Глава 20
«Первый снег»
Первый снег выпал ночью.
Я увидела его утром — из окна машины, когда ехала в главный офис. Город был белым и тихим, крупные хлопья всё ещё падали — медленно, почти торжественно — и ложились на асфальт, на крыши, на голые ветки деревьев которые вчера ещё были просто чёрными.
Ноябрь кончился.
Я смотрела на снег и думала — вот оно. Вот та граница после которой уже другой отсчёт. До первого снега и после. Было что-то в этом — не облегчение и не тревога, что-то посередине. Как когда долго ждёшь чего-то неизбежного и оно наконец случается.
В главном офисе пахло кофе и бумагой и централизованным отоплением которое гудело ровно и монотонно. Мы сидели у большого круглого стола — Гарет, Чад и я. За окнами белело.
За окнами виднелись серые сугробы, которые ритмично гасили шум улицы. Из динамиков доносилось ровное жужжание системы отопления, а в комнате— только звук стука ручек по бумагам и редкие вздохи.
Он вошёл ровно в назначенное время — секунда в секунду. Высокий, в хорошем костюме, с папкой под рукой. Йонас Фаулер. Я читала его за те несколько секунд пока он шёл от двери к столу — привычка, профессиональная, от которой не избавиться.
Прямая спина — человек который привык что его ждут. Взгляд скользит по комнате быстро и оценивающе — сразу видно кто здесь главный и кто думает что главный. Улыбка появилась ровно в нужный момент — не раньше, не позже — как инструмент а не как реакция.
Вежливость у него была напускной.
Как у человека который давно знает что вежливость это наиболее эффективный способ дать понять кто здесь хозяин. Сразу пахло авторитетом: документами, печатями, и явной готовностью считать других- новичками.
—Благодарю, что собрались здесь,- начал ровно.— Мне доложили о последних находках. Признаться, уровень.... Не соответствует ожиданиям.
Чад нахмурил брови, Гарет сжал ручку, но молчал. Мне же хотелось сказать что-то ехидное, но место было не для насмешек. Я накрыла ладонью сжатый кулак Гарета.
Он даже не посмотрел на меня — но пальцы чуть разжались.
—Мы действовали оперативно и в рамках протоколов.— спокойно возразил Гарет.
Фаулер улыбнулся так, будто там скрывалась вычислительная машина, а не человеческая теплота.
— Я понимаю ваше рвение,—произнёс он.– Но теперь дело передается в федеральное сопровождение. Наши специалисты из столицы проведут повторные вскрытия и дополнительные исследования. Мы не можем позволить себе промахов на таком высоком уровне.
Его голос был мягким, но в словах скрывался приговор. Я почувствовала как воздух в переговорной сжимается. Не люблю все эти конфликты.
— Вы серьезно намекаете,– Гарет встал, и в его движении было больше, чем просто раздражение. — Вы сомневаетесь в нашем профессионализме ? В нашей честности?– он смотрел прямо на Фаулера. —Мои коллеги работают здесь всю жизнь. И я скажу прямо: мы сделали больше, чем ваше ведомство за весь свой бюрократический срок.
Фаулер усмехнулся- полуулыбка, в которой не было ни капли уважения.
— Я не сомневаюсь в навыках отдельных личностей,- ответил он ровно.— Я говорю о стандартах. Если вы не готовы работать в более жёстких условиях, мне прийдется снять вас с дела. Это не угроза – это факт.
В комнате повисла ледяная тишина. Чад, который обычно держал слово при себе, сжал губы так, что вся его усталость и злость, читалась по линии челюсти. Гарет краснел от сдерживаемого гнева, но не отступал. Мне пришлось незаметно потянуть его вниз за край брюк.
Он дернулся, но сел
—Кто будет присутствовать на вскрытиях?– спросил он тоном, в котором слышалось требование начальника, а не просто патологоанатома.
— Наш специалист,- подтвердил Фаулер.— Гейл Кроуфорд. Она приедет с нашей командой и будет присутствовать при каждом вскрытии. Кроме того я требую: отчет каждые три дня. Все материалы – первичные образцы, блоки, срезы, протоколы– отправлять в федеральную лабораторию в столицу.
Чад хмыкнул.
— Значит мы работаем на чужую отчётность и систему.
—Да,- сказал Фаулер,—потому что в данный момент у нас слишком много вопросов, что бы полагаться на локальные интерпретации.
Гарет встал выше, и его голос зазвучал твёрже и громче, чем прежде.
— Вы можете сколько угодно привезти « специалистов»,- сказал он.— Но вы не знаете того, что знаем мы. И не один ваш « эксперт» не заменит годы, проведённые рядом с мёртвыми.
Фаулер отвернулся, но его губы сжались в тонкую линию.
— Я прекрасно понимаю ваш профессионализм, мистер Ленц. Но сейчас речь идёт о другой ответственности. Если не согласны– я оформлю ваше отстранение официально.
Чад резко вскинул руку:
— Это не конкурс на лучший костюм, Фаулер. Мы здесь ради живых. Не ради бюрократии.
В груди у меня закрутилось горькое чувство, что нас пытаются выставить некомпетентными , не потому , что это правда, а потому что так удобнее.
— Если вы снимите нас с дела,- тихо сказала я, вложив в свой голос весь лёд.— Вы получите отчёты, подписанные чужими руками, но ответы останутся скрытыми. Мы можем помочь – или вы можете запустить публичную охоту на призрака.
Фаулер посмотрел на меня– впервые его взгляд не скользнул мимо, а задержался.
В эту секунду я поняла: мы влипли в игру, где правила будут переписывать чужие руки и чужие интересы.
— Хорошо,- сказал он наконец-то холодно,— правила все остаются . И последнее: любое несанкционированное заявление в прессу—причина отстранения.
Он сложил папку и, не глядя на нас, добавил:
—Надеюсь, вы сделаете свою работу так, что бы у меня не осталось вопросов.
Дверь закрылась за ним, как гром. Мы остались одни.
— Урод,- в сердцах выпалила я.
— Согласен,- сказал Гарет и сжал в приободряющем жесте, моё плечо, хотя ему это было нужнее.
Чад взъерошил волосы на голове и повернулся к нам:
— Простите, я не думал, что пришлют этого....
Я накрыла его ладонь своей.
— Не нужно.... Мы понимаем. Не вини себя.
Он выдернул свою ладонь и подскочил с места , доставая с кармана брюк измятую пачку сигарет и остановился у окна, уставился на серый снег.
— С этого момента каждый наш шаг будут проверять, — добавил он тише. — Каждое слово.
— Значит будем аккуратнее, — спокойно сказал Гарет.
— Нет, — резко ответил Чад. — Значит будем быстрее.
Пауза. Я медленно провела пальцем по столу, собирая невидимую пыль.
— Он уже вмешался, — сказала я.
— Кто? — нахмурился Чад открывая окно настежь и закуривая сигарету.
Я подняла глаза.
— Не Фаулер.
Короткая пауза.
— Фантом.
Гарет чуть повернул голову в мою сторону.
— Обоснуй.
Я на секунду задумалась, подбирая слова.
— Мы нашли яд.
— Мы нашли метод.
— И через день нам присылают контроль сверху. Хотя после звонка Чада, пресловутую делегацию федералов, мы бы ждали дня три. Мне кажется за нами следили.
Я перевела взгляд на дверь.
— Слишком... вовремя.
Чад скептически усмехнулся.
— Ты хочешь сказать, он влияет на систему?
— Я хочу сказать, — тихо ответила я, — что он знает, как она работает.
В комнате стало холоднее. Гарет медленно снял очки и потер переносицу.
— Мне это не нравится, — пробормотал он.
— Мне тоже, — согласился Чад. — Но пока это просто теория.
Я ничего не ответила. Потому что внутри это уже не было теорией. Это ощущалось... как закономерность.
Я подошла к окну. Снег падал медленно, почти красиво, лёгкий табачный запах заходил в помещение и смешивался с редко залетающим снегом.
Чисто.
Спокойно.
— Первый снег, — тихо сказала я.
— И? — спросил Чад.
Я не обернулась.
— Обычно после него... становится хуже.
Где-то в коридоре хлопнула дверь.
— Думаешь, он снова ударит? — спросил Гарет.
Я посмотрела на своё отражение в стекле.
— Нет, — тихо сказала я. И уголок губ чуть дрогнул.
— Думаю... он уже начал.