Глава 9
« Шум среди тишины»
Лаборатория была моим вторым любимым местом в этом здании.
Не первым — первым всегда оставалась секционная. Но лаборатория была другой. Тише. Меньше. Здесь не было тел — только их следы: пробирки с образцами, стёкла под микроскопами, журналы с цифрами которые рассказывали истории аккуратнее любых слов.
Запах спирта и чего-то металлического — чистый, резкий, честный. Стерильный свет ламп отражался в стеклянных шкафах, множился, делал пространство одновременно маленьким и бесконечным. Я любила этот эффект. Как будто сидишь внутри чего-то очень точного.
Гарет склонился над микроскопом — щёлкал переключателями, бормотал себе под нос что-то неразборчивое. Я фиксировала данные в журнал. Мы работали молча уже минут сорок — тем особым молчанием которое бывает только когда двум людям не нужно заполнять тишину.
—Знаешь,- сказал он, не отрываясь от линз,— иногда мне кажется, что клетки под микроскопом честнее людей. Они хотя бы сразу показывают, куда ползут и чем питаются.
Я усмехнулась себе под нос, продолжая фиксировать данные в журнал.
— Это называется профессиональная деформация.
— Нет родная моя, это называется опыт,- Гарет приподнял голову и подмигнул мне,- Вот ты , Ева, например: вся холодная как лёд. Но я знаю, если копнуть поглубже, там буря похлеще тропической будет.
Я приподняла бровь:
— А ты как всегда, выдаешь диагнозы без анализов.
— Зачем анализы, — хмыкнул он, — когда есть наблюдение.
Я хотела ответить, даже открыла рот, но дверь распахнулась. В помещение влетела Ада— в прямом смысле вихрем: каблуки стучали по кафельному полу , в руках на подставке стояли три бумажных стаканчика а в глазах целый фейерверк и мое подрагивающее веко от переизбытка розового.
Я отложила ручку.
Гарет медленно поднял голову от микроскопа. Мы оба молчали секунду — просто наблюдали как она осматривается, как каблуки цокают по кафелю, как духи постепенно вытесняют спирт и металл. Лаборатория как будто не знала что с этим делать.
— Та-дааааам!,- протянула она широко улыбалась.— Еле вас нашла. Очень удивилась, не найдя вас в вашей преисподней, но это даже лучше, не комфортно у вас там.
— Ты что здесь делаешь?- спросила я не скрывая удивление.
— Я пришла вас спасть от усталости , вот чай с жасмином принесла.- доставая с подставки бумажный стаканчик , протянула мне.
— Чай? Ты серьезно?! – я посмотрела на стаканчик.
– Кофе старит кожу, так что пейте,- протягивая стаканчик Гарету и кокетливо оглядывая его, выдала :
— Как вам идёт эта бирюзовая хирургичка , просто загляденье! Вам бы сниматься в медицинской драме, доктор.
— Спасибо Ада, очень лестно,- Гарет чуть смутился — что с ним бывало редко — и поправил ворот.— Но я все же выберу секционную.
—Ах, ну вы как всегда,- Ада звонко рассмеялась и наконец-то перевела свой взгляд на меня,— А ты чего выглядишь как пробник человека? Что за темные круги под глазами?
Я цокнула языком,— Не все как ты, живут беспечной жизнью.
Ада прошлась чуть вперед, поставив пустую бумажную подставку на стеллаж, опёрлась бедром на край стола и скрестив руки на груди прищурилась:
— А тебе не мешало бы сходить в спа. Глядишь перестала бы путать бессонницу с профессиональным долгом.
Я сделала глоток чая.
Горьковато-жасминовый, чуть сладкий — неожиданно хороший. Я не сказала этого вслух.
— Спасибо доктор, приму к сведению.
— Вот именно!-щёлкнула пальцами Ада,— Пора хоть немного вспомнить, что ты женщина, а не робот в белом халате.
Гарет усмехнулся, откидываясь на спинку стула.
— Я за вас обоих подпишусь. Нужна будет компания звоните. Тысячу лет не был на массаже.
—О!- Ада моментально оживилась, её глаза засияли.— Отличная мысль. Считайте это знак свыше. Я ж чего пришла, у меня тут выгодное предложение.
— Страшно даже спросить,- пробурчала я.
Она наклонилась ближе,понижая голос, будто собиралась сообщить государственную тайну:
— В эти выходные мы собираемся у папы. Семейное застолье, нечего особенного, но... он жалуется, что скоро забудет, как выглядят собственные дочери.
Стаканчик в моей руке дрогнул. « Семейное застолье» звучало слишком обнадеживающе. Это означало — тёплая столовая отца, запах апельсина и мяты, разговоры которые текут медленно и никуда не спешат, вопросы про личную жизнь от дальних родственников которых я видела раз в год и всегда забывала как зовут.
— Не уверена что у меня получиться,- тихо произнесла я , делая вид, что увлечена записями в журнале.
— Ева.
Ада шагнула ближе.
И коснулась моей руки. Я не успела среагировать — или не захотела. Её пальцы легли поверх моих — тёплые, мягкие, живые — и на секунду всё внутри замерло. Знакомое прикосновение. Родное. Единственное которое я знаю с самого начала — с той секунды когда мы ещё не были отдельными людьми.
Пальцы обожгли — просто слишком много тепла сразу. Слишком живо после всей этой недели — после Кейтлин, после миссис О'Хара, после скальпеля который выпал из рук.
— Ну пожалуйста, — тихо сказала она. — Ради папы.
Я посмотрела на её руку поверх моей.
Потом подняла взгляд.
Ада смотрела на меня — без фейерверка, без яркости, без красной помады в центре внимания. Просто смотрела. Моя копия с другим светом внутри.
— Хорошо, — сказала я.
Она улыбнулась — широко, искренне — и убрала руку.
Тепло осталось ещё секунду. Потом остыло.
Гарет кашлянул, явно пытаясь разрядить обстановку:
— А я, значит, приглашен в качестве почётного гостя?
—Естественно!- Ада всплеснула руками и заулыбалась так , что даже в лаборатории на несколько градусов стало теплее.— Кто еще отцу расскажет медицинские байки?
Гарет рассмеялся.— Что ж с нетерпением буду ждать выходных.
— Всё, тогда решено,- доставая с сумочки блеск , сестра быстро мазнула им по своим губам.— А теперь я побежала , меня ждут в галерее, там картину Поль Сезанна привезли . Чмоки-чмоки не скучайте .
Каблуки застучали по кафелю — удаляясь, затихая.
Дверь закрылась. Тишина вернулась в лабораторию — медленно, как вода заполняющая пространство. Запах духов ещё висел в воздухе, постепенно уступая спирту и металлу.
Я смотрела на свою руку.
На то место где только что были её пальцы.
И вдруг подумала — как странно что самое тёплое прикосновение за всю эту неделю было от человека который не знает насколько мне сейчас холодно.
— Вот и всё.-пробормотала я, глядя на свой стаканчик с чаем. — Очередное застолье. Снова будут обсуждать, что я слишком много работаю, слишком мало живу и почему до сих пор одна.
Я закатила глаза и уронила голову на ладонь.
— Почему такая бледная. Почему не улыбаюсь. Почему не ем пирог тётушки Марты который она делает специально.
— И как пирог тётушки Марты? — серьёзно спросил Гарет.
Я покосилась на него.
— Ужасный.
Он расхохотался — по-настоящему, от души — и я почувствовала как что-то внутри чуть расслабляется. Совсем немного. Но всё же.
Гарет снял очки и протёр их уголком халата.
—Ну.... По крайней мере, никто не скажет, что у тебя плохая компания на работе ,- заметил он с лёгкой усмешкой.
Я взглянула на него искоса.
— Ты понимаешь, что они будут спрашивать про «личную жизнь», а ты под этим углом– как раз плохая компания.
Он рассмеялся, но потом вдруг стал серьезнее:
—Ева, слушай. Ты просто будь собой. И если кто-то решит лезть туда, куда не просят – дай знать. Я стану стеной .
Я чуть улыбнулась, пряча благодарность , за привычной холодностью.
— С тобой хоть застолье обещает быть не таким мучительным.
— Вот именно,- хмыкнул он и снова уткнулся в микроскоп. – Клетки хотя бы честнее. Но и я если что, тоже.
Некоторые улыбки не для чужих глаз.
За окном лаборатории темнело. В стеклянных шкафах отражались наши силуэты — два человека над журналами и микроскопом, в стерильном свете, среди пробирок и образцов.
Тихо. Хорошо.
Я открыла журнал и продолжила записи.