Глава 27.
В молчании либо судят, либо не внедряются в сказанное. Многие слова из уст простого, не обязательно того, кто раздражает или малознакомого человека звучат истиной. Черт, Рэй Дарк не малознакомый мне человек. Не чужой. Не тот, от которого я бежала. Черт, истина до боли в стенах сердца приводит считанный миллиметр тела в дрожь. Черт, включать фильм с начала сложно. Сложно принять, что слова людей порой чертова истина.
— Навязчиво... — тянул, ехидно улыбаясь.
Навязчиво спрятать коленки под себя, тупить взгляд в точку. И таких точек оказывалось больше, потому что прятаться я не могла. Могу ли я что-либо? Собственный мир. Много слез, обид, грусти, надежд и тайн. Может, я одна из этих тайн? Может, это пустота? И как я боялась резких поворотов и решений.
— Все равно, спасибо... — не осмеливаясь сверкнуть его глазами со слезами, прошептала я.
— Ты ужасная плакса, — Дарк заиграл бровями, забыв про время и ране, о которой доносились жалобы на весь автобус, — Не знаю, зачем тебе все это.
— Я..тоже.. — мне не нравилась его улыбка.
Рукой стряхнула слезы, выпрямилась и повернула голову в его сторону. Улыбка с обнаженными белыми зубами тревожила сильно и бесповоротно заводила в транс сомнений.
— Это смешно. Не находишь? — засмеялся парень, — Тратить нервы напрасно. Ты переживаешь из-за..ничего?
Это "ничего" заставляло плакать. Это "ничего" давало ложные предупреждения. Это "ничего" насчитывала очки за признание слабости. Это "ничего" рассудительно внушало недоверие к правде и доверие в ложь. Это "ничего" — чувство погашения истинных чувств. Это "ничего" сорвало планы. Это "ничего" разрушало семью. Это "ничего" — покой с ликером, мать вашу. Это "ничего" — моя жизнь.
— Обязана поспорить. На данный момент, я переживаю за тебя, — цокнув, откинулась на сиденье.
— Да? — Рэй удержал свой взгляд на мне, и я покраснела, — Миленько.
О чем мы думали? Он улыбается и смеется. Просто так. Надо мной. О чем я думала? На зло воспоминания не умещались в душе. Поцелуй с Дарком, под тучами. Проникнуть глубоко к человеку через поцелуй без значимости. Просто так.
— Это продолжение нашей игры? — он сменил игривый тон, но усмешка выдала Рэя.
Игра? Игра без конца. Игра без правил. Игра без ответа.
— Игра? — сложив руки, пискнула я, — Тебе мало игр?
— Мне интересно узнавать о тебе, Ариана.
Бывало ли у вас ощущение, от которого вы с удовольствием бы отказались? Ощущение пархающих бабочек в клетке с решетками. Возможно ли прописать границы ощущениям? Нельзя ощущать такое восхваление. Нельзя сковывать этим изнутри, поедать бабочек. Красная, шмыгающая, скованная. Не ждала подобного интереса, советующего остерегаться.
— Это ужасно, — раз шмыгнула и зажмурилась.
— Ты против? — спросил Рэй и отвел любопытные глаза в сторону окна.
Хотелось же соврать. Сказать, что-то типа : "да, я против" и молчать дальнейшую дорогу, без слов любоваться красотой осени и облаков. Без слов развеять замкнутость наших взглядов и общения. Без слов признать — он мой друг. Без слов признать — он не чужой. Предательски рассматривала его щеку. Это было предлогом моих наблюдений.
— Нет, не против.
Не соврала.
Он распылся в улыбке смущения и неловкости, явно ожидая моего проигрыша.
— Против ли вы, Мисс Гранде, если начну я? — парень хмыкнул.
— Нет, Рэй, — съежилась на месте.
Вздрогнула от касания плечей куртки, со знакомым одекалоном. Различать под дождем аромат — странное и невольное дело.
— Это куртка Алекса? — кж совсем тихо шепнула и шмыгнула.
— Да. Он оставил её для тебя. Конечно, чуть не плюнул мне в лицо и не выговорил весь бред, который пришел в голову, — Рэй поправил капюшон темно-синей одежды, — Со словами : "Дай ей это вместо меня. "
— Он так сказал? — в горле пересохло.
Старалась не плакать. Глянув на серьезный вид Дарка без огонька и искры, когда он говорил про игры и так называемую, навязчивость. Похолодели руки. Возникла борьба — плакать, молчать или бежать. Только бежать куда? Некуда. Чихнула.
— Будь идеальной.
Вместо привычного "Будь здорова". Гнев невидимой силой добавил множество оттенков красного цвета. Горячие гневом слезы моментально скатились с щек и я не видела и не чувствовала ничего, кроме равнодушия к себе. Опустошена. Сломлена.
— Спасибо, — захлебываясь, отметила я.
— Опять плачешь? Агрх, признаю, это смешно. Чего реветь-то? — парень усмехнулся, — Я пошутил. Ты вправду идеальный человек.
Иногда меня посещали мысли о моем неудачном понимании шуток. Все шутят, смеются, называют проблемы — игрой. Ты будешь плакать — это слезы смеха. Ты будешь улыбаться сквозь слезы — гордыня.
Гордыня это или нет, плевать. Я промолчала в ответ, и раскрыла кулачки, где заживали раны от вспышек злости. Рэй Дарк вопросительно хмыкнул, поймав на расследовании. Но тишина не переставала срываться.
Молчали.
Позже его интерес удержался на ленивых очертаниях деревьев.
— Кто такая Джулия? — уверенно, забывчиво произнесла я, не думая о несмешной шутке собеседника.
Тишина переросла во что-то напряжённое и ненавистное. Ненависть имела смешанную злость и сожаление.
Дарк постукивал пальцами по краям сиденья, нервно постукивая пальцами. Он громко и обрывисто вздохнул, закинув голову наверх и прикрыл глаза. Брови Рэя нахмурились. Моя внимательность поймала один сжатый кулак.
Страшно? Нет. Я не боялась его " вспышек злости". Глубоко в себе я понимала, что вопрос завел "дружка" в тупик. Глубоко в себе я знала, что он сдержанно окинет все недовольным хмыканьем и промолчит. Или же, выскажет все в тоне равнодушия с нотами тихой заглушенной боли.
Ничего не бывает зря.
— Веселая игра, — на одном дыхании сказал Рэй, — Вряд ли ты поймешь, Ариана.
В меня вселился дьявол, жаждущий правды и тайн. Он не доверял мне? Он не хотел говорить? Ему...больно? Я сглотнула ком в пересохшем горле и облизнула сухие от волнения губы. Легкая дрожь пронеслась по спине.
— Пойму.