Глава 26.
Обрыв. Обрывается правильность мыслей и событий. В такие минуты становишься противен самому себе, противен человеку. По лицам находящихся здесь я твердо убедилась в разнообразии взглядов. Элисон часто дыша, оставалась в положении стоя, держа воротники двух парней и не задумывалась, что любая секунда — продолжение драки за справедливость. Справедливость, понимающую по-разному.
Рэй растерянно бросал взгляды на меня. Алекс мертво ловил вздохи Шонсон, явно не осознававшей происходящее. Дарк отдернул руку Шонсон.
— Да подождите вы! — блондинка "встряхнула" двух парней, когда Рэй с усмешкой покачал головой, а Купер стиснул зубы.
— Элисон, отпусти их, — попросила я, поджав губу и струсив поднять глаза на ребят.
Страх — это стоять на месте своего же преступления. Да, это возможно не нужно и неважно вовсе, но что делать, если твои шаги не измеряются во времени и честности? Если ты обвинял всех, искал источник пустоты и равнодушия, а в конечном итоге ты — пустота. Это другая пустота. Пустота в сердце человека, совершавшего ошибки и боль специально для тебя. "Ты тратишь время, бегая за ним." — так говорила Элис, узнав про наши отношения с Алексом. " Это не приведет ни к чему, лишь к пустоте." — уверяла мама, но никогда не шла против моих чувств. Тихо соглашалась с ними, обвиняла его. Место судьи — место преступления.
— Ты молчишь.
Хрипотца разорвала оставшиеся кусочки каменного, наполненного пустотой сердца.
— Мне нечего сказать, Купер.
— Тебе всегда нечего сказать, — вмешался Рэй, пробегаясь глазами по всем присутствующим.
— Ты сделала нас всех идиотами, Ариана. Зачем? Зачем ты убегаешь? Зачем тебе театр? Я — ужасный актер, Ари, — Алекс подошел вплотную, грубым движением взяв за мой подбородок.
Убегать. Прятаться. Я не искала поддержки у кого-либо, как делала раньше. Все идиоты? Я конченая идиотка. Они все поняли идиотизм театра и плохую актрису.
— Для чего, Ариана?
Рефлексом ждала "идиотку". Я включала идиотку. Всегда.
— Уйдите вы от неё! — смягчилась Элисон, подойдя ближе, Рэй повторил за Шонсон.
— Она сама захотела уйти, Элис, — не выдержал Рэй.
— Ты убирайся, — Купер сверкнул Дарка злостным настроем.
Парни яростно окинули друг друга пустыми, немного равнодушными взглядами. Враг врага ненавидит.
— Алекс, — сухо отчеканила я, — Он никуда не уйдет. Я не хочу, чтобы вы ушли.
— Чего ты хочешь, Ариана? Причина твоих слез в тебе, а не в нас, — Дарк глянул в мои глаза, четко я не видела его. Пленка прикрывала мрачный вид и напряг.
Стыд пронёсся по всему телу, я краснела. Краснела перед ними — перед людьми, потратившие на меня время, бывшее для меня пустотой и иллюзией жалости. Мой поступок по-своему глуп и убежать не получилось бы. Меня загнали в тупик коридора, отняв ключи и способность видеть свет в уголках.
— Я хочу...уйти.
Внутри все сжалось и по венам разлилось странное расслабление от сказанного. Я жила во лжи из тайн, но говорила правду.
Окончательно запуталась в коридорах желаний и представлений. Запуталась в себе. Запуталась в людях. Запуталась как неопытный маленький котенок в нитях клубка. Мелодия сбилась. Заглох звук рыданий, придуманными мной.
— Тише вы! Алекс, Рэй, хватит! Перестаньте!
* * *
Мирно. Спокойно снаружи, паршиво внутри. Сонно потянувшись, я ловлю на себе пристальный взгляд "раненого". Я не смогла уйти, не смогла.
— Купер еще тот боец, — успехнулся Дарк, — Я и не думал, что три твои слова об уходе разозлят его настолько, — слово "настолько" пару раз отозвалось эхом.
Час.
Два.
Аэропорт исчезал из виду на не заполненном транспорте. Я хотела уйти. Уйти от повторной картины войны не за что. План сорван, цель сорвана, люди сорваны.
— Сильно?
— Что "сильно"?
— Сильно...больно? — я медленно приложила руку к его ране на лице, которая притягивала чувство вины.
Бить — не нападение. Бить — одна из слабых черт человека. Бить — это по кругу возвращать физическую боль морально обратно.
Чувство вины — не оправдание. Чувство вины — огромный восклицательный знак, может и на всю жизнь. Чувство вины за не спешку в неожиданном для всех месте, принесшей суеты и агрессии поглощала бледными цветами лица.
— Нет, не больно, — гордо ответил Рэй, с ощущением неловкости.
Промолчав, я удобнее села, облокотившись о сиденье. Размытый пейзаж от творений дождя надоедал. Дождь месяцами, это ли не мечта покоя? Это замкнутый круг. Ожидания расплывались реальностью, подобно дождю и картине природы. Возненавидеть то, от чего ты улыбался, больнее возненавидеть с первых усмешек.
— Извини, пожалуйста, — выдохнула я, сожалела, опустив голову.
— Хватит извиняться, — буркнул он, — И да...
Я вопросительно подняла голову и слабо вскинула брови, ожидая продолжения моего ничтожного оправдания.
— Ты не заметила, это "хватит" произносится тобой и другими рядом с тобой ненормально часто?
— Ты не заметил, что все рядом со мной — ненормальные? — невольная усмешка заиграла на моем лице, что стало стыдно.
Отвернувшись, желание общаться об этом и обо мне не пылало ярким пламенем, как кровь на лице Рэя Дарка. Боль в висках — течением разводило по всем венам неприятный холод и громкий стук сердца. Я вспоминала с самого начала. Точно — седьмой класс. Первоклашки дразнились на учителей, а я с Элис неслышно смеялись, боясь привлечь внимание взрослых. Точно — хлопнула передо мной дверь в кабинет физики, упали книги и "идиотка" вырвалось из уст Алекса больнее, чем падение стопок книг на ноги.
— Ты плачешь? — Рэй робко спросил.
— Если плакать, то только не из-за него.
— И сколько ты так обманывала саму себя? — вздох.
— К чему это, Рэй?
И он замолк. Последовал моему примеру — утерев "окравленную" щеку, вглядывался в шедевры погоды. А мои приключения во времени — быстрый фильм без титров. Нервно помотав головой, он шепотом спросил :
— Почему ты осталась со мной, а не уехала с подружкой и Алексом?
Я закусила губу, почти до крови и сердце забилось оживленно и быстрее. Ладони вспотели не от температуры.
— Потому что ты был со мной, когда не было его. Ты отвлек меня. Нет, не отвлек, а спас. Никто не знает, что бы те парни в черном сделали со мной... — дрожа, промямлила я и уловила довольную улыбку Рэя, от которой нам обоим стало не по себе.