Путешествие Сакуры Харуно

Раньше я много раз думала, что жизнь зачастую тесно связана с судьбой. Точнее она и есть судьба, так как многое происходит не по нашему хотению, а наоборот – из-за наших страхов, опасений. Судьба будто бы делает все нарочно: чтобы лишний раз досадить, проверить тебя на прочность. И ты идешь, проклинаешь ее, совершенно не задумываясь о том, что большинство твоих поступков и вели тебя к такому исходу. Я тоже часто проклинала судьбу. Хотя бы потому, что другого мне не оставалось делать. Я все думала, размышляла над тем, как и что делать в такой ужасной ситуации. Винила мир за то, что он так несправедлив ко мне, старалась не думать о том, как мне плохо и в какой я безнадеге застряла. Но вместе с этим я обретала себя, начинала жить заново, уже как-то по-взрослому смотреть на мир. И с маленькими шагами, которые я совершала на этом нелегком пути, я все ближе и ближе подбиралась к выходу из этого лабиринта. И это радовало. Оставалось сделать всего какой-то последний рывок, чтобы вновь выбраться в свой мир, но на этот самый шаг сил совершенно не оставалось.
И в такой момент мне окончательно показалось, что я застряла. Пусть не так сильно, как можно было бы застрять, не имея никаких возможностей связаться с чудо-семьей, но сил совершенно не оставалось на то, чтобы подняться и идти дальше. Я выдохлась. И морально, и физически. Но гораздо легче продолжать идти, не зная этого огорчающего факта. А я знаю, и от этого и начинаешь списывать себя со счетов. Все чаще и чаще. Я никогда не считала себя слабой. Слабой физически. Но оказалось, что мой дух более уязвим, чем мое тело. Я гораздо чаще получала серьезные душевные раны, которые невозможно было залечить. Я все плакала, поражаясь своей глупости и опуская руки. И дело было вовсе не в том, что у меня было слабое тело, которое я стремилась развить, чтобы защищать своих друзей. Дело не в нем. Дело в том, что я всегда переоценивала себя, когда не стоило этого делать. А когда случалось что-то плохое, мне только оставалось думать, что я не могу совершить какой-то подвиг. Я вечно бежала вперед, как я думала, но сама останавливала себя, прерывая свой важный бег, который длится уже несколько долгих лет. Я сама в себе запуталась. И, думаю, во время таких остановок я и сбилась с пути. Я сама привела себя к такому исходу. И судьба вовсе здесь не при чем. Разве только самую малость. Странно, но я не видела снов. Мне совершенно ничего не снилось. Видимо, мозг настолько себя сам извел, что из памяти не всплывали хорошие картинки прошлого, которые бы в такие моменты терзали душу и одновременно грели сердце. Думаю, сны о доме были настоящими пытками для меня. Никак иначе. Гораздо проще было бы подвергать свое тело пыткам, чем видеть людей во сне, которые на данный момент не рядом с тобой. Даже не в этом временном измерении. Уже несколько дней утро для меня начинается довольно однообразно. Я открываю глаза, стараясь сообразить, который сейчас час, а потом встаю, невольно думая о том, как бы начать этот очередной бессмысленный день, чтобы поскорее закончить его и вновь запустить этот замкнутый круг. Мы не сдвинулись с места. Мои приключения довольно... однообразны. Странно, но я представляла все более красочным и опасным: и побеги, и погони, и всякие заварушки. Да, из этого и состояла вся моя нынешняя жизнь. Но сейчас все иначе. Видимо я частично становлюсь... обычным человеком, который и не имеет понятия о мире шиноби. Я думаю, именно так мне предоставился шанс начать жизнь с чистого листа. Словно я нормальный человек. Без чакры в теле. Много раз я ловила себя на мысли, что неплохо было бы стать простой гражданской, найти себе парня, все так же подрабатывать в больнице. Потом уйти в отпуск, сыграть простенькую свадьбу, отправиться в медовый месяц, а потом через пару годиков уйти в декрет, чтобы воспитать славного первенца – простого сына, который и не будет связан с этой ужасной жизнью. Но шиноби никогда не бросает свою былую карьеру. От этого не отвязаться. Раньше я думала, что это просто заложено в крови. Семейное дело. Как бизнес. Впрочем, и на данный момент моя догадка не меняется. Но... все-таки и здесь многое зависит от человека, а не от его призвания и семьи. Жаль, конечно, что я так и не сумела воспротивиться этому. Хотя уже довольно поздно жалеть о том, что случилось и что так не сумело произойти. Со вздохом открываю глаза, безразлично упираясь взглядом в коричневый потолок. Тело уже не горит, что странно. Голова совершенно ясна, разум никуда не исчез, а кровь в венах не кипит, как было раньше. Что же, хоть один повод для радости. Разве нет? Зевая, подхожу к окну, подставляя свое бледное тело слабым лучам утреннего солнца. На душе становится как-то неожиданно тепло, приятно, спокойно. Думаю, я многое бы отдала, чтобы просто так просыпаться по утрам, стоять у окна с чашкой чая и просто наслаждаться обычным мирным утром. Не торопиться на работу или миссию, не спасать человеческие жизни, полностью наплевав на свою собственную. Такие мысли заставили горько усмехнуться, но я быстро беру разбушевавшееся сознание в руки. Новый день начат, так что пора вновь идти навстречу приключениям. «Пора уже распрощаться со старой одеждой», - заметила про себя я, оглядев свою потрепанную жилетку и дырку на юбке. Индры нигде, к счастью, не было. Не хотелось с ним разговаривать. Не из-за того, что я вчера уснула у него на коленях, не из-за того, что мне стыдно, а из-за того, что просто придется начать с ним разговор. А у меня бы духу на это просто бы не хватило. И это было вовсе не из-за страха или еще чего-то. Просто, кажется, в один момент я начала его немного стесняться. В доме было очень тихо. Как всегда. Кажется, я начинаю привыкать к этому месту. Всего день здесь, а уже знаю каждый угол. И темнота, которая буквально поселилась здесь, не так уж и пугает. Кажется родной, хорошо знакомой. На кухне послышался шорох. Я вздохнула, собираясь с мыслями и силами, а после прошла вперед по узкому коридору, несмело открывая скрипучую дверь и заходя в маленькую комнатушку с нескрываемым страхом перед общением, предстоящим тяжелым разговором. Как мне показалось в тот момент, не менее сонный Индра тоже не хотел болтать о жизненном именно со мной. Но в глазах его больше не было того... презрения ко мне. И это безумно радовало. Конечно, мы еще не можем общаться на равных, но я уже не мусор в его глазах, а это рост в карьере помощницы великого и одинокого борца за собственную справедливость. Он сидел за дряхлым столом, закинув на него ноги и откинувшись на спинку не менее старого стула. В комнате жутко пахло сыростью, и темнота в каждом углу этого помещения бесстыдно скрывала зеленую плесень на стенах. Да, в этом месте давно не обитала какая-нибудь горничная. Ооцуцуки быстро взглянул на меня, но тут же прикрыл глаза, делая вид, что ему сейчас вовсе не до меня. И мне тоже до себя не было совершенно никакого дела. Стоять в дверном проеме было очень неловко. Начинать разговор – еще сложнее. Складывалось впечатление, что мы были семейной парой, которая очень сильно разругалась и была на грани развода, хоть и очень любила друг друга. И вроде заговорить хочется, но из-за осадка на душе и из-за собственной гордости не заговоришь.

- Так и будешь стоять? – нелепо поинтересовался Индра, с вызовом посмотрев на меня.

- Доброе утро... – глупо ответила я, закрывая за собой дверь.

Сердце застучало от стыда, а лицо жутко покраснело, будто бы я несколько часов лежала под палящими лучами солнца и обгорела. Жуткое сравнение, но все же... Когда, черт возьми, я начала так стесняться его? Должно быть, теперь я вообще выгляжу дурой в его глазах. Да, дура – точно подмечено. Все-таки нужно было сначала как следует проснуться, а потом идти его приветствовать. Не особо хочется быть идиоткой в его глазах... Я приложила ладони к щекам, стараясь хоть как-то прикрыть румянец, и направилась к лестнице, чтобы подняться на второй этаж и навестить Марию. На душе отчего-то было гадко. Из ее комнаты донесся кашель, и я невольно ускорила шаг, чтобы поскорее увидеть ее – более менее живую девочку. Господи, хоть бы этому ребенку стало немного лучше. Я постучала о тонкую стену, привлекая к себе ее внимание. Девочка улыбнулась, слабо помахав мне своей единственной работающей рукой, а ее голубые глаза уже довольно привычно засверкали во мраке. Я подошла ближе, стараясь привыкнуть к такой темноте в этой комнате. Возле окна было все еще светлее, чем в любом уголке этой комнаты. Мария молчала, только тихо сопела в такой мертвой тишине.

- Доброе утро, - с улыбкой произношу я, уже в который раз за это чертово утро. – Как себя чувствуешь?

С одной стороны, меня жутко интересовало ее состояние здоровья, но с другой стороны в таких условиях я бы ничего не смогла сделать для нее. Кругом антисанитария, а в таких случаях нужно применять сложные медицинские техники. Проще говоря, нужно было просто заменять поврежденные участки тела и мертвые органы, которые так и не заработали за сутки. Мария захрипела, нелепо открывая рот и глотая пыльный воздух. Я только нахмурилась, хватая кувшин со стола и поливая водой руки, чтобы хоть как-то снизить риск попадания микробов в ее свежие мертвые раны.
Я приподняла простынь с ее тела, дотрагиваясь пальцами до рубца. Из некоторых маленьких царапин вытекала кровь мертвеца: грязная красная субстанция, отдаленно напоминавшая человеческую кровь. Я подавила свои эмоции, в основном отвращение, и вновь вернулась к осмотру. Эта жижа прилипла к пальцам, создавая какое-то мерзкое ощущение. Концентрирую чакру в руке, прикасаясь к ране и начиная лечение. Девочка шипит от неприятных ощущений, а я только глажу ее по голове, стараясь сказать о том, что еще чуть-чуть - и неприятная процедура закончится. Рана медленно затягивается, но это не успокаивает. С помощью лечебной техники я окончательно убеждаю себя в том, что органы ее все-таки медленно начинают отказывать. И, кажется, до завтра она такими темпами вряд ли дотянет. К чему было так мучить ребенка, если было прекрасно известно, что после того, как труп пролежал столько дней не в темном и холодном месте, а на жаре, ничего не пройдет гладко? Ее отец – изверг. Самый настоящий. Я вздохнула, вытирая о край простыни руки и облегченно вздыхая, избавившись от липкой жидкости на пальцах. Девочка едва поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня, а я только стыдливо отвожу взгляд, не зная, что делать: сказать ей или обнадежить, утаив правду? Ни один из вариантов мне не подходит, а третьего, увы, не дано.

- Ну что? – наконец-то удачно спрашивает она, а я только вздрагиваю, наливая в стакан воду. – Мне лучше?..

Я, измученно улыбаясь, смотря на свои ноги и приближаясь к ней, чтобы поднести к ее бледным губам стакан воды. Сомневаюсь, что ей можно давать в таком состоянии хоть какой-то кусок пищи.

- А сама как думаешь? – уклончиво отвечаю вопросом на вопрос, смотря на то, как она придерживает рукой стакан и делает жадные глотки. – Как скажешь, так и будет. Знаешь, Мария, ведь многое зависит от тебя...

Я была на сто процентов уверена, что она знала, что вот-вот умрет. Она уже во второй раз умирает, должно быть, знает это ощущение, когда Смерть прямо дышит в затылок. Так тяжело, страшно. И от этого мурашки по спине бегают со скоростью света. Так, что все тело начинает болеть от дурных мыслей.

- Я думаю, что... – она вздохнула, закрывая глаза, - что умру.

- Не говори так. Еще рано себя хоронить, - уверяю зачем-то ее в обратном, хотя сама знаю, что у девочки шансов нет. Даже с тем набором медицинских дзюцу, что есть у меня, ее излечение невозможно. Все-таки случается и так, что и такие хорошие медики, как я, могут дать умереть безвинному ребенку.

Девочка только сопит в ответ, будто бы обиженно. Я морщусь, прикусывая губу, чтобы не ляпнуть еще что-то особенно безумное и глупое.

- Мария? – зову ее, не получая ответа вот уже пять минут. Замечаю, что девочка заснула, может, потеряла сознание. Так даже лучше – так она не почувствует мучительной боли.

Проклиная весь мир, быстро покидаю комнату, все-таки понимая, что человек все-таки не всесилен, и некоторые вещи все же зависят не от него, а от природы. В судьбе я все-таки по-прежнему сомневаюсь.

                                   ***

Когда я вернулась, Индра уже находился в гостиной, внимательно изучая раздобытую где-то карту окрестностей. Что же, хоть разговаривать не придется. Хотя очень нужно поговорить. Я легла на пол, подложив руки под голову, чтобы лежать было не так неудобно. Пыль сразу же взмыла в воздух, так же быстро оседая на прежнее место жительства. До чего же здесь все так грязно! Удивительно, но никаких признаков яда в моем организме не осталось. Я успела проверить уже десять раз, стараясь отыскать что-то похожее на признаки недомогания, которые преследовали меня еще вчера, но нет. Будто яд стерли из моей памяти, словно какой-то кошмарный сон. Индра украдкой посмотрел на меня, как-то странно вздохнув и поежившись, будто в доме было жутко холодно. Такое его поведение было очень странным, хотя и мое не было примерным. Далеко не было.

- Как успехи с поисками соседнего города? – все-таки поинтересовалась я, привстав. – Нашел что-то похожее? Индра вздрогнул, но все-таки не послал меня куда-то в темное и сырое место.

- Рядом с этим городом находятся еще три, но, думаю, один больше всех подходит нам. Он как раз ближе всех лежит к тому месту, где кончался тоннель, - оповестил меня он, потирая переносицу. – Ты должна будешь пойти со мной. Отправимся вечером.

Я недоумевающе посмотрела на него, не понимая, чего он от меня еще хочет.

Прости? – переспросила я, опустив взгляд. – Ты же знаешь, я должна быть здесь...

- Брось! – возмутился Ооцуцуки, кинув карту на стол. – Девочка умирает, и ты ничего не сделаешь! Если даже Ашура не смог ее вытащить с того света. Так что оставим ее и уйдем.

Я хмыкнула, скрестив руки на груди.

- Хочешь сказать, что я должна ее бросить? Ребенку будет страшно умирать, я не говорю о том, что спасу ее. Индра, разве бы ты хотел умереть в жутких муках в этом страшном доме и в одиночестве? – взорвалась я от возмущения. – Это очень жестоко!

Ну вот, все началось заново. А ведь была надежда нам найти общий язык. Видимо, не судьба...

- Не трать на нее время. Сейчас Ашура важнее! – повысил голос парень, ударив кулаком по столу, отчего тот сразу же разлетелся на щепки, а я вздрогнула. – Значит так, выбирай: либо я прикончу ее, либо ты – без всяких мучений. А потом мы уйдем.

Я ошарашенно уставилась на него, как на самого жестокого монстра. Ноги сразу подкосились, а сердце бешено забилось, отчего я даже в ушах слышала его стук. Убить ее? Серьезно? Я открыла рот, стараясь хоть что-то выдавить из себя, чтобы возразить, но язык словно онемел. Индра с угрожающим видом поднялся с кресла, вытягивая из ножен знакомую катану и поворачиваясь к лестнице. Я закрыла глаза, стараясь восстановить дыхание и вернуть себе спокойствие, но все тщетно. Это выше моих сил. Неужели... я смогла ошибиться в нем, как в Саске? Ооцуцуки хмыкнул, направившись к лестнице. Либо я, либо он. Вновь выбор. Вновь тяжелые последствия. Но умереть ей придется либо мучительно, либо нет.

- Стой! – кричу я, быстро оказываясь рядом и хватая его за руку. – Я... сделаю это.

Ооцуцуки недоверчиво взглянул на меня, а я, не обратив на это внимания, дрожащей рукой схватилась за перила, торопливо поднимаясь наверх. Никогда не думала, что опущусь до такого. Глаза застилала пелена слез, а я была на грани. Еще чуть-чуть, и разрыдаюсь, забившись в угол. Мария открыла глаза, приветливо улыбаясь мне, а я только сделала глубокий вдох, подходя все ближе и ближе к ней.

- Я надеюсь, что ты простишь и поймешь, - начала бессвязно бормотать я, заходя ей за спину. Мария недоумевающе посмотрела на меня, а я только зажмурилась, концентрируя убийственную дозу чакры в руке и прикладывая ее к ране.

- Сакура?..

В ее голосе не было ни ужаса, ни страха. Было только удивление, и это большее, что могло окончательно добить меня. И мое имя – это последнее, что она сказала перед своей смертью. Потом я помню, как рухнула на пол, закрывая ладонью рот, чтобы не закричать от боли и ужаса, которые так неожиданно настигли меня. Обычный шиноби никогда бы так позорно не разрыдался, убив ребенка. Обычный человек не сделал бы такого. А я являюсь ни тем, ни другим. Странно, да? Из меня никудышный человек и шиноби. И все-таки судьбу было рано списывать со счетов. Все-таки в мире есть некоторая справедливость: тот, кто умер, не должен воскресать и заново проживать жизнь. Не может быть все так просто и несправедливо. И человек на это тоже повлиять не может. Я всхлипнула, закрыв лицо руками и прижимаясь спиной к ножке стола, до боли и хруста собственного позвоночника. Совсем рядом послышались знакомые шаги. Я была уверена, что Индра с презрением посмотрел на меня – на жалкую девушку, которая только-только в очередной раз замарала свои руки нечестным путем. Впрочем, не знаю, смогу ли я после этого смотреть на него. Скажи, Ашура, как приручить твоего дикого брата? Странно, но с началом дня я была уверена в том, что все пройдет довольно однообразно. Как оказалось, с началом дня ко мне пришли еще и вина, и боль, и полнейшее разочарование.

                                 ***

Мабуи нахмурилась, сжимая в руках листок с очередным умозаключением специалиста из Конохи. Обстановка становится все напряженней: Хокаге все давит на Облако, угрожая военным конфликтом, у Райкаге сдают нервы, а сама секретарша, очевидно, сходит с ума, не зная, куда себя деть. С каждым часом ей становилось все хуже и хуже, если учесть то, что она несколько суток без передышки на ногах, чтобы решить все недопонимания между деревнями мирным путем, обходясь без потерь. Женщина вздохнула, откладывая прочитанный листок в стопку таких же изученных, и потянулась за кружкой с кофе, чтобы сделать глоток и взбодриться на пару секунд. Помощница Райкаге взглянула на Шикамару, который уже второй час изучал какую-то древнюю энциклопедию, изредка черкая что-то карандашом на листке бумаги. Мабуи отложила бумаги, решив, что не помешает поговорить с находчивым гением Листа и послушать, что он думает об этом всем. Ведь за пару дней, что он находится здесь, парень не сказал ни слова.

- Шикамару-сан? – обратилась к Нара куноичи, присаживаясь на свободный стул рядом с ним. – Как у тебя дела?

Шиноби поморщился, явно являясь недовольным из-за того, что его отвлекли от работы, но парень все-таки повернулся к временной начальнице, настраиваясь излагать свои мысли.

- В общем, с делами все плохо. Есть вариант, то есть, два. Но второй – только догадка, которая никак не может подтвердиться в безопасности, - издалека начал Шикамару. – В общем, есть способ вернуть ее через вашу же технику. Только нужно, чтобы и там Сакура, если жива, конечно, открыла этот проход и соединила его с вашим. Это довольно сложно, если учесть, что Сакура не знает о нас и нашем плане. В принципе, можно сделать и так, чтобы она не принимала в этом участие, но придется работать дольше. Самая загвоздка: обнаружить Сакуру в параллельном мире. Год приблизительный я установил, но местность...

Мабуи нахмурилась, стараясь не упустить ни единого слова гения.

- В общем, ее забросило во времена братьев Ооцуцуки. Где-то так, - сообщил парень, открывая еще одну книгу. – Так что, если она еще жива там, то это уже хорошо.

Мабуи вздохнула.

- А второй способ?

- Ну, - замялся Нара. – По сути, она не из того времени, поэтому если она умрет, то, вероятно, сможет попасть домой... Я знаю, это глупая затея, но если она умрет там, то все равно родится в положенный срок и опять попадет сюда.

- Попробуем сначала с моей техникой, - решила секретарь Райкаге, вставая и подзывая к себе какого-то подручного. Лишь бы все на этот раз получилось...

                                  ***

- Сакура, нам пора.

Я тяжело вздохнула, накрывая остывший труп девочки простыней, и оборачиваясь к Индре. Его лицо по-прежнему ничего не выражало: только безразличие, только холод и абсолютно наплевательское отношение к моей персоне. Впрочем, мне было совершенно все равно. Даже не посмотрев в его сторону, быстро спускаюсь вниз, распахивая дверь дома, и выбегаю на улицу, чтобы хоть как-то сбежать от болезненных воспоминаний. Через несколько секунд вышел и Ооцуцуки, сразу же направившись к воротам. Я взглянула на его спину, а после вновь отвернулась, жалея о том, что все-таки узнала этого ужасного человека. Стоило мне подумать о том, что он не так плох, как все вмиг оборвалось и рухнуло на голову. Только не ему. Мне. Ворота со скрипом открылись, и я, заметив, что парень скрылся за поворотом, не торопясь ни капли, направилась за ним. Черт, было бы проще сбежать или попытаться убить его, но это все равно ничем хорошим для меня не кончится. Тем более я дала слово, что помогу ему в его чудовищных планах на людей-мутантов. День медленно подходил к концу, солнце уже соприкасалось с линией горизонта, а небо с каждой долгой минутой постепенно становилось темнее. Я безжизненно плелась за ним, изредка бросая взгляд на дома, мимо которых мы проходили. Совсем рядом был знакомый выход из деревни, и меня это только радовало. Ворота были границей, и только я ее перейду – сразу же распрощаюсь с тяжелыми воспоминаниями. Индра как-то странно взглянул на меня. Как мне показалось на секунду, с долей вины и сожаления, но я только отвернулась, не желая даже смотреть на этого мерзкого человека. Ооцуцуки зачем-то остановился, но я продолжила идти, вплотную приближаясь к воротам и отпирая их. Дряхлые доски сразу же убрались прочь с моей дороги, и я, не желая задерживаться здесь хотя бы еще минуту, быстро рванула вперед, даже не узнав, в какую сторону нам идти. Перед глазами во время бега проносилось все: и пустыри, и воспоминания, которые только царапали мою слабенькую душу, стремясь вообще разорвать ее в клочья. Впрочем, мне было совершенно все равно. На данный момент я думала, что если умру – так будет даже лучше. Только через пять минут я остановилась: не для того, чтобы перевести дух, а чтобы подождать палача, который дальше должен указать дорогу. Кругом была чаща, а еще две тропинки, ведущие в разные стороны. Я со вздохом обернулась назад, чтобы посмотреть, где там плетется этот ужасный человек, но, не ожидая такого, столкнулась с Индрой лицом к лицу, едва ли не упираясь в его грудь носом. Сначала хотелось возмутиться, но разговаривать с ним совершенно не хотелось. Это было выше моих сил. Поэтому я только возмущенно вздохнула, отойдя на пару шагов назад.

- У меня не было выбора, Сакура, - глупо оправдался он, тяжело вздохнув. – Ты ведь могла отказаться...

- Чтобы ты ей медленно отрывал руки и ноги, да? – язвительно отозвалась я, присаживаясь на ближайший пенек. – Черт возьми, тебе в такие моменты крышу сносит, да? Почему все, кто находится с тобой рядом, должны страдать?

Кажется, именно этими словами я вывела его из себя.

- Я не святоша, как Ашура! Неужели до тебя это только дошло?

- Ашура не святой. Он человек, а ты им не являешься, - заметила я, закрывая глаза и стараясь побороть ярость в себе.

- Ну, прости! Ты этого же хотела, да? – в очередной раз за день сорвался он, ударив бедное дерево, которое через секунду рухнуло на землю, создавая грохот.

- Не прощаю!

- Ну и катись тогда, дура! – воскликнул он, а я открыла рот от удивления.

Еще секунда, и я, вскочив на ноги, влепляю ему звонкую пощечину и скрываюсь в кустах, направляясь черт знает куда. Лишь бы подальше от этого психопата. Хотя и я не лучше...