Его рука мелькнула– не касаясь, но опасно близко– и поправила ворот моего пальто.
— Мне кажется ты любишь правила. Но только для того, что бы нарушать их первой.
Я затаила дыхание, взгляд встретился с его– напряженный, колючий, но слишком живой.
— И все же ты опять уверен, что будет вторая попытка?
—Не уверен. Просто знаю, что ты не умеешь оставлять вопросы без ответов.
Я замерла. Его пальцы скользнули к моему плечу, легкое касание— не грубое, не притягательное, просто вес проверки, будто он хотел убедиться, что я настоящая. Плечи напряглись, но боли не последовало. Что за чёрт?
—Суббота,- сказал он. —Девять вечера. Я выберу место.
—У тебя мания контроля,- усмехнулась я, отступая на шаг.
— А у тебя мания любопытства. Опасное сочетание, если подумать.
Я обошла его, запахнув пальто плотнее, но в груди все ещё тлел жар — от слов, от паузы, от самой игры.
—Посмотрим кто первый обожжется,- бросила через плече и пошла к двери.
Он не остановил. Только сказал мне вслед, тихо, но так, что слова будто проскользнули по коже:
—Главное - не туши огонь раньше времени, Ева. В темноте тебе будет скучно.
Я обернулась на секунду – он всё ещё стоял у столика, руки в карманах, взгляд спокойный, но с той самой искрой , от которой горят мосты. Я смотрела на него и думала.
Он видел кое-что. Молчит. Думает говорить или нет.
Он знал имена художников которые не были в газетах.
Он появлялся вовремя — слишком вовремя — в слишком правильных местах.
Он не подложил розу — в это я почти верила. Почти. Потому что реакция на таблетки была слишком искренней. Потому что его взгляд когда он спросил «болеешь?» был не тем взглядом которым смотрит человек который знает ответ.
Но «почти» это не «точно».
И вопросов стало не меньше — больше.
Он был либо свидетелем который молчал по своим причинам. Либо игроком который давал мне именно столько сколько нужно чтобы я продолжала приходить.
Оба варианта требовали субботы. Еще и эти касание. Зачем?
В груди вспыхнул огонь и догадка взорвалась фейерверком в моих мыслях.
Он приручает?