Не святые

PoV. Кира.

Белое атласное платье, украшенное серебряной вышивкой и волнами спадающее до самого пола, идеально подчеркивает зону моего декольте и оставляет открытыми плечи. Мои светлые волосы прилично так отросли за это время, и стилисты уложили их в сложную прическу, заколов жемчужными шпильками и закрепив на них вуаль из тонкого кружева цвета слоновой кости. Смотрю на себя в огромное зеркало, стоящее посреди комнаты в золоченой раме. Похожа на принцессу из сказки. Стройная, изящная, прекрасная принцесса. Фыркаю себе под нос. И когда я успела превратиться в романтичную дурочку? Истинность, очевидно, плохо влияет на мозг. Инстинкты начинают преобладать над здравым смыслом. И что самое раздражающее — мне это нравится. Нравится восхищать своего альфу, потому что, я уверена в этом, как только он увидит меня в этом платье, он забудет, как дышать. Фыркаю еще раз, переводя взгляд на Айрин и Малию, которые сидят в противоположном углу комнаты на бордовом велюром диване в одинаковых коралловых платьях подружек невесты. Девчонки оживленно обсуждают что-то, не обращая внимания на суетящихся вокруг свадебных распорядителей, доводящих до ума мой образ.

Малия смеется, отпивая шампанское, и Айрин закатывает глаза, улыбаясь и делая глоток из стакана с соком, который она держит в руке. Понимаю ее раздражение. Алкоголь ей еще месяцев пять не светит. Животик уже хорошо так видно под тканью платья.

— Я точно прикончу Райли. Из-за него всех радостей жизни лишилась. — она недовольно хмыкает, но тут же снова улыбается, когда мы с Малией начинаем хихикать. — Что вы ржете? Я серьезно. В первую же течку вместе заделать мне детей. Я не хочу блохастых непослушных щенков!

— А вдруг он хорошо их воспитает? — я говорю отсмеявшись, и Малия согласно кивает.

— Кто? Райли? — Айрин прикрывает глаза ладонью, преувеличенно вздыхая. — Не смеши.

— Не делай такое лицо. Ты любишь моего брата.

Айрин корчит гримасу, услышав это заявление и косясь на Малию недовольно.

— Помолчи уже. А то вспомню про любовь некоторых к сумасшедшим психопатическим убийцам.

— Это дискриминация. — та фыркает, и Айрин качает головой. — Хищник милый. Мы с ним ездили на полигон, он учил меня стрельбе по-македонски.

— Ага. А Ублюдок учил глубокому горловому...

— Дура! — Мали смеется. — Не завидуй.

— Нет, ну а что? Я тоже себе хочу абсолютно легальный гарем. — Айрин хмыкает задумчиво. — С твоим Никто каждый раз будто в групповухе участвуешь. А может Райли тоже по башке приложить, а? Может там что-то щелкнет, и у меня будет десяток альф в услужении?

— Тебя один бесит до дрожи, а ты десяток хочешь. — я издаю короткий смешок, пока милая девушка визажист делает последние штрихи макияжа на моем лице.

— И то правда. — Айрин соглашается, заставляя нас с Малией синхронно прыснуть от сдерживаемого веселья. — Как-то я не подумала.

— Айрин, а Тея не придет? — спрашиваю, замечая, как сразу же лицо подруги немного мрачнеет.

— Нет, моя сестра... Все сложно.

Вздыхаю, пока Малия продолжает щебетать, уводя разговор в сторону, и погружаюсь в собственные мысли. Да, сейчас все кажется таким спокойным и счастливым. Но тогда... После той ночи, когда Джонни ушел спасать свою сестру и участвовать в гребанной войне, а я сидела дома, пытаясь унять тревогу и панику, в ожидании его возвращения...

Семья погрузилась в безумие. Саймон, словно одержимый, цеплял Никто по любому поводу. Их схватки были настолько жестокими, что было удивительно, как до сих пор кто-то из них не умер. Прайсу приходилось использовать свою энергетику, чтобы заставить их перестать. Раз за разом, пока все не начиналось снова. Прекратила все, как ни странно, Айрин, сказав, что просит Никто стать крестным отцом ее будущего ребенка. Райли не разговаривал с ней неделю. А потом приехал Киган, принеся решение совета по поводу конфликта двух самых влиятельных кланов Эдинбурга и русского психа, который теперь тоже стал частью семьи. Слушая слова Расса я не могла отделаться от чувства, что нахожусь в каком-то сюрреалистичном абсурдном сне. И не понимала, как удалось пережить всю эту информацию Айрин. Узнать о том, что сделал ее отец, и что творила мать, наверное было самым сложным испытанием для нее. А ведь теперь к тому же у нее была сестра. О существовании которой она раньше и не подозревала. Сестра, наотрез отказывающаяся идти на любые контакты как с Айрин, так и с Шепардом. Которого в полной мере настигла карма за его прошлые деяния.

Кейт Ласвелл была очень странной всегда. Ее не привлекали обычные девчачьи глупости вроде нарядов и вечеринок. Она упорно училась, изучая теорию военной экономики в Университете Ланкастера. На самом деле, она признавалась потом, что ее больше привлекало само военное дело. Служба в армии, участие в полевых конфликтах. Понятно, что это не светило омеге в нашем патриархальном мире. Поэтому она довольствовалась тем, что есть. Ходила на факультативы, уделяя особое внимание стратегии и тактике. Благо положение отца, занимавшего незначительный пост в совете альф ее родного города, позволяло ей до поры до времени чувствовать себя свободной.

А потом Кейт влюбилась. До безумия. До помешательства. Так, как любят всего лишь раз в жизни. В другую омегу. Нежную, ласковую, увлекающуюся музыкой и учащуюся в консерватории. И она ответила взаимностью. В мире, которым целиком и полностью владеют альфы, две особенные омеги встретились и полюбили друг друга, чтобы никогда не быть счастливыми.

Шепард уже тогда возглавлял компанию своего отца. Когда он приехал в Ланкастер для заключения выгодной сделки в сфере оборонной промышленности и увидел Ласвелл на приеме в честь своего прибытия, единственное, что ему понадобилось сказать — "хочу". И Кейт преподнесли ему на блюдечке с одобрения ее собственной семьи. Это было почетно и лестно. Влиятельный альфа, владеющий половиной заводов по производству оружия в Шотландии, обратил внимание на его совершенно обычную немного странную дочь. Отец Ласвелл был в восторге. Она же пыталась смириться. Родила Айрин, играла роль послушной и покорной омеги, угождающей своему альфе. Единственное, что удерживало ее от сумасшествия — редкие встречи со своей возлюбленной, и несколько ночей в год, наполненные страстью и нежностью и не позволяющие найти в Эдинбурге самый высокий мост и закончить то, во что превратилась ее жизнь. Прикосновения ее нежных рук, поцелуи и тихие признания, это давало возможность Ласвелл продолжать дышать. А потом Шепард узнал об этом. Кейт пыталась сбежать. Подготовила деньги и документы на другое имя. Для себя и для нее. Он выследил их в портовом районе Бирмингема, в дешевой квартирке на окраине. Ярость альфы не то, чему может противостоять омега, даже такая умная, сильная и способная. Другую девушку Шепард просто убил, сломав хрупкую шею одним движением пальцев. Этот хруст костей и то, как тускнели любимые глаза, снилось Ласвелл в кошмарах, когда он заставил ее вернуться и подчиниться его власти.

Прежняя Кейт умерла. В той заброшенной грязной квартирке вместе с единственной девушкой, которую любила всем сердцем. Родилась новая. Расчетливая, жестокая и безжалостная. Когда она исчезла во второй раз, она подготовила все настолько хорошо, что Шепард не смог ее отыскать. Он не знал, что с ней. Жива ли она. Как не знал и того, что уходила она беременной во второй раз. Она собрала свою жизнь по осколкам. Медленно и методично продвигаясь к вершине власти через манипуляции, убийства и постель. Купила старый заброшенный особняк на окраине Эдинбурга через подставных лиц и поселилась там с дочерью прямо под носом у Шепарда, воспитывая ее в ненависти к альфам и кирпичик за кирпичиком выстраивая свою маленькую империю.

Однажды она узнала, что Захаев, которому она помогала в некоторых делах, удерживает в плену альфу. Пытки, которые пришлось пережить этому русскому парню, были настолько жестокими, что его психика окончательно сломалась, отреагировав на истязания острым диссоциативным расстройством. И у Кейт сформировался план. Она вытащила Никто из плена и сделала своим послушным орудием мести. Все таки солдаты не стали бы слушаться омегу, какой бы умной и сильной она ни была. Его же они слушались беспрекословно. А он был безжалостным убийцей, целиком и полностью подчинявшимся ей. Премьер-министр, которого Кейт очаровала, сыграв роль послушной влюбленной омеги, обеспечил поддержку в правительстве. И все завертелось. Нападения. Убийства. Захват заводов. Она хотела полностью разрушить жизнь Шепарда и заставить его страдать так же сильно, как страдала она. Прайс попал под раздачу только потому, что его бизнес был тесно связан с корпорацией Шепарда. А в своем отчаянном желании мести Ласвелл было совершенно все равно на сопутствующие жертвы.

И кто же мог знать, что абсолютно спонтанные события, не связанные между собой, разрушат так тщательно выстраиваемые планы. Кто мог знать, что Саймон и Джонни настолько облажаются в Манчестере, что Прайс решит вернуть их домой. Кто мог знать, что спокойный и милый Хоранги окажется смертоносным дьяволом, способным остановить в одиночку целую армию. Кто мог знать, что сумасшедший альфа, взглянув в глаза похищенной им девушки, учует в ней свою истинную и перестанет подчиняться приказам.

Ласвелл не удалось отомстить так, как она того хотела. Киган решением главы вернул захваченные фабрики прежним владельцам. Кейт должны были казнить. Я ждала этого приговора со скребущим неприятным чувством внутри. Хоть она и принесла много боли моей семье, чисто по человечески я могла ее понять. И мне было ее жаль. Потому что она пережила то, что вынуждены терпеть тысячи таких же омег в этом мире, находящихся под владением альф. Потому что на ее глазах убили ее любовь. А испытать подобное не пожелаешь и врагу. Теперь, встретив Джонни, я это знаю точно. Когда умирает тот, кого ты любишь, от тебя остается лишь пустая оболочка, продолжающая дышать по инерции. Сломанная и неживая.

Я испытала искреннее облегчение, узнав, что премьер-министр Говард вмешался в дело и забрал Кейт под свою опеку, поместив ее в закрытый пансион в графстве Кент. Может быть там она сумеет обрести покой. Даже после всего, что она сделала.

Шепард не смог перенести все стоически. На самом деле, он сильно сдал и постепенно передает управление компанией Саймону, сосредоточив все свое внимание на попытках наладить отношения с дочерьми. Прайс восстанавливает бизнес с помощью Джонни, который теперь настолько занят делами, что у меня начинает формироваться навязчивое желание запереть его в нашем пентхаусе и не выпускать оттуда до следующего столетия. Райли и Никто не примирились. По правде, я и не ожидала этого от двух сумасшедших придурков. Но ради Малии и Айрин они пытаются держать себя в руках. Узнав о том, как Ласвелл манипулировала Никто, и о том, кто является настоящим виновником всех бед, Саймон стал спокойнее. Можно сказать, что теперь у них холодный нейтралитет. Что касается меня, я с уверенностью могу сказать, что получила все, чего только могла хотеть. Потому что я выхожу замуж за самого идеального альфу во всей вселенной.

— Ну вот, все готово. — визажист удовлетворенно вздыхает, отступая в сторону.

Я поворачиваюсь к девчонкам, которые пищат от восторга.

— О, ты такая красивая...

— Принцесса из сказки...

— Ой, заткнитесь, — перебиваю их, посмеиваясь, и они синхронно фыркают. — Пора выходить.

— Ты еще успеваешь сбежать. Подумай, всю жизнь провести с моим придурком-братцем. — выдает Малия.

Айрин хихикает, я же закатываю глаза, улыбаясь. Точно нет. Ни за что не сбегу теперь, когда все мои мечты сбываются.

Мой папа умер давно, когда я была еще совсем маленькой, поэтому к алтарю меня ведет отец Джонни. Мы с Прайсом идем по проходу между лавками в богато украшенном праздничном зале. С потолка свисают невесомые прозрачные шифоновые полотна, серебряные ленты и мерцающие золотым блеском шары. Повсюду миллионы цветов, наполняющих воздух своим опьяняющим ароматом. Гости, наши родные и близкие люди, наши друзья и коллеги, провожают меня восхищенными взглядами. Мама, сидящая впереди, утирает кружевным платочком слезы. Я хочу уделить им всем внимание, поблагодарить за то, что разделяют сейчас со мной этот момент. Но не могу глаз отвести от своего альфы, который ждет меня у алтаря в прекрасно сидящем на нем элегантном черном костюме. С улыбкой на губах. И который смотрит сейчас на меня так, словно я богиня, спустившаяся с небес.

— Готова, мелкая? — Джонни берет меня за руки, когда Прайс подводит меня к нему и передает в его владение. — Готова застрять со мной навсегда?

— Да, — отвечаю, смотря в его излучающие теплое серебристое сияние радужки. — Окончательно и безусловно да.

Потому что, что бы ни было раньше, пусть прошлое остается в прошлом. Он мое будущее. И моя единственная истинная любовь.