Путешествие Сакуры Харуно

Иногда случаются необъяснимые вещи. Иногда создается впечатление, что всему можно найти объяснение, но, кажется, люди с таким мнением явно заблуждаются. Наверное, по той простой причине, что не все всегда зависит только от нас. Вокруг есть другие люди, которые нас все время окружают и частенько втягивают в такую кашу, объяснение для которой найдется лишь у того, кто ее заварил. Не знаю, виновна ли я в такой своей участи, но логического объяснения всему этому я, увы, найти никак не могу. Наверное, потому что слишком глупа и слишком взволнована.
А вообще, не только это сейчас нельзя описать словами и разложить по полочкам в голове, чтобы стало понятнее. Да, так иногда случается. Тогда, когда сердце и мозг вступают в серьезный конфликт. Все вещи кругом непонятные. Почему-то мне очень жаль его. Действительно жаль. Ведь именно в такие моменты понимаешь, что не всегда человек виновен в том, что делает. Это все воспитание, обстановка в семье, доме, обществе. Человек зависим от общества. Но обществу совершенно плевать на одного не значимого ничего человека. И изгоем в этой истории оказался Индра. Почему-то мне именно сейчас вспоминаются те моменты, когда в его ледяных глазах я видела океан боли и одиночества. Там, в самой пропасти души. Где-то в темноте, там, куда нельзя попасть без приглашения. Но, кажется, Ооцуцуки на мгновение открылся мне. Не знаю, чем я заслужила его доверие. Ведь я... просто несносная капризная девчонка, которая никак не может вернуться обратно и определиться со своей простой и одновременно сложной жизнью. Я все время останавливаюсь, потому что боюсь, по той причине, что не хочу больше уходить отсюда? Я помотала головой, отодвигая ветку кустарника. Маленькие иголки сразу впились в руку, я дернулась, медленно вытаскивая колючки из кожи. Царапины неприятно защипало, но я только вздохнула, понимая, насколько сейчас погружена в свои мысли. Сейчас не до таких мелочей. Невольно оборачиваюсь, чтобы посмотреть, не идет ли он за мной в этот момент. Сердце как-то радостно забилось, а я уже почувствовала, как несносный молодой человек дышит мне в шею и хитро улыбается, желая напугать или отомстить за обиду. Честно... я была бы этому рада. Сзади – темнота леса. Никого. Ничего. Только пустота и маленькая хрупкая я. Так и живу последнюю чертову неделю. Печально, разочарованно вздыхаю, сжимая губы и опуская глаза, разглядывая опавшую листву. Подул холодный ветер, отчего ветки деревьев неприятно заскрипели над головой, а листья привычно зашелестели. Я еще раз обернулась, стараясь как-то обнять себя собственными руками, чтобы согреться хоть на минуту. По ночам здесь сильно холодает, я заметила уже давно. Но в эту ночь было особенно холодно и особенно одиноко. Интересно, Ооцуцуки так же себя чувствует на данный момент? Я ухмыляюсь, продолжая идти неизвестно куда. Сейчас хотелось просто забыться на мгновение, а потом вернуться обратно, чтобы с милой улыбкой извиниться перед ним. Услышать какую-то колкую фразу, съязвить в ответ, но все-таки продолжить преданно идти за ним, ничего и никого не опасаясь. Признаюсь, с ним было очень спокойно и надежно. Как с Наруто. Странно, но Саске я никогда до конца не доверяла. Думаю, в чем-то он был намного ужаснее своего далекого предка. Иногда хотелось спросить его об этом, помню, когда была маленькой – особенно. Но в такие моменты я всего-то краснела и хмурилась, стараясь сдержать детские слезы обиды. Меня всегда отвергали из-за того, что я слишком отличалась. Несносная Харуно Сакура с большим лбом и большим умом. С огромным, но таким подавленным потенциалом. Думаю, с Ооцуцуки было так же. Он с самого начала не мог не выделяться. Никаким образом. Думаю, Хагоромо с самого начала знал о его талантах, его способностях. И чтобы защитить людей, которые ему так дороги, он сделал своего сына воином. Талантливым, способным, сильным, неуязвимым. Только одиноким. Индра рос вдалеке от общества – на поле боя, если быть точной. Его друзьями были клинки, мечи и сюрикены. А Ашура, чьи способности никак не хотели проявляться, стыдился этого, передавая мальчонке с соседнего двора мяч. Господи, он ведь сам тогда не понимал, какой судьба ему сделала подарок. Индра наверняка невзлюбил его за то, что он просто с самого начала родился с будущим.

- Подумать только... – зачем-то прошептала я, переступая лужу под ногами. Да, здесь все было холодным, сырым, неродным и ненастоящим. Кроме людей, которых я встретила. Люди всегда остаются людьми, что с ними ни делай. И он человек. Только неопытный, какой-то недоделанный.

Было бы у меня время... я помогла бы ему. Хоть чем-то. Я думаю, у меня бы получилось. Улыбаюсь, раздвигая руками заросли колючих кустов, и выхожу на маленькую лужайку. Зачем-то поднимаю взгляд наверх, завороженно рассматривая тысячи огоньков на темном полотне. Звезды... Или крохотные огоньки моей надежды? Очень хочется верить, что это именно она. До сих пор не покинула меня. Вздыхаю, присаживаясь на мокрую холодную траву. Плевать, что холодно. Но усталость вновь берет свое. Здесь я очень быстро выдыхаюсь, не замечая, как проносятся перед глазами дни и ночи. А этот день будто бы выколол мне глаза. Не могу ничего делать. Ни над чем думать. Мне просто жаль, что этот день закончился именно так. Зарываюсь пальцами в мягкую траву, полностью отдаваясь мыслям. Уже несколько дней бездумных и ленивых поисков. Почему-то мне кажется, что Индра нарочно тянет время, и я нарочно поддаюсь, чтобы сделать перерыв между этими забегами. Будто бы мы нашли подходящее время, чтобы отдохнуть. От жизни. Вообще, от всех и вся. Кажется, в этом мы очень похожи между собой. Разве нет? Сзади слышится хруст веток, а через несколько секунд я слышу, как кто-то облегченно выдыхает и подходит ко мне. С улыбкой поворачиваю голову, слегка приподнимаясь, и вижу запыхавшегося Ооцуцуки-старшего.

- Ты ленивая задница, Харуно, - пытаясь отдышаться, выдает он, падая на траву в позе морской звезды.

- Я тоже рада тебя видеть, - с улыбкой отвечаю, вновь возвращаясь к изучению ночного неба.

Несколько секунд я просто слушаю его сбивчивое дыхание, но потом не выдерживаю, понимая, что пришла пора просто поговорить обо всем. Чтобы хоть на секунду добиться понимания между нами.

- У тебя было тысячи возможностей убить меня, - зачем-то резко спрашиваю я, поворачивая голову в его сторону. – Почему не сделал этого?

Индра удивленно смотрит на меня, почему-то тяжело вздыхает, заставляя напрячься. - Не знаю... – еле слышно отзывается он. – Понравилась ты мне, наверное... Ты живая, настоящая. Не такая, как все эти лицемеры вокруг меня. Они только и ждут моего снисхождения... А ты дерзишь, не задумываясь о последствиях. Ты безумна, Сакура.

Я опускаю глаза, не знаю, что делать: счесть это за комплимент или за какой-то тонкий намек на то, что я безрассудна. Впрочем, это совершенно неважно. Чувствую, как едва краснеют щеки. Становится теплее. На душе.

- Надо же, - с улыбкой отзываюсь я, почему-то стараясь всей душой выдать голосом удивление, но получается плохо. Думаю, такой ответ я уже давно предсказала в своей голове. – Так странно...

Индра хмыкает.

- И что в этом странного? То, что я могу что-то чувствовать, да? – сразу же взрывается он, даже не дослушав меня до конца.

- Нет, не это, - быстро исправляю неловкую ситуацию я, продолжая улыбаться. – Просто ты сказал это так просто. Мне казалось, говорить правду сложно. Мне, например, сложно ее сказать.

- О чем это ты? – с усмешкой спрашивает парень, а я вздыхаю.

Раз уж сегодня мы играем в вопрос-ответ, то самое время просто сознаться во всем.

- Это очень странно, Индра. Ты, возможно, признаешь меня сумасшедшей, но я не из этого времени даже, - как-то печально изрекаю я, опуская взгляд. – Я из далекого будущего. Пришла сюда. По ошибке. Случайно. Техника перемещения вышла из-под контроля, так что... вот она я.

Я закрыла глаза, на минуту задержав дыхание и будто бы отключившись от этого мира, но слыша в ответ лишь какой-то сдержанный хмык, я вновь смотрю на своего собеседника. Все-таки Ооцуцуки никогда не научится удивляться.

- И что смешного в этом? – полушепотом спрашиваю, хотя и знаю, насколько все глупо и нелепо звучит. – На бред похоже, да?

Сдаюсь быстро, не желая начинать спор о том, как важно верить людям, их словам, поступкам, даже мыслям и выражению лица. Все это чушь. Люди могут и умеют обманывать. Мне ли не знать. Ведь я столько раз ошибалась, спотыкалась о те же грабли, которые носили прелестное и такое какое-то темное имя Саске Учиха.

- Я уже знал. Ждал, когда ты скажешь, - признается Индра, слегка опустив голову. – Я залез в твою голову, когда ты «случайно» отключилась у меня на коленях. Как, кстати, самочувствие?

Фыркаю на это его выделенное интонацией «случайно», но все-таки молчу, стараясь подобрать нужные слова. В голове тысячи мыслей, но я не знаю, что сделать в первую очередь: возмутиться по тому поводу, что он без разрешения залез ко мне в голову, либо начать объяснять всю эту нелегкую ситуацию? А может вообще стоит спросить, что он подразумевал под этим «как самочувствие»?

- Черт возьми, - удивленно вздыхаю я, когда в голове сложилась абсолютно вся картинка. – Ты меня что, исцелил? И... вообще, кто тебе давал право лезть в мой мозг? Ты нахал!

Он открыто хохочет в ответ, заставляя меня краснеть уже не от смущения, а от возмущения. Если на то, чтобы порыться в моих извилинах, у него была целая ночь, то он мог досконально изучить мою жизнь, мои мысли – все. Он мог просто изучить меня. Морщусь от неприятной ситуации, которая сложилась между нами, но все-таки решаюсь перевести тему в другое русло. Выяснять отношения совсем не хотелось. По крайней мере, сейчас.

- Значит, ты знаешь, что я тебя с братом искала, чтобы вы мне помогли, - мрачно издаю я, стараясь настроиться на нужный разговор. – Это возможно?

Ооцуцуки хмурится, закатывает глаза, кажется, думает.

- Изначально неверный вопрос ты задала. Надо было спросить: «А вы мне поможете? Ну, пожа-алуйста!», а потом уже спрашивать, возможно ли это все, - ехидно замечает он, на что я только складываю руки на груди и хмыкаю. – Я не знаю. Но если вернешь мне брата – мы вместе что-нибудь придумаем.

- Обнадеживает, - хмурюсь я, сразу же вспоминая про Ашуру. – А что с твоим братом? В лесу ничего не слышно?

- Нет. Тишина.

Я замолкаю, соображая, что же предпринять в такой ситуации. Хочешь близко подобраться к врагу? Стань для него союзником, правда? А потом воспользуйся элементом неожиданности, нанеси удар, и все! Вот и счастливый конец – мое возвращение домой, которое мне еще не так скоро светит.

- Есть одна идея. Но она очень глупая, - откровенно говорю я, поворачиваясь к Ооцуцуки. – Что, если я стану двойным агентом?

- Плохая идея. Просто найдем их, а потом я всех убью.

- Бро-ось, это же скучно! – отговариваю его я, заметно насторожившись. – К тому же есть шанс узнать, кто еще состоит в заговоре. Разве это не судьба – нарушить все их планы без каких-либо потерь?

Индра хмыкает, но кивает, соглашаясь со мной.

Я улыбаюсь, радуясь тому, что в первый раз смогла буквально выбросить парня на тропу мира, цветов и дружбы народов.

- Так сколько там до города осталось метров? – спохватившись, спрашиваю, пока Ооцуцуки ненароком не передумал.

Ну что же. Да начнется великая ложь? Впрочем, мне уже не в первый раз оказываться в полной пятой точке. На что не пойдешь, чтобы оказаться дома?

                                  ***

- Цунаде-сама, - тихим голосом зовет начальницу Шизуне, протягивая ей чашку с теплым и крепким кофе. – Они здесь. Пригласить?

Сенджу протирает глаза, зевая и потягиваясь, разминая конечности. В голове полный сумбур, но почему-то сейчас Хокаге казалось, что этот момент – самый сложный из всех, которые когда-либо случались с ней на этой должности. Она много раз говорила матерям и отцам о трагической гибели их детей, родственников. Женам – о пропаже или смерти мужей. И так до бесконечности. До тех пор, пока есть зло, ненависть, пока есть мир шиноби. Мир, который они, Пять Каге, почему-то до сих пор стараются удержать в своих руках.

- Мебуки, Хизаши, войдите, пожалуйста, - приоткрывая дверь, вежливо приглашает родителей Харуно Шизуне, так и не сумев поднять глаз.

Цунаде вздыхает, сжимая папку с личным делом своей ученицы в руках, но все-таки собирается с мыслями и чувствами, настраиваясь на тяжелый и эмоциональный разговор.

- Мне кто-нибудь объяснит, что случилось с моей дочкой?.. – тихий голос, разрывающий на клочки такую хрупкую и до безобразия неловкую тишину. – Ее нет уже неделю. Она так быстро ушла, мы даже не знаем, что думать...

Цунаде передает папку в руки отца Сакуры, а сама тихо отзывается:

- Мне очень жаль...

Эту фразу обычно говорят те, кто не находит более ничего подходящего, что можно сказать в такой душещипательной ситуации. Цунаде сказала какую-то бессмысленную вещь. «Мне жаль» не значит, что Сакура мертва. «Мне жаль» не значит, что она вот-вот вернется домой. Эта фраза неопределенная, но особенно горькая. Ведь именно она окончательно добила взволнованную мать, заставила сжать руки в кулаки отца, который верил, что его дочь – боец, который не погибнет так нелепо и не исчезнет напрасно. Цунаде знает, что возле входа в здание стоит и Наруто, и Какаши, и даже Саске, который хочет так заразить всех своим наигранным безразличием. Сенджу знает, что придет время, и ей потребуется все объяснить. Но пока она просто оттягивает долгие часы, дни, надеясь на чудо. Надеясь на своих людей, которым с самого начала не было все равно. Цунаде вздыхает, молча наблюдая за тем, как Шизуне выводит родителей из кабинета наставницы. Пятая ставит чашку на стол, поворачиваясь к окну и уже замечая то, как Наруто подбегает к семейству Харуно. Узумаки вначале не знает, что сказать от удивления, но Хокаге видит в его глазах решимость пойти и все выяснить.

- Шизуне, я больше никого не принимаю. Закрой главную дверь и никого больше не впускай.

Брюнетка кивает, быстро открывая дверь и исчезая в темном коридоре. Цунаде невыносимо сильно устала ото всей этой напряженной обстановки.