Не святые

PoV. Малия

— Не. Трогай. Мою. Пару.

Голова раскалывается. Я тихо стону, приходя в себя и прикасаясь пальцами к своему лбу, который пульсирует тупой ноющей болью. Чуть ниже линии роста волос нащупываю шишку и морщусь от неприятных ощущений. Что за сука меня так приложила? Слышу угрожающее рычание Никто, а затем кто-то недовольно цокает языком. Какой-то непонятный щелчок, шипение. Мой истинный тихо скулит, и я подбираюсь, пытаясь встать с пола, на котором лежу животом. Опираюсь на дрожащие руки. Голова кружится. Перед глазами пляшущие черные точки. Не могу ничего рассмотреть. Что с Никто? И где Алекс?

— Ну, ну... Тихо... Не дергайся, — слышу все тот же женский голос, что и за секунду до моей встречи со стеной. — Ты же мой хороший щеночек? Ты же не будешь меня разочаровывать?

— Н-нет... Не надо, — Никто тяжело дышит. Слышу панику в его голосе, и все внутри меня взрывается злостью. — Не надо огня. Я все сделаю. Просто... Просто не трогай ее.

— Конечно ты все сделаешь. Ты же послушный щенок, да? Ты же благодарен мне? Ты помнишь, как я тебя нашла после того, что с тобой сделал Захаев? Как я лечила твои ожоги, как заботилась о тебе? Ты же не хочешь испытать это снова? Огонь — это больно.

Никто воет. Мои ноздри заполняет запах, который поначалу не могу осознать, а потом словно вспышка приходит понимание. Так пахнет жженая плоть. Дикая смесь эмоций помогает мне наконец-то сесть на полу и восстановить способность ориентироваться в пространстве. Тяжело дышу от усилий, окидывая взглядом помещение. Я все еще в той же галерее, по которой мы с Алексом шли перед нападением. Своего бету вижу в бессознательном состоянии лежащего у стены под колонной. Его грудь равномерно вздымается, когда он дышит, и я выдыхаю от облегчения. Живой. Поворачиваюсь медленно к дальнему углу комнаты, самому темному и отгороженному покореженными остатками рояля. Оттуда слышится возня и тихий скулеж, и я всматриваюсь и сглатываю желчь во рту от взрывной ярости, которая вспыхивает во мне мгновенно, затмевая все остальные чувства.

Вижу Никто, который стоит на коленях перед женщиной лет сорока пяти, что одета в классический синий брючный костюм и туфли-лодочки на каблуках. Ее русые волосы увязаны в элегантный пучок на затылке, в ушах поблескивают золотые серьги, и вся она излучает изысканность. Тем более шокирующе смотрится в ее изящных руках с надетыми на пальцы массивными кольцами газовая горелка, которой она сейчас опаляет кожу моего альфы на его массивном предплечье. Тело Никто трясется, глаза закатываются, он падает вперед, опираясь ладонями на грязный пыльный пол, и его пальцы судорожно царапают древесину, оставляя на ней глубокие борозды.

Молодую девушку с черными волосами, спускающимися до самой талии в длинном до лодыжек белом кружевном платье, что сидит в углу и листает какую-то книгу, напевая себе под нос, даже не сразу замечаю. Да и не до нее мне. Лишь отмечаю на периферии сознания ее присутствие, а все мысли сосредоточены только на истинном и его боли, которую чувствую сейчас как свою собственную. Не понимаю, почему не сопротивляется этой суке. Он же альфа. Он же сильнее. В голове всплывают ее слова. "После того, что сделал с тобой Захаев". Соединяются в одну картину со шрамами от ожогов на его лице и теле. Наверное он пережил страшные пытки и теперь панически боится огня. И этот страх позволяет ей управлять им. Держать в подчинении.

— Нет... Нет, Кейт... Не надо... Не надо огня. Я буду послушным. Я буду хорошим. Не надо... — Никто скрючивается на полу.

Вижу, как дрожит его тело. Широкие плечи сжимаются в попытке спрятаться. Я рычу от гнева. Никакая тварь не имеет права издеваться над моей парой. Адреналин шарахает в кровь, и мое тело, подпитанное им, перестает чувствовать усталость и болезненные последствия от удара головой. Только злость остается, что толкает меня вперед. Я вскакиваю, подбегая к русоволосой, и дергаю ее за руку, выбивая из нее горелку. Голубые глаза расширяются от удивления, а затем она презрительно фыркает.

— От тебя столько проблем, вредное потомство Прайса.

Яростно смотрю на нее, приседая перед Никто, и он тут же обхватывает ладонями мои колени, утыкаясь в них головой и прерывисто дыша. Глажу его по спине успокаивающе, пока бешеная омега делает пару шагов вокруг нас, стуча каблуками и изучая внимательным взглядом.

— Ты кто такая, блять? И что тебе от него надо? — говорю сквозь стиснутые зубы.

Она усмехается, останавливая движение.

— О, я не представилась? Как невежливо. Кейт Ласвелл.

— Что? — я замираю. Я помню это имя. Не знаю, почему до сих пор помню, но это так. Омега Гершеля Шепарда. Мать Айрин. — Ты пропала много лет назад.

— О, ты помнишь, да? Как мило. Ты была такой маленькой надоедливой мразью. И сейчас не лучше.

— Что тебе нужно от Никто? — не реагирую на ее оскорбление.

На самом деле я слишком ошеломлена сейчас, и не понимаю совсем, каким образом мать Айрин оказалась здесь. Где была все эти годы. И как она замешана во всем этом.

— От этого милого щеночка с бракованными мозгами? — Кейт склоняет голову к плечу. — Только одно. Чтобы он делал то, что ему велено.

— Да чего ты вообще хочешь?! Психопатка невменяемая!

— Я психопатка? — она смеется. — Кто бы говорил. Не я трахаюсь с монстром, который терроризирует мою семью. А чего я хочу? Ну это совсем просто. Мести. И ты, деточка, мне мешаешь.

Ласвелл внезапно быстро наклоняется, хватая меня за волосы и оттаскивая от истинного. Я визжу, елозя ногами по полу. Перед глазами вспыхивают искры от боли. Вижу, как резко вскидывает голову Никто, обнажая клыки в угрожающем рычании, и его радужки загораются алым.

— Ну нет, не надо. — разочарованно хмыкает Кейт, продолжая дергать меня за волосы так сильно, что мне кажется, что она сейчас снимет мне скальп, и подбирает с пола горелку, щелкая пьезо поджигом. Никто встряхивается и тихо шипит, а она продолжает. — Ты же не хочешь, чтобы личико твоей пары украсили такие же шрамы, как и у тебя?

Я кричу и извиваюсь. Никто бросается вперед, и сумасшедшая омега направляет огонь на него. Понимаю, что сейчас произойдет что-то страшное, потому что столкновение навязчивой фобии и угрозы истинной паре способно отправить за грань даже менее психопатичного альфу. И мир и правда погружается в хаос, но совсем не так, как я думала. Тишину заброшенного поместья внезапно взрезают оглушающие звуки выстрелов, автоматных очередей и криков солдат снаружи.

— Какого хрена? — бормочет растерянно Кейт надо мной, слегка ослабляя хватку, а Никто одним неуловимым смазанным движением отталкивает ее от меня так, что она впечатывается в стену, сползая по ней и теряя сознание, и обхватывает меня руками, закрывая собой.

Цепляюсь за него, не понимая, что происходит. Все слишком быстро. Вижу мелькающие за окнами силуэты людей Никто и других бет. От попадания пуль еще оставшиеся целыми стекла в этом крыле особняка вылетают из рам и рассыпаются острыми осколками по полу. Мой альфа рычит и начинает тащить меня к выходу, продолжая прикрывать своим телом.

— Ник, стой! — я почти ору из-за необходимости перекрикивать творящуюся вокруг какофонию. — Я не могу бросить Алекса. И ее нельзя бросать тоже!

В творящемся безумии я почти забыла о молодой девушке, про которую вероятно и говорил мне тогда Келлер. Бросаю взгляд на тоненькую фигурку, которая согнулась сейчас в углу, обхватив колени руками и уткнувшись в них лбом. Она явно напугана, и я просто не могу оставить ее здесь одну, хоть и не знаю, кто она такая.

Никто не слушает. Не реагирует вообще. Понимаю, что его альфа-инстинкты сейчас полностью доминируют, выводя на первый план потребность оберегать свою пару, и начинаю упираться, пытаясь хоть как-то достучаться до него. Безрезультатно. Тащит меня вперед, как бесчувственная машина.

— Да стой же ты! — шиплю разочарованно и вскрикиваю, потому что меня неожиданно кто-то хватает за плечо, а Никто бьют в грудь с такой силой, что он отлетает назад, падая и проехавшись спиной по полу.

Я вырываюсь и сопротивляюсь. Меня прижимает к твердому торсу, затянутому в бронежилет. Обмякаю, начиная дрожать от переизбытка эмоций, когда слышу над собой голос Джонни:

— Мали, тихо. Это я. Иди за мной. Быстро.

— Что происходит? — шепчу, пока брат мягко обнимает меня за талию, направляя к двери.

— Не сейчас. Двигайся, сестренка.

Инстинктивно делаю за ним пару шагов, а потом замираю, как вкопанная, потому что даже сквозь трескотню выстрелов и окружающий гам слышу сзади яростное рычание и звуки ударов. Поворачиваю голову, сердце обрывается в груди. Саймон, словно бешеный маньяк избивает Никто, и я дергаюсь и толкаю Джонни, пытаясь вырваться из его хватки.

— Ты ебанулась? — шипит он, сжимая меня сильнее, и я раздраженно вскрикиваю, пиная его по голени.

— Отпусти! Отпусти, блять! — извиваюсь, слыша сдавленный стон над ухом. — Саймон, перестань!

Брат не останавливается. Продолжает наносить методичные удары, от силы которых простой бета наверняка бы уже умер. Никто же только зло рычит, слизывая с разбитых губ кровь. Саймон впечатывает кулак ему под ребра и хватает за волосы, наклоняя и пару раз ударяя коленом в лицо. Никто встряхивается, блокируя его ногу, и бьет локтем в горло, но брат перехватывает его руку так, что я слышу хруст костей, и ступней лупит его по голени. Никто падает на колени. Саймон толкает его на пол и достает пистолет, направляя на мою пару.

— Сай! — я кричу. Паника захлестывает меня, заставляя сердце стучать в сумасшедшем сбивчивом ритме. Как можно жить без истинного? Как я смогу жить, если моя душа умрет? — Джонни, отпусти!

— Мали, да что за... — Соуп не успевает договорить.

Я делаю то, что никогда не думала, что мне придется сделать. Изо всей силы бью его кулаком в лицо. Джонни выпускает меня и отшатывается, закрывая ладонями кровоточащий нос. А я бегу к Никто, который лежит на полу и встряхивает головой, пытаясь сфокусироваться, и обнимаю его, закрывая собой от выстрела.

— Ты какого хуя творишь? — Саймон недоверчиво рыкает, делая шаг ко мне.

— Он мой истинный! — кричу на него, вжимаясь в Никто еще сильнее. Вижу, как брат растерянно опускает пистолет. И вижу, как начинают мигать глаза моего альфы, постепенно переставая светиться и становясь убийственными. И я наверное окончательно сошла с ума, потому что хватаю Хищника за шею и встряхиваю его. Того самого Хищника, который чуть не задушил меня, и который хладнокровный киллер. И ору, смотря, как сосредотачивает на мне свой ледяной взгляд. — Не смей, блять, убивать моего брата! Хоть пальцем его тронешь, я сама тебя кастрирую! Прекратите, блять, вы оба немедленно!

Никто немигающе смотрит на меня пару мгновений, а затем встает одним плавным движением, поднимая меня за собой и положив ладонь мне на поясницу защищающе. Выдыхаю облегченно и тут же зло вскидываюсь от угрожающих слов Саймона, который проводит рукой по волосам, продолжая другой держать пистолет у бедра.

— Все равно его урою. За то, что он сделал, он не жилец.

— Попробуй только. — бросаю на него гневный взгляд, прижимаясь поближе к своему психу и обнимая его за талию. — Я серьезно, Сай. Сначала меня убьешь, понял?

— Ты нихуя не знаешь, что он сделал! — Саймон орет, его радужки наливаются алым.

— Ты тоже не знаешь! Это не он виноват! — я перебиваю его, и мы яростно смотрим друг на друга, пока галерея начинает заполнятся рослыми альфами в классических костюмах и один из них с темными волосами и прозрачно-голубыми, словно горный лед, глазами, проходит вперед с выражением уверенного превосходства на идеально красивом лице.

— Сегодня здесь никто не умрет. — говорит авторитетно, обозревая устроенный нами бардак ленивым взглядом, засунув руки в карманы. — Это дело переходит под управление совета Шотландии.

— Я омега премьер-министра Говарда и требую доставить меня в Лондон. — Ласвелл неуклюже поднимается с пола у окна.

Не знаю, когда она пришла в себя, но вижу, как дрожат ее руки, когда она поправляет ими прическу, пытаясь казаться уверенной.

— То, что ты трахалась с министром, не делает тебя неприкасаемой. — отбривает пренебрежительно брюнет, взгляд которого останавливается на девичей фигурке, застывшей в углу помещения.

— Не смей! — Кейт орет и дергается в руках двух мгновенно скрутивших ее альф. — Киган, не трогай мою дочь!

Голубоглазый альфа усмехается и приседает перед девушкой, отводя пальцами пряди черных волос от ее лица.

— Ты не в том положении, чтобы указывать главе, Кейт. — цокает тихо языком, легко касаясь костяшками пальцев щеки ее дочери. — Пойдешь со мной, милая?

Он произносит мягко, а затем мы все вздрагиваем, потому что эта маленькая хрупкая девчонка, смотрящая на Расса огромными оленьими глазами, начинает визжать так пронзительно, что если бы в окнах еще оставались стекла, они бы точно сейчас все вылетели от звуковой волны.

— Отойди от нее. — Никто неожиданно прерывает свое молчание. — Тея боится альф.

— Ну отлично! — саркастично выдает Киган, поднимаясь на ноги и встряхивая головой. — Кроме того одноногого дохляка без сознания бет здесь нет! Как заставить ее заткнуться? Может твоя омега ее успокоит, а?

Никто суживает глаза, притягивая меня крепче к себе, а Расс раздраженно фыркает, растрепывая пальцами волосы.

— Сумасшедший дом, — бормочет глава себе под нос, почти заглушенный воем Теи.

— Эй, jag-eun baensi (маленькая баньши), — молодой азиат в сером костюме и черной маске на лице опускается на колени перед ней, и она затихает тяжело дыша. Узнаю в нем Хоранги. Корейца, с которым мы виделись на приеме у Шепарда в самом начале всего этого бреда. — Ты не любишь альф, да?

— Альфы зло. Плохие. Плохие. Злые. Альфы злые. — Тея произносит охрипшим от крика голосом, и Хоранги хмыкает весело, услышав ее утверждение.

— Да, правда. Альфы плохие и злые. Но тебе не нужно бояться. — он достает пистолет и переводит его в боевое положение, протягивая ей рукоятью вперед. — Вот, возьми. Тебе просто нужно нажать на курок и попасть вот сюда. — он постукивает пальцами по своей груди, пока она забирает оружие медленно, смотря в его глаза. — Теперь ты сможешь защитить себя, да?

— Да. — Тея кивает, успокаиваясь и крепко сжимая в руках холодный металл, и Хоранги встает, протягивая ей ладонь.

— Давай я провожу тебя в какое-нибудь более приятное место.

— Тея, нет! Не верь ему, — Ласвелл дергается в руках удерживающих ее альф, и Киган недовольно морщится. — Помни, чему я тебя учила, альфы зло!

— Уведите, — бросает Расс отрывисто, и сопротивляющуюся Кейт уводят.

Уходит и Хоранги, держа за руку Тею, которой тихо рассказывает что-то, пока она доверчиво держится за его ладонь, продолжая сжимать в другой пистолет. Все еще бессознательного Алекса уносят к машинам, а Киган поворачивается к нам, окидывая изучающим взглядом.

— Я бы должен твоего психа в наручники заковать, маленькая мисс Прайс. — произносит задумчиво, глядя на Никто.

— Удачи, — я фыркаю, совсем не впечатленная. Скорее ад замерзнет, чем Хищник позволит себя связать. — Он тебе глотку вырвет перед тем, как ты это сделаешь.

— Как грубо, — Расс смеется и проводит языком по клыкам. — А что, он у тебя говорить не умеет?

— Не умеет. Умеет шеи сворачивать. — отвечаю, слыша, как мой альфа тихо хмыкает, явно позабавленный моей дерзостью.

Сумасшедшая я идиотка и правда. Но только такая и могла понравится этой хладнокровной смертоносной личности моего истинного настолько сильно, чтобы он даже сдержал ради меня свою неуемную жажду убийств.

— Мило, — глава продолжает смеяться, взмахивая рукой своим людям и они начинают перемещаться к машинам, пока в особняке не остаемся только мы с Никто, Расс и мои братья. — Вы свободны до вечера. Можете посетить больницу и привести себя в порядок. А затем жду на совете. Буду решать, что делать с вашим дерьмом. И не поубивайте друг друга до этого времени.

Киган выходит, и мы тоже двигаемся за ним. Хмурые Джонни с Саймоном не сводят с меня недовольных взглядов, и я давлю желание показать им средний палец, пока залезаю на заднее сидение джипа, устраиваясь под боком своего альфы. Усталость наваливается на меня как бетонная плита, и я почти засыпаю в оберегающем кольце его рук, опустив голову ему на грудь и слушая размеренное биение его сердца. Напряжение последних недель постепенно отпускает. Если в дело вмешался глава альф Шотландии, значит все точно решится, так или иначе. Осталось только выяснить, зачем Кейт было все это нужно. И еще вправить мозги одному невыносимому блондинистому исчадию ада, чтобы он и думать забыл о планах на убийство моего любимого психа.