31
Егор обессилено заваливается на бок и прикрывает глаза, при этом блаженно улыбается, словно смог насытится вдоволь. Выглядит, как довольный котяра, объевшийся жирной сметаной. Впрочем, так оно и есть.
Я же несмотря на то, что ощущаю усталость в каждой мышце своего тела, складываю руку под щеку и смотрю на Егора в течение нескольких минут, пока он не открывает свои зеленые, такие хитрые глаза.
— Спасибо, Валь, — изрекает он. — Мне этого не хватало.
Я понимаю, что для парней важен секс, но у Егора такое довольное лицо, что хочется его треснуть. Вот у кого-кого, а у Кораблина близость на первом месте, вон как сразу засиял и подобрел и нет того злого, недовольного взгляда, которым он прожигал меня, когда заявился в квартиру с претензиями. Как ветром сдуло.
— Рада была помочь, — шучу в ответ я, за что получаю шлепок по попе и обещание второго раунда.
Недолго полежав Кораблин уходит принимать душ, зовет и меня с собой, но я решаю отказаться. Схожу после него, потому что ко второму раунду, на который он активно намекает, я не готова.
Почти засыпаю, пока жду его, раз за разом прокручивая в голове то, что между нами произошло. Это было ожидаемо, но вот такой напор немного пугает и восхищает одновременно. Я чувствовала себя нужной и любимой. Я была его. И мне это очень понравилось.
С огромной ленью я иду купаться после того, как он заходит в комнату, кидая пару пошлых шуточек.
Когда я возвращаюсь, то ухмыляюсь представившейся мне картине: у меня дежавю, ведь подобная сцена произошла около часа назад. Егор с наглой моськой, в трусах, развалился на кровати, в одной руке он держит бутылку ещё не открытого вина, другую же разместил на торсе. Кивает мне, при этом всматриваясь в мое лицо.
— Я не буду пить. Да и тебе думаю хватит.
Усаживаюсь на край кровати, так, чтобы обнять свои ноги руками.
— Почему ты не будешь?
Потому что… Пора сказать?
А какой смысл оттягивать. Хотя после всего неприятного, мне так не хочется рушить нашу шаткую идиллию. Я хочу эту ночь для себя, но чувствую внутренний зуд, он мешает мне молчать.
Или же не говорить…
— Что такое? Ты скажешь мне в чем дело?
Я даже не заметила того, как парень переместился и оказался слишком близко, видимо настолько глубоко я задумалась.
— Я… — в горле пересыхает. Сглатываю вязкую слюну. — Эм. Я беременна.
Я даже не слышу своих слов, они звучат как гром среди ясного неба. Я не смотрю ему в глаза, потому что боюсь, что увижу в них страх или презрение. Или хуже того отторжение.
Отворачиваю голову в сторону, смотря куда угодно, но не на него, пытаюсь успокоиться и не заплакать. В следующее мгновение чувствую грубую руку на своей коленке и мне приходится к нему повернуться. Смотрю на его губы.
— Знаешь, я догадывался. Меня совсем недавно посещали эти мысли.
Я… Я… Догадывался? Как? Впрочем, неважно.
— Вот так в общем… — хриплю я, прикрывая глаза.
Когда я призналась ему, то осознала полностью, в какой ситуации нахожусь. Между нами теперь не будет как раньше, возможно он построит стену, или же это сделаю я сама. Я не привыкла верить в лучшее, что впрочем, иногда мешает мне развиваться.
Я в какой-то прострации, словно я здесь с ним и вроде меня нет. Его голос звучит отдалённо, я больше слышу шум в ушах и чувствую биение своего сердца. Но после замечаю, как Егор встаёт с кровати, идёт на выход…
Во мне начинает все бунтовать, я готова расплакаться и вскочить вслед за ним. Чувствую, как слеза течёт по щеке, пока он в спешке надевает джинсы и, не сказав ни слова, выходит из комнаты.
Я просто сижу и смотрю на дверь, когда внутри меня буквально разрывает.
Мне приходят мысли о том, что он просто уехал. Я даже в какой-то мере хочу этого. Ведь так проще винить его во всем, притвориться жертвой.
Однако меня это не устраивает. Я хочу быть с ним, сегодня я это окончательно поняла, хочу этого подонка рядом с собой. И сбежать ему я не позволю. Не позволю ему так поступить со мной. Именно поэтому я вскакиваю с кровати и бегу на выход, следом за ним, вниз по лестнице, пока не оказываюсь на пороге, тяжело дыша. Егор стоит, курит и смотрит вперёд, но как только замечает меня, то поворачивается вполоборота и хмурится.
— Зайди в дом, здесь холодно.
— Ладно, — выдыхаю обеспокоенно.
Не уехал. Вышел подумать, впрочем я его понимаю, сама долго приходила в себя от такой новости. Черт… Я и правда подумала, что он слился.
Возвращаюсь в комнату, в ожидании Егора, стараюсь не накручивать себя и вскоре он возвращается. И я немного расслаблюсь.
Не бросил. Вернулся. Он со мной.
— Ты думала я сбегу? — спрашивает он с жесткой интонацией.
Пожимаю плечами, ощущая как от него пахнет табаком, быстро набираюсь смелости и заглядываю ему в глаза. В них нет особых изменений. Проглядывается решимость и некая злость, которую я могу понять. Какие ему дети в его-то возрасте. Ему гулять и гулять, а тут я… с пузом. Но от этого уже не убежать, дело сделано, а на аборт я не пойду.
— Именно поэтому ты от меня бегала и отказывалась разговаривать?
Частично да. Хотя по большей части я ревновала его к другой. И у меня было на это полное право!
— Я так боялась твоей реакции и сейчас боюсь. И Вероника… — лепечу я, ловя каждую реакцию на его напряжённом лице. — В общем, мне нужно было подумать. Я испугалась, что ты оставишь меня одну.
Я боялась всего хаоса, который мне пришлось бы разгребать. Боялась потерять его навсегда.
— Куда я терпеть денусь. Ты же привязала меня к себе всем, чем только смогла, — фыркает он и протягивает ко мне свои большие руки. — Иди ко мне.
Мы обнимаемся, я чувствую себя в безопасности, с ним в такие моменты слишком хорошо. Тепло и уютно. Как дома.
Интересно, о чем он сейчас думает…
— Что ты чувствуешь? — решаю спросить.
— Не понимаю. Я не расстроен, это точно. Вот здесь ощущаю предвкушение, — не сильно бьет кулаком в грудь, — но ещё не осознал до конца, — отвечает хрипло. — Я правда буду отцом?
Слово «отец» вызывает во мне множество эмоций. В голове не укладывается то, что если все пройдёт хорошо, то мы станем родителями. Я и Егор. Я и парень, в которого была безответно влюблена долгое время.
— Угу… — дёргано киваю.
— Я в шоке, — говорит Егор, уводя меня в сторону кровати.
Он раздевает меня до нижнего белья настолько быстро, что я даже не успеваю возмутиться, хотя я и не хочу этого делать, а после укладывает в постель, затем раздевается сам и ложится рядом.
Егор выключает светильник и вновь пытается ко мне приставать, я же всячески пытаюсь остудить его порывы, но у меня ничего не выходит. По итогу он снова наваливается сверху, и мы занимаемся сексом ещё раз.
Неугомонный мой.
Чувствую, что сил совсем нет, хочется спать, тем более я нахожусь в тёплых объятиях парня, но меня не покидают мысли. И я поворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.
— Я хочу, чтобы ты знал ещё кое-что, — решаюсь я на откровенный разговор, пока Егор окончательно не заснул.
Это нужно сделать сейчас, иначе в другой день мне не хватит смелости.
— Я думал, что достаточно тебя утомил, — сонно произносит он, утыкаясь носом мне в шею. — Я слушаю.
Кораблин гладит мой живот и во мне снова начинает просыпаться желание. Он делает это так собственнически, но в то же время слишком нежно. Может сейчас он думает о нашем ребёнке?
Я не ожидала, что он все так легко примет, надеюсь, что завтра ничего не изменится.
— Ты же помнишь, как мы… — начинаю переживать и мну от нервов простынь. — Ну, переспали недавно.
Егор щиплет меня за бок и недовольно ворчит.
— А я мог забыть?
Парень посмеивается, припоминает мне как это было и сколько раз, он хотел это повторить. Я же краснею.
— Ты спросил сколько парней у меня было до тебя, — говорю на выдохе, сразу почувствовав как Егор напрягся.
— Валь, ты не обязана отчитываться. Мне не очень приятно об этом думать, но ты имела полное право спать с кем… — отлипает он от меня и тоже переворачивается на спину. — Сука, как же тяжело это говорить! — рычит он. — С кем хочешь. Я козел, что наехал на тебя. Я просто приревновал, поэтому наговорил всякое.
Приятно слышать, что он осознал, что был не прав. Неужели начал меняться в лучшую сторону?
Хотелось бы верить. Хотя я буду любить его и таким.
— У меня не было других парней, — с замиранием сердца признаюсь я. — Был только ты и все.
Длится долгое молчание, которое оглушает, я слышу его тяжелое дыхание, но он по-прежнему продолжает неподвижно лежать, переваривая услышанное.
— Нет, не понял. Ты не была девственницей, — потом его дыхание замирает. — Подожди, тебя изна…
— Нет, нет, нет! — принимаю сидячую позу, закрывая лицо руками. — Ты не понял!
— Валь… — угрожающе хрипит Кораблин, убирая мои руки, но я всеми силами стараюсь от него отвернутся.
— Очень сложно об этом говорить…
С каждым словом дышать становится тяжелее и тяжелее. Мне стыдно в этом признаваться, но я больше не могу ему врать, мне жизненно необходимо все рассказать. Признаться. Покаяться. Возможно он осудит, отругает, но больше я молчать не хочу.
Парень почти вплотную дергает меня за плечи, пока я собираюсь с мыслями, что оказывается очень сложно.
— Не томи, а то я уже столько всего представил, что лучше бы тебе рассказать все как есть, — злобно ругается он, продолжая меня трясти.
— Я была в тебя влюблена еще подросткового возраста, — отвечаю шёпотом, сжимая крепко кулаки.
Переживаю. Говорить такое оказывается очень непросто, но без этого признания никак не обойтись. Нам необходимо во всем разобраться, он должен знать, что я натворила, чтобы меня это больше не беспокоило.
Егор отпускает меня, но даже без включённого света я подмечаю, как обеспокоено он на меня смотрит, словно я признаюсь ему в ужасных вещах. Впрочем, так оно и есть.
— Я понял это в тот момент, когда ты заявилась ко мне в комнату и пыталась соблазнить, — дёргано кивает. — Честно скажу, я тогда офигел.
Еще как пыталась… Я думала, что он примет меня с распростертыми объятиями, я думала, что признаюсь ему о нашей ночи ещё тогда. Я предполагала, что возможно, он ничего не помнит, но надеялась на лучшее.
На самом деле я была той ещё дурочкой. Я не должна была лезть куда не стоит.
— За день до этого у тебя дома была вечеринка, помнишь?
Решаю начать издалека, а у самой картинки перед глазами, я отлично помню тот вечер, словно это было вчера. Я долго готовилась, была при полном параде, так переживала, что руки тряслись.
— Да, я тогда так нажрался, что на ногах еле стоял, — хмурится он. — Отец, сука, начал оскорблять мою мать и, хотя я ничего о ней не знаю, забухал.
Я слышу в его голосе напряжение, чувствую, что этот разговор будет нелегким. Переживаю о том, что Кораблин посчитает меня ненормальной, откажется от меня.
— Я была на той вечеринке.
Егор молчит около минуты, а потом нервно взъерошивает свои отросшие волосы, смотря на меня с еще большей тревогой. По его взгляду понимаю, что до него начинает медленно доходить.
— Вот же дерьмо! Не говори мне, что я… — заикается, — я залез на тебя? Я же ни черта не помню, — обреченно скулит он. — Помню, блондинка была высокая, я с ней весь вечер отжигал, но это была не ты. Точно не ты, у той были губы, как вареники, и дурацкий пирсинг в носу.
Егор переживает, волнуется, вспоминая тот вечер, и я его понимаю. Не знаю, как отреагировала бы на его месте. По сути, я его обманула. Использовала. Если вдуматься, то поступок ужасный.
— Это была моя знакомая. Она хотела привлечь твоё внимание и попросила меня пойти с ней. Но когда я увидела вас вместе, то жутко заревновала.
И это мягко сказано. Я готова была взреветь от внезапно захлестнувших меня негативных эмоций.
Мне надоело быть в стороне, надоело то, что он не обращал на меня внимания, не смотрел так же, как на других девушек. Я хотела его внимания. Хотела быть с ним.
Мне было плевать на все, я думала только о себе и о своих чувствах.
— Что ты сделала? — хрипит Кораблин, смотря на меня с ужасом.
— Я… Блин, мне так стыдно! — прикрываю руками глаза, чувствую, как заходится сердце. — Я позвонила ее родителям, и они за ней приехали, а она ещё пьяная была, ее отец начал кричать на всю улицу и после этого запер ее дома на полгода.
Я подставила ее, и она это прекрасно поняла и перестала со мной общаться. Впрочем, я это заслужила.
— Что ты сделала дальше? — спрашивает с нажимом.
— Мы были одеты примерно одинаково. В доме было темно. Ты не заметил разницы и повёл меня к себе в комнату, — отвечаю я, тяжело сглатывая слюну.
Мои руки опустились, я заглянула в его потерянные глаза, но мне стало так стыдно, что я отвернулась от него.
Нужно было сохранить это в секрете. Я не хочу, чтобы он на меня так смотрел, не хочу, чтобы разочаровывался.
— Я сделал тебе больно? — тихо спрашивает он, убирая волосы с моего плеча.
Его голос дрогнул.
Горько усмехнулась. Я была в него одержимо влюблена и мне было все равно. Я готова была на все что угодно, лишь бы он был моим.
— Нас накрыла страсть, я даже не успела испугаться, — говорю я то, что было на самом деле. — Ты был груб, но не настолько, чтобы жаловаться.
Я слышу как Егор вздыхает у меня за спиной, а после ощущаю его руки на талии и то, как он тянет меня на себя, а сам укладывается на спину.
— Мне жаль, Валь, что твой первый раз был с таким уродом, как я, и в такой ситуации, правда, — говорит он, уткнувшись лицом мне в волосы. — Ты этого не заслуживала.
Руки Кораблина обвивают мой живот и держат очень крепко, он не дает мне возможности сбежать. На нем так удобно лежать и он такой тёплый, что веки начинают тяжелеть, но я ещё не закончила.
— Ты заснул, а я заказала такси, никто не заметил моей пропажи, матери не было дома, а Даня тогда простудился и отсыпался в своей комнате. Я приняла ванну и легла спать. А потом ты к нам пришел и…
— И отшил тебя, — отвечает за меня.
— Да. Я понимала, что ты не помнишь. Прекрасно это понимала, но мне было так больно, что когда ты вернулся на учебу, то я стала пропадать в разных компаниях, часто гуляла. В один из вечеров я выпила, как и все мои новые друзья, и мы сели к парню в машину, — рассказываю с замиранием сердца, со слезами вспоминая ту злополучную ночь. — Плохая видимость на дороге, сигнал встречной машины и столб.
Меня начинает трясти, так происходит почти всегда, когда я думаю об этом. Это было страшно. Даже не сама авария, а то, что я могла больше не встать на ноги, но благо мне повезло.
— Валь, не плачь, — Егор убирает волосы с моего лица и обнимает крепче, давая ту самую защиту и поддержку, которую я так хотела получить.
— Четверо пострадавших, я со сломанным позвоночником. О танцевальной карьере пришлось сразу забыть, — всхлипываю и смахиваю слёзы. — Я так жалею…
Я сама разрушила свою карьеру. Все тренировки, все соревнования, все золото и серебро, потраченное время, силы, — все это было впустую. Я хотела выступать на большой сцене, но была слишком эмоциональна, чтобы откинуть в сторону свою боль, я пошла по другой тропинке, за это и поплатилась. Я не должна была лезть к Егору.
— Ты никогда не показывала, что тебе так тяжело, всегда улыбалась и говорила, что это ерунда.
Смеюсь. Я не могла показать слабость, мама и Даня и так сильно переживали, поэтому я и говорила, что мне все равно и я не особо хотела дальше танцевать.
— Теперь мне легче. Правда. Вообще я не хотела сюда поступать, даже после аварии. Я хотела в Питер, на факультет искусств, хотела сменить обстановку и окружение, но мама и Даня не пустили, они боялись, что со мной опять может что-то случиться.
Боялись, что я снова попаду в плохую компанию, впрочем они на это имели полное право, я предала их доверие.
— Да, он мне это говорил. Он любит тебя и поэтому переживает, — успокаивает Егор. — И каюсь, я поддержал его в решении не отпускать тебя в другой город.
Неудивительно, ведь он не чужой человек в нашей семье, его мнение тоже важно.
— Тогда мы не были бы здесь, и я бы не была бы беременна, — изрекаю я, разворачиваюсь и кладу голову ему на грудь.
Тогда у нас точно ничего бы не получилось. Теперь я даже думаю о том, что все к лучшему. Я потеряла одно, но приобрела совсем другое.
— Матери ещё не сказала?
— Нет, — морщусь я.
Должна была, но я догадываюсь какой начнётся хаос. Я пытаюсь отложить это на потом, но чем дальше, тем хуже.
— Почему? — искренне удивляется парень, при этом опуская руки на ягодицы. — Трусиха моя, ты ее любимица, она будет на седьмом небе от счастья, я слышал как настойчиво она требует внука от Дани и Юли.
Сравнил конечно. От меня внука она не требует, она даже о парнях меня никогда не спрашивала. А тут такой подарочек…
— Думаешь будет? — смотрю с надеждой на него. — А брат?
— Я с ним поговорю, — уверенно заявляет Егор, а после добро улыбается, очаровывая своим мужским магнетизмом. — А теперь молодой мамочке пора спать…
Пока засыпаю в надежных объятиях, я обещаю себе, что в ближайшие дни расскажу о беременности маме. Хватит бояться, уже ничего не исправить, мы с Егором будем вместе, даже несмотря на то, как на новость о моей беременности отреагирует брат. Я только могу надеяться, что не произойдет ничего ужасного…