Глава 25
«Тонкая грань»
Гарет не смог приехать.
Он сказал это утром — коротко, с извинением в голосе — срочная ситуация в морге, никак. Я сказала что всё нормально. Что справлюсь.
Это была правда. Почти.
Я стояла перед дверью кабинета Фаулера и смотрела на табличку с его именем. Золотые буквы на тёмном дереве. Солидно. Весомо. Именно так и должна выглядеть табличка человека который привык что двери открываются сами.
Я сделала глубокий вдох. Папки с отчётами в руках — аккуратно собранные, выверенные, всё по протоколу. Я готовилась к этому разговору. Знала что скажу, знала как отвечу на вопросы, знала как держать дистанцию.
Профессиональная броня.
Но Гарет не приехал. И это означало что я вхожу одна — без его присутствия которое само по себе было якорем, без его взгляда поверх очков который означал держись, без возможности после переглянуться и выдохнуть.
Для большинства людей это просто деловая встреча, для меня — нет. Я толкнула дверь.
Кабинет Фаулера пах табаком и старой кожей кресел. На столе лежали папки с отчётами, аккуратно сложенные мной в стопку. Как назло сегодня Гарет не смог со мной поехать, поэтому дыша чуть глубже я готовилась защищаться.
— Итак, мисс Баар,- протянул он, глядя на бумаги лишь краем глаза.— везде один и тот же яд. Никакой романтики в смерти.... Хотя,- он поднял на меня глаза и лукаво улыбнулся,— Вы, конечно, способны добавить драматизма.
—Давайте без этого,- я холодно посмотрела на него.— Я вообще не понимаю, зачем нужно было эксгумировать все тела. Мы только тревожим родственников лишний раз.
Я открыла первую папку и начала объяснять — методично, по протоколу, цифры и факты. Это я умела. Это была моя территория.
Он слушал.
Или делал вид что слушал. Я чувствовала его взгляд — не на бумагах, на мне. Это было неприятно как всегда бывает неприятно когда понимаешь что тебя рассматривают пока ты говоришь о другом.
Я не останавливалась.
Он пропустил мою реплику мимо ушей.
— А почему, без?,- он чуть наклонился ко мне , словно хотел доверить тайну.— Я люблю красивых женщин, которые умеют говорить о смерти. Это знаете ли, особое искусство.
Я сделала вид, что не заметила его выпад и продолжила показывать таблицы. Но Фаулер не отставал.
— Удивительно, мисс Баар, как вы держитесь. Такая собранная, строгая... будто специально возводите стены вокруг себя. А мне всегда нравилось, их ломать.
— Может, вам попробовать кирпичный завод?- отрезала я, щелкнув страницами.
Он усмехнулся.
Встал.
Я это почувствовала краем зрения — движение, изменение пространства. Он обошёл стол. Медленно. Без спешки. Как человек который знает что никто его не остановит. Я не подняла взгляд от бумаг.
— Ах, вот оно что. У вас острый язык. Но язык, знаете ли, можно использовать и иначе...
Фраза повисла в воздухе мерзкой тягучей нотой. Я почувствовала, как моя спина напряглась, но виду не подала. Не нравилось мне всё это.
—Хватит мистер Фаулер,- я отодвинула папку в его сторону.— я пришла по делу.
— А я тоже.– он внезапно поддался вперед, его пальцы коснулись моей руки, кожу запекло, но я сильнее сжала зубы.— По делу вашего скрытого темперамента.
Встал совсем рядом.
Я почувствовала как пространство сжимается — его тень легла на стол, на бумаги, на мои руки. Слишком близко. Тело отреагировало автоматически — плечи подтянулись, дыхание стало чуть короче, каждый нерв выстроился в одну строчку: уйди уйди уйди.
Я сжала зубы.
—Баар.... Вы знаете, что мужчины готовы воевать из-за таких, как вы.
Его руки легли мне на плечи, обе. И начали двигаться.
Это было уже не случайное касание. Это было намеренное, медленное, с давлением — как будто он проверял что именно произойдёт если продолжать. Боль была физической — острой, разлившейся от плеч вниз. Но под ней было что-то ещё. Паника. Та самая которую я умела держать внутри и которая сейчас рвалась наружу.
—Холодных, дерзких.... Но при этом, горячих внутри.
— Еще слово и я....- начала я.
Я собиралась встать.
Именно в этот момент его рука скользнула ниже, к моей рубашке. Зацепила край ткани.
Тихий звук — щёлк — и пуговица отлетела
— Именно так,- прошептал он,— мне вы нравитесь больше. Настоящая.
Злость захлестнула меня мгновенно. Я рванулась со своего места и врезала ему коленом, прямо между ног.
Он согнулся пополам,но даже сквозь боль ухмыльнулся:
—Ах.... Темпераментная мисс Баар....
— Подонок,- прошипела я, и схватив свою сумку, распахнула дверь, вылетая в коридор. Плевать, пусть отстраняют, но я не хочу и секунды находиться с ним наедине.
Я вылетела из кабинета, едва не снося дверь с петель. Сердце колотилось, кулаки дрожали. Я шла быстро — почти бежала, не думая куда, просто прочь от той двери, от того запаха табака и кожи, от звука щелчка пуговицы который всё ещё стоял в ушах. Сердце колотилось. Кулаки сжаты. Дыхание короткое, рваное, и в тот же миг я врезалась в кого-то , с силой влетев в крепкие руки.
Запах парфюма ударил в голову раньше чем взгляд: свежесть цитрусов и терпкость кожи. Тело покрылось мурашками и по спине вдоль позвоночника прошел разряд тока.
— Ух ты,- знакомый низкий голос прозвучал почти с довольным удивлением, и меня сильнее вжали в крепкое тело.— Птичка сама летит в клетку.
Роберт.
Я вскинула голову– и его взгляд тут же зацепил меня, словно насквозь прожёг. Он заметил моё лицо, вспыхнувшие щёки, дыхание, сбившееся от ярости. Но прежде чем мозг включился, инстинкт сработал мгновенно — тело среагировало на прикосновение раньше чем голова успела опознать кто это. Острый сигнал, чужой, незнакомый, слишком близко — и я уже двигалась.
Колено.
— Чёрт!– он успел отшатнуться, схватив меня за талию, и лишь чудом избежал прямого попадания. Руки не отпустили, сжали крепче, удерживая. — Дикая, как всегда.
Турмалиновые глаза смотрели на меня — внимательно, быстро, читая. Он всегда читал быстро. Я это знала.
— Пусти, — сказала я.
— Ева.
— Пусти меня.
Его руки разжались — медленно, осторожно, как разжимают когда боятся что человек упадёт если отпустить резко. Я отступила на шаг. Потом ещё.
Он смотрел на меня. Я видела как его взгляд скользнул вниз — на блузку, на то место где должна была быть пуговица и её не было. Торчащая нитка. Болтающийся край ткани.
Его лицо изменилось. Не постепенно — сразу. Улыбка исчезла. Что-то в глазах стало холодным и острым — не то выражение которое я видела раньше, совсем другое.
—Кто?- голос звучал тихо, но в нем чувствовалась сталь.
Он перехватил мой подбородок — мягко, но так что я не могла отвернуться. Его пальцы были тёплыми. Я почувствовала это сквозь всё остальное — сквозь адреналин, сквозь сигналы тела которое ещё не успело успокоиться, сквозь боль которая всё ещё жила в плечах.
Тёплые.
Это было странно. Что я это заметила.
—Ева,- произнес он твёрдо. —Кто тронул тебя?
Я молчала.
—Жди здесь.
Тон не предполагал возражений.
И прежде чем я успела открыть рот , Роберт уверенной походкой направился к кабинету Фаулера. Выждав минуту, я сорвалась с места и почти бегом рванула к выходу.
В машине, захлопнув за собой дверь, я уткнулась в руль. Пальцы дрожали,когда я набирала номер.
—Гарет...- выдохнула я, едва он ответил,— больше никогда не оставляйте меня одну, на едине с этим уродом.
На том конце повисла тишина. Я же тараторила про то, что произошло. Потом раздался его голос– низкий, глухой, но в нем звенела сталь:
— Он пожалеет, что вообще позволил себе дотронуться до тебя. Успокойся Ева, и езжай домой.
Я кивнула и закрыла глаза.
— Спасибо... - прошептала я в трубку.
Гудки оборвались. В машине стало тихо.
Слишком тихо. Я сидела, уткнувшись лбом в руль, и пыталась выровнять дыхание. Сердце всё ещё колотилось, будто я только что пробежала марафон.
Пальцы сжались на руле сильнее.
— Ненавижу... — выдохнула я едва слышно.
Уже дома, стоя под душем, я остервенело тёрла кожу мочалкой, будто могла содрать с себя чужие прикосновения. Вода была холодной — почти ледяной. Стекала по спине, по плечам, по груди. Но не помогала.
Кожа всё равно горела.
Я стиснула зубы, провела мочалкой ещё раз — сильнее, до покраснения.
— Хватит... — выдохнула я, но рука не остановилась.
Капли били по плитке, шум воды заполнял ванную, заглушая мысли. Но не ощущения.
Я упёрлась ладонями в стену, закрыла глаза.
Дыши.
Вдох.
Выдох. Медленно.
Пальцы разжались. Мочалка выскользнула и упала вниз. Я стояла под струями воды, позволяя им стекать по телу, не двигаясь.
Не пытаясь больше ничего стереть. Потому что в какой-то момент стало ясно— это не смывается.
Пальцы от холодной воды дрожали и я медленно провела подушечками по своей талии, там где касались его широкие ладони. Физическая боль граничащая с адреналином.
Я сжала пальцы в кулак, до побелевших костяшек, и прижала ладонь к груди, будто могла вдавить это обратно внутрь.