Не святые

PoV. Шарлотта

Ноги дрожат, и я спотыкаюсь на мраморной плитке, покрывающей пол коридора шикарного дома на Принсес-стрит. Богатый район в Новом городе. Понятно, что тот, кому меня подарили чертовски состоятельный. Да как и любой в принципе альфа с мозгами. Но смотря сейчас на роскошный интерьер и дорогую отделку обычного коридора, ведущего к лифту, я понимаю, что он не просто состоятельный. Он, мать его, чертов хозяин жизни. Прислоняюсь к стене, пытаясь выровнять дыхание. У меня не только ноги дрожат. Я вся дрожу. Нужно успокоиться. Иначе он унюхает запах моего страха и будет недоволен. Хотя... Может он извращенец? Нервно хихикаю и делаю пару глубоких вдохов ртом. Я же сама этого хотела. Мне нужны были чертовы деньги, чтобы моего брата не сбросили в Лейт с перерезанным горлом. Так что нечего теперь строить из себя скромницу. Особенно когда кроме ярко-алых туфлей на высоких каблуках и черного плаща на мне больше ничего нет. Поздно бежать.

Успокоиться.

Захожу в лифт и нажимаю на кнопку верхнего этажа. В зеркальной поверхности стен отражается бледное лицо с зелеными глазами, которые сейчас кажутся просто огромными из-за подступающей паники. Убираю за спину волнистые пряди русых волос и фыркаю. Мешают, блять... Может хвост завязать? Нельзя. Альфы любят когда омега выглядит невинно, а не дерзко. И накручивать их на руку тоже любят, когда... Ох, черт...

Вздрагиваю, услышав характерный писк вверху. Двери лифта раздвигаются. Прохожу в пентхаус, сразу же натыкаясь на двоих бугаев охранников в черных костюмах и с каменными рожами.

— Нам нужно вас осмотреть на предмет оружия. — один из них впивается в меня цепким взглядом.

Я хихикаю коротко и тут же закрываю рот рукой. Похоже, у меня сейчас истерика начнется. Оружие, мать его. Где бы я его прятала на голом теле? В своей, мать его, вагине?

Паника.

— Можете идти, Маккол. — слышу хриплое сзади, и моя внутренняя омега сходит с ума, реагируя на присутствие сильного альфы.

— Да, босс.

Едва улавливаю односложный ответ секьюрити, которые выходят из помещения. Пытаюсь бороться с мурашками и чертовым трепетом внутри. Тихие шаги за спиной. Обладатель хриплого баритона обходит меня. Я сглатываю, смотря на то, как расслаблено останавливается напротив, уместив руки в карманах черных брюк и склонив голову к плечу. Высокий. Очень. Возвышается надо мной больше, чем на голову. Лет сорок на вид. Темные волосы, голубые глаза, щетина на челюсти. Рукава белой рубашки небрежно закатаны до локтей. Дорогие часы на запястье. Стоят наверняка больше, чем моя квартирка в Портобелло. Красивый, блять... Очень... Настолько, что в животе у меня скручивается узлом возбуждение, перемешиваясь со страхом и горечью отвращения к самой себе. Не хочу, чтобы мне нравился альфа, для которого я стану просто игрушкой на одну ночь. Альфа Прайс. Джон Прайс. Во что я ввязалась, ради всего святого?

Вожделение.

— И зачем же ко мне пришла такая милая невостребованная омега? — альфа наконец прерывает повисшее между нами молчание, скользя задумчивым взглядом по моей фигуре.

Наверняка думает, зачем мне в разгар лета плащ.

— Я ваш подарок, альфа. — выдыхаю, стискивая кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, отрезвляя немного и позволяя успокоить инстинкты, которые разрываются между потребностью моей омеги махать хвостиком и ластиться к более сильному самцу и желанием моей человеческой половины бежать без оглядки.

Вижу, как Прайс выгибает бровь и хмыкает. Подходит ближе, лениво цепляя мой подбородок пальцем и заставляя запрокинуть голову и посмотреть в его глаза. Буквально вижу, как в глубине его радужек вспыхивает хищная похоть, и невольно облизываю губы. Он криво улыбается, обнажая клыки и проводя по ним языком.

— Подарок, да? — его голос становится еще более низким. — И от кого?

— От альфы Уокера.

— Ну конечно от него. — пальцы Прайса скользят с моего подбородка на шею. Очерчивают ключицу легким прикосновением. — Я думаю, с моего подарка нужно снять обертку.

Смятение.

Я резко вдыхаю. Он усмехается, отступая на шаг. Мои руки дрожат, пока дергаю пояс плаща нервно. А затем повожу плечами, позволяя ткани упасть вниз к моим ногам. Глаза Прайса темнеют, когда он впитывает каждый изгиб моего полностью обнаженного тела, стоящего перед ним. Это успеваю заметить перед тем, как крепко зажмуриться. Слышу короткий смешок. Его явно забавляет мое смущение. Он наклоняется ближе, оставляя невесомый поцелуй на моем плече. Чувствую кожей его улыбку.

— Не нужно быть такой застенчивой, детка. Ты моя сегодня вечером. — шепчет, и его дыхание теплом оседает на моей шее. — И я буду наслаждаться каждой частичкой тебя.

— Да, альфа... — я блею , словно ягненок, попавший в лапы к волку, и Прайс довольно хмыкает.

— Хорошая девочка. Следуй за мной.

Иду, едва переступая ногами за ним, вперившись взглядом в широкую спину. Краем сознания отмечаю дорогую мраморную отделку стен, черно-белые тона, серебряные рамы на зеркалах, дизайнерскую мебель.

— После тебя, — Прайс мурлыкает и отходит в сторону, открывая для меня дверь спальни.

Мышка в клетке.

Конечно хочет полюбоваться видом сзади и моей задницей. Если бы так не боялась, сказала бы какую-нибудь колкость. Прохожу в комнату с жемчужно-синими стенами и фотографиями мостов на них. На окне тяжелые плотные графитовые шторы. Посередине огромная кровать с шелковым черным бельем. Останавливаюсь возле нее, слыша, как со щелчком закрывается за спиной дверь. Осознаю тот факт, что я в одной комнате наедине с альфой. И я вся его. Голая. В районе солнечного сплетения щекочет непонятное чувство. В другой ситуации я бы наверное вопила от восторга. Но я боюсь. И мне горько от того, что я собираюсь делать. Чувствую, как Прайс подходит ко мне сзади. Прижимается грудью к спине. Руками не трогает, но наклоняется и вдыхает запах моих волос. Тихо рычит. Понимаю, что ему нравится. Его внутренний альфа одобряет меня. Поворачиваюсь медленно, стараясь дышать ровно. Начинаю расстегивать его брюки. Пальцы дрожат. Он слишком близко. Его горячее дыхание шевелит волосы у меня над ухом.

— Такая послушная девочка. Так хочешь угодить своему альфе. — Прайс втягивает воздух сквозь зубы, когда касаюсь его члена, освободив его от ткани. — Встань на колени ради меня.

— Да, альфа. — произношу тихо, смотря в пол.

Покорность.

Опускаюсь на колени. Пульс стучит в висках. Инстинкты воют от удовлетворения, но я сглатываю неприятие на языке, когда я вижу перед собой его член. Уже твердый и возбужденный, подрагивающий от желания.

— Это моя девочка, — он бормочет глубоким голосом, как будто вид моего повиновения заставляет его хотеть меня еще больше. — Ты такая красивая, когда стоишь на коленях передо мной.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я тихонько выдыхаю, чувствуя как напрягаются мои соски. Прайс слегка оттягивает губу вниз. Мой пульс зашкаливает. Слышу приказ в его голосе.

— Открой рот для меня.

Я открываю, и он удовлетворенно усмехается, перемещая палец на мой язык. Скользит им по нему, лаская и наслаждаясь теплом моего рта.

— Такая послушная девочка, — его голос смесь похоти и властности, он хватает меня за волосы на затылке и откидывает мою голову назад, смотря мне в глаза. — Сегодня ночью ты моя, и я покажу тебе, что значит быть заявленной альфой. А ты будешь хорошей девочкой и все примешь, правда?

— Да, альфа...

— Это моя девочка... — повторяет он снова, явно довольный моим ответом. Греховная ухмылка наего губах, а мое сердце бьется так сильно, что кажется я сейчас потеряю сознание. — Скажи это. Скажи, что будешь хорошей девочкой и примешь все, что я тебе дам.

— Я буду хорошей девочкой. Как захочет мой альфа.

— Умница... — он ослабляет хватку на моих волосах. Большой палец нежно оглаживает щеку. — Открой рот пошире, детка.

Я открываю рот так широко, как только могу. По правде, смотря на его орган в полной готовности, вообще не уверена, что смогу вместить его с таким размером. Слышу низкий рык одобрения сверху. Перед глазами плывет. Наклоняюсь вперед, обхватывая губами головку. Рот мгновенно наполняется слюной. Между ног вспышка жара и пульсации, и я ненавижу себя за это. Но втягиваю щеки, обеспечивая дополнительную стимуляцию, и продолжаю сосать, ритмично двигая головой. Челюсть начинает болеть от растяжения. Прайс тихо шипит от удовольствия и толкается бедрами вперед. Головка входит в мое горло, и я выгибаюсь от рвотного позыва, отшатываясь и пытаясь слезть с его члена. Его пальцы впиваются в мои волосы, удерживая на месте. Его альфе точно не нравится, что я пробую сбежать, и он становится более животным и грубым. Крепко держит, пока я ерзаю коленями по полу, задыхаясь и давясь, и резко входит глубже, трахая мою глотку жесткими фрикциями. Чувствую, как распирает горло от его ствола, мои глаза закатываются, я упираюсь руками в его бедра. Прайс замирает на мгновение, его член пульсирует внутри, заставляя меня судорожно выгибаться. Затем отстраняется, и отступает назад, скользя взглядом по моей фигуре у его ног, по тому, как тяжело двигается моя грудь при каждом отчаянном вдохе, а слюна стекает с уголков рта.

— Встань. Я хочу, чтобы ты легла на кровать. Сейчас же.

Я подчиняюсь. В его голосе столько доминирования, что я даже не осознаю этого, как уже лежу спиной на простынях, широко раздвинув ноги. Моя омега так сильно хочет повиноваться, что я невольно стону, когда чувствую вес его тела на моем. Он придавливает меня к кровати, ладони оглаживают мои бедра, разминая их и побуждая раскрыться еще больше. Прайс тихо рыкает, кусая мою шею, его губы скользят ниже, оставляя горячие влажные поцелуи на моей груди. Я выгибаюсь. Его пальцы погружаются между половых губ и трут клитор.

Да, да, да, да, да.

Я извиваюсь под ним, вдыхая запах феромонов. Он пахнет лесом и дождем. Моя омега воет внутри от наслаждения. Ей нравится. Ей нравится до помешательства. Безумие.

Бери. Владей. Пользуйся.

— Ты такая мокрая, детка. А ведь я еще даже не начал.

Он мурлычет, прикусывая мой сосок. Убирает пальцы, заменяя их членом. Головка вдавливается в меня, растягивая и заполняя. Мое тело словно пронизывает электричество. Это отрезвляет. Я распахиваю глаза.

Шок.

Я и правда грязная шлюха? Упорно учиться, добиваться признания в журналистике, мечтать о работе в главном таблоиде страны, чтобы в итоге согласиться стать эскортницей ради спасения брата и осознать, что мне нравится, когда меня имеют за деньги? Он вводит член глубже. Я цепляюсь за его плечи, тяжело дыша. Слезы брызгают из глаз.

Черт. Черт. Черт. Пусть я просто растворюсь в воздухе.

Прайс останавливается, поднимая на меня глаза. Чувствую, как вибрирует его грудь от сдерживаемого рычания.

— Ты в порядке? — говорит тихо, нависая надо мной и опираясь локтями по обе стороны от моих плеч. — Ты плачешь.

Я мотаю головой, с силой зажмуривая веки и сжимая в кулаках рубашку на его груди. Зажмуриваю так крепко, что их начинает щипать, и цветные точки пляшут перед внутренним взором. Не получается сдержать слезы. Две соленые дорожки сбегают к вискам.

Стыд.

— Эй... — Прайс нежно проводит пальцем по моим щекам, стирая влагу. — Нет, не качай головой. Поговори со мной. Я знаю, что могу быть грубым, когда инстинкты берут верх. Но ты плачешь. Это ненормально. Просто поговори со мной.

Я всхлипываю, утыкаясь лицом между его шеей и плечом. И почему я должна быть таким недоразумением? Даже продать себя нормально не могу. И теперь у меня проблемы не только с кредиторами брата. Он наверняка тоже злится...

Горечь.

— Прости... Прости... — я шепчу, продолжая пачкать слезами его кожу.

Прайс вздыхает, массируя пальцами мой затылок.

— Детка... Просто успокойся.

Задерживаю дыхание и давлю дурацкое желание спрятаться под простынями, когда он встает с меня, звякая молнией и застегивая брюки. Слышу, как выдвигает ящики комода, и приоткрываю глаза, наблюдая, как подходит к кровати, держа в руках черную длинную футболку. Надевает ее на меня молча. Буквально тону в ткани, прикрывающей меня до коленей. Поднимает меня, держа одной рукой за спину, словно я вообще ничего не вешу. Выходит из спальни. Не понимаю, что делает.

Недоумение.

Чувствую, как начинают гореть мои щеки, когда заходит на кухню и усаживает меня на высокий стул возле большой мраморной поверхности стола. Невозмутимо роется в шкафчиках, заваривая чай, и подходит, всовывая чашку мне в руки и удерживая на них свои ладони.

— Просто расслабься и пей.

Я сглатываю, отводя взгляд. Медленно отпиваю ароматный горячий напиток, пахнущий чабрецом и шалфеем, смотря куда угодно, только не на Прайса, который стоит, оперевшись бедром на столешницу и скрестив на груди руки. Глоток за глотком. Пока внутри не разливается тепло, и напряжение не отпускает меня.

— Успокоилась? — говорит Прайс.

Я киваю, отставляя пустую чашку подальше и подтягиваю колени к груди, обхватывая их руками.

— Расскажешь, что случилось?

Я не знаю, как рассказать. Я не знаю, что я вообще могу сказать ему после того, как пришла сюда в плаще на голое тело, а потом сосала его член. А после этого расплакалась, как идиотка, во время секса.

Неловкость.

— Я так понимаю, ты не профессионально этим занимаешься. — он произносит ровно, смотря на меня изучающе, и я мотаю головой. — Почему не сказала? Зачем было терпеть, если ты не хотела?

Я молчу.

Потому что я хотела, блять.

Пока не поняла, кем это делает меня. Просто игрушкой.

— Как тебя зовут?

Я вскидываю на него глаза. Он улыбается. Видит мое раздражение. Серьезно, да? Решил спросить мое имя после минета?

— Чарли. — отвечаю все же.

Абсурд ситуации доходит до меня и меня отпускает... Я улыбаюсь тоже.

— Чарли, — Прайс хмыкает, наклоняясь и опираясь локтями о столешницу. Волосы падают ему на лоб, делая более молодым и дерзким. Я вздыхаю, одергивая футболку пониже. — Давай, расскажи мне все по порядку, Чарли.

— Я... — я замираю, а затем встряхиваю головой. Да к черту... Что уж теперь? Ну узнает, что я дура, и начнет презирать. Мне то какое дело? — Мой брат должен крупную сумму денег "Безмолвным". Недавно они его избили. Сломали ему руку. И сказали, что через неделю я буду вылавливать его тело в Лейн. Я хотела продать квартиру, но это долго. Омега, с которой я училась на факультете журналистики, иногда занималась этим. Продавала себя для богатых альф, чтобы покупать дорогие шмотки и машины. Я попросила ее отвести меня в агентство. Там подобрали заказ. Это был ты. Все.

Отворачиваюсь, замолкая. Вот и все.

Можешь меня презирать теперь.

— Нужно было сказать. А не сосать мой член. — Джон фыркает, и я вскидываюсь, суживая глаза.

— Да неужели? Что-то я не заметила, чтобы ты был особо против.

— Я альфа. — он смеется коротко, и я язвительно хмыкаю. — Это моя природа.

— И как я могла забыть?

— Не дерзи, детка. — Прайс улыбается краем губ.

— Что теперь? — я отвожу взгляд, кусая губы. Честно не знаю, что дальше делать. Если он захочет продолжить, я просто сгорю от стыда. — Ты же все равно меня хочешь.

— Да, я хочу. — он цокает языком и выпрямляется, давая мне пространство. — Но это не значит, что я рассматриваю тебя как свою собственность или игрушку. Для того, чтобы игра мне нравилась, ты должна хотеть этого тоже, детка. Поэтому сейчас тебя отвезут домой.

Я моргаю, застигнутая врасплох. Он серьезно собрался отпустить меня? Он не злится? Ладно. Возможно, это и к лучшему. Я совершила огромную глупость, и вселенная предоставила мне шанс исправить все. Я продам чертову квартиру и найду другой способ выбраться из этого дерьма. Без торговли собой. Я встаю, и мы возвращаемся в гостиную, где я поднимаю с пола свой плащ, закутываясь в него. Тело покалывает от перенапряжения.

Истощение.

Вздрагиваю, когда чувствую, как Прайс подходит сзади и наклоняется ко мне, почти касаясь грудью моей спины.

— Я хочу, чтобы ты подумала вот над чем, Чарли, — говорит тихо, почти касаясь губами моего уха.

Мурашки.

— Тебе не обязательно быть идеальной для какого-то альфы. Тебе не обязательно делать то, чего ты не хочешь. Ты сильная и независимая. Ты продолжаешь бороться, даже когда жизнь пытается тебя прижать. Ты потрясающая сама по себе, потому что ты — это ты, а не из-за каких-то устаревших ожиданий того, какой должна быть омега. И я хочу тебя ради тебя, а не потому что хочу использовать или контролировать. Подумай об этом дома, детка.

Его губы прижимаются к моей шее, кожу обжигает искорками огня. Прайс отступает назад, и я чувствую себя так, будто у меня что-то забрали.

Слишком важное.

Секьюрити отвозят меня домой. Смотрю в окно машины на светящиеся витрины Портобелло. К черту. Нужно забыть об этом. Завтра займусь продажей квартиры.

Брат спит на диване в маленькой гостиной, баюкая на подушке сломанную руку в гипсе. Лицо даже в сумерках кажется темным от ссадин и синяков. Идиот мой родной... И если бы он знал, что я собиралась сделать, и что почти сделала... Сам бы привязал меня к батарее и пошел сдаваться Безмолвным. Нельзя ему говорить.

Моя грязная жаркая тайна.

Даже приняв душ не могу избавиться от запаха Прайса. Ворочаюсь в кровати и как только закрываю глаза, ощущаю вокруг себя лес и слышу шорох дождя, стучащего по листьям.

Помешательство.

И кажется он настолько въелся мне под кожу, что и на следующий день я продолжаю выпадать из реальности, чувствуя его в самых разных местах. Кофе в киоске перед работой пахнет хвоей. В такси аромат полыни и земляники. От страниц книги веет запахом осенних листьев. И дождь...

Дождь... Везде дождь и древесная пыль.

Я не успеваю продать квартиру. Через две недели брат прибегает домой взволнованный и взбудораженный и говорит, что у Безмолвных больше нет к нему претензий. А еще их лидер очень извиняется передо мной и заверяет, что они и думать не хотели о том, чтобы доставить неприятности. Что это конечно же недоразумение, и если бы они знали, что их действия принесут неудобства омеге, они несомненно бы пересмотрели свои решения, как и каждый порядочный альфа на их месте. Брат не понимает, что случилось. Просто радуется свободе и избавлению от проблем. Я понимаю.

Прайс.

Понятно, что они бы просто так не отстали. Это уроды без моральных принципов, отступающие только тогда, когда осознают, что появился кто-то гораздо сильнее. А значит он вмешался. А значит ему правда не все равно. Не знаю почему. В мозгу неразбериха из мыслей. Пытаюсь загрузить себя работой и не думать. Не получается выбросить его из головы. Он везде, где бы я не пошла.

Граффити на стене кинотеатра в Толлкросс ярко-синего цвета. Как его глаза. В Брантсфилд Линкс пахнет скошенной травой. Его запах окутывает меня.

Детка. Детка. Детка.

Я хочу тебя. Потому что ты — это ты.

У меня круги под глазами из-за бессонных ночей. Я раздраженная и срываюсь на подруг и брата. Ну зачем ты и правда дал мне пространство? Зачем ты меня отпустил?

Хватит.

На мне ярко-алые туфли на высоком каблуке и черный плащ, завязанный на талии поясом. Я нажимаю на кнопку верхнего этажа в лифте и смотрю на себя в зеркальной поверхности стен. Распущенные волосы и красная помада на губах. И глаза блестят возбуждением. Я больше не боюсь. Я хочу этого.

Жадно.

Секьюрити уже не спрашивают про оружие. Уходят молча, когда Прайс останавливается напротив меня, оглядывая медленно с ног до головы. Выгибает бровь, хмыкая и засовывая руки в карманы черных брюк. Верхние пуговицы на серой рубашке небрежно расстегнуты. Почти стону от желания.

Голодно.

Я улыбаюсь, зная, что он следит за каждым моим движением. Развязываю пояс, позволяя ткани скользнуть вниз по обнаженной коже. Жажда в его глазах, слишком острая, чтобы я могла сдерживаться.

— Я ваш подарок на сегодня, альфа.

Моя одержимая мания.