Не святые

PoV. Кира

— Зачем тебе твой пижонский пентхаус, если ты постоянно торчишь у меня? — потягиваюсь всем телом, и Соуп смеется, придвигая меня ближе, так что я опираюсь спиной на его грудь, а потом оставляет поцелуй на моем обнаженном плече. — Что ты ржешь, идиотина? Если он тебе не нужен, я его продам и куплю себе частную клинику.

Вздрагиваю от мурашек и ахаю, когда его губы накрывают местечко под ухом, слегка оттягивая кожу, а рука сжимается на моей груди, начиная нежно разминать мягкую плоть. Говорю несерьезно на самом деле, плевать мне на его имущество и деньги, мне просто слишком сильно нравится его дразнить теперь, когда знаю, что он целиком и полностью в моей власти. И когда готов дать мне все, что я захочу, и преподнести весь чертов мир мне в подарок.

— Я куплю тебе клинику, мелкая. — Джонни шепчет, скользя языком по моей шее и подтверждая то, что я и так знаю теперь абсолютно точно – мой альфа намерен исполнить любое мое желание. — По клинике в каждом долбанном городе Шотландии.

— А может во всем мире? — хихикаю, сдвигаясь к нему ближе и ерзая ягодицами по его эрекции.

— Во всей гребанной вселенной. — шипит от возбуждения, впиваясь пальцами в мою задницу и направляя мои движения.

— И тогда я буду так занята на работе, что на тебя времени не останется. — смеюсь уже в голос.

Соуп недовольно рычит, рывком подминая меня под себя и вдавливая животом в кровать.

— Я не в приоритете, да? — резко двигает тазом, насаживая меня на свой член, и я раздвигаю ноги шире и стону от удовольствия. — Ты напросилась, мелкая.

Я тяжело дышу, комкая простыни пальцами. Джонни ускоряет фрикции, его бедра шлепают о мои ягодицы, а мое влагалище пошло хлюпает от каждого толчка, потому что я теку от него, как Ниагарский водопад.

— Мой альфа недоволен? — я прогибаюсь в спине, давая ему войти глубже, и он рыкает, начиная трахать меня более грубо.

— Очень. — стискивает пальцы на моем горле, и у меня плывет перед глазами от наслаждения, которое во мне пробуждает этот его властный жест. — Ты просто умоляешь о наказании.

— Я могу умолять о прощении.

— О, да?

Толчок, еще один внутрь меня. Интенсивнее. Сильнее. Я скулю и хныкаю. Я подаюсь ему навстречу при каждом проникновении, чувствуя, как сжимается в спазмах мое влагалище на его члене, приближая меня к оргазму. Его эмоции сплетаются с моими. Похоть. Голод. Обладание. Поклонение. Никогда не привыкну к тому, насколько это остро и горячо. И как это возносит меня каждый раз до небес.

— О, да... — стону и мычу, одновременно отвечая на его вопрос и поощряя не останавливаться. — Да, я прошу... Прошу... Черт...

— Умница, — Джонни довольно усмехается, продолжая удерживать ладонью за горло и скользя губами по моим плечам. — Хорошая девочка.

Перед глазами темнеет. В ушах начинает шуметь, а низ живота скручивает спиралью возбуждения. Его низкий, хриплый, рычащий голос. Его слова. "Хорошая девочка". Черт, это сводит меня с ума.

— Повтори. — дышу рвано, едва могу говорить. Все тело напрягается, а мышцы искрят от зашкаливающего удовольствия. — Скажи это еще раз.

— Хорошая девочка. — я ощущаю, как его губы подрагивают в улыбке на моей коже. Он входит особенно глубоко, вознаграждая меня за послушание. Его руки сжимаются на моих бедрах, удерживая меня неподвижно, пока он берет меня интенсивными грубыми толчками. И его дыхание обжигает мне шею, когда он шепчет греховно и властно. — Ты моя хорошая девочка. Моя и только моя.

Этого достаточно. Я выгибаюсь и кончаю. Мир вокруг исчезает, все пропадает на время, затмеваемое огненным кайфом, струящимся по моим венам. И еще одним оргазмом, который я получаю, чувствуя, как он гортанно стонет, прикусывая мое плечо и высвобождаясь внутри меня. Удовольствие, усиленное во сто крат, потому что мы делим его на двоих. Его чувства во мне. И мои в нем. Лучшее, что я когда-либо испытывала.

— Блять... — выдыхаю, обмякая на простынях и расслабляя удовлетворенное гудящее тело.

— Пиздец... — согласно бормочет Джонни, сдвигаясь с меня и растягиваясь рядом, пытаясь отдышаться. — Я уже говорил тебе, что ты божественна?

— Миллион раз, склеротик. — фыркаю и взвизгиваю от легкого шлепка по ягодице.

— Наглая мелкая забыла, как только что извивалась подо мной и обещала вести себя хорошо?

— Джонни... — тихо смеюсь, наблюдая, как мгновенно смягчается его взгляд, а ладонь проходится нежной лаской по месту удара. В душе расползается довольство. Как бы он ни хотел, он не может мне долго сопротивляться. Улыбаюсь, устраиваясь на его груди, и, положив подбородок на сцепленные пальцы, смотрю в его светящиеся радужки. — И вот ты снова милый котенок...

— Котенок, да? — Соуп хмыкает, закатывая глаза, и хватает меня за затылок, заставляя  приблизиться вплотную к его лицу. — Не стоит дразнить зверя, которого только что приручила, мелкая.

— Котенок, да... — шепчу и прижимаюсь губами к его губам. Сладко. И захватывает дыхание. Когда проходится языком по моей нижней губе и скользит им в мой рот, целуя нежно и медленно, я полностью растворяюсь в нем. И с каких пор я успела стать такой одержимой? — Что будем делать?

Спрашиваю, отстраняясь от поцелуя, потому что в последнее время мы из постели не вылезаем. Не то чтобы я жаловалась. Я чертовски довольна, если честно. Но у него же там какие-то проблемы в бизнесе. И в семье тоже. Не хочу, чтобы он отставлял свою жизнь на второй план из-за меня. Вижу, как хмурится. Понимает, что я хочу заставить его вернуться к насущным вопросам. Понимает, что я права. Но инстинкты заботы о своей паре у альфы всегда бегут впереди мозга. Поэтому ему не нравится то, что я подразумеваю. Вздыхаю. Знаю, что не смогу с ним ссориться сейчас, потому что... Ну он мой. И этим все сказано.

Нашу игру в гляделки прерывает телефонный звонок, и Соуп сразу же напрягается, взглянув на экран.

— Что? — я тоже начинаю нервничать, и он успокаивающе опускает руку мне на поясницу.

— Брат. — поясняет коротко и добавляет уже в трубку сосредоточенно. — Слушаю.

И его глаза мгновенно темнеют и наливаются алым, когда впитывает то, что ему говорит на том конце незнакомый пока мне альфа. Ощущаю холодок в позвоночнике. Странное предчувствие, которое только усиливается от того, как стискивает челюсти Джонни, и как сильно его пальцы впиваются сейчас в мою кожу.

— Блять, нахуй! — он матерится сквозь зубы, и я инстинктивно кладу ладонь ему на щеку, пытаясь утешить. Сглатываю, когда склоняется к моему прикосновению, закрывая глаза. — Давай в Королевскую. Да, у меня там свой врач. Подъедем, как только сможем. Давай без этого, блять. Потом решим.

Джонни сбрасывает звонок, и я слышу глухое злобное рычание в его груди, от которого покрываюсь мурашками. Не потому, что боюсь. Ни при каких обстоятельствах я бы не испугалась его. А потому что понимаю, что случилось что-то хреновое. Усаживаюсь прямо, смотря на него, когда поднимается одним рывком, начиная натягивать на себя боксеры и джинсы с черной футболкой.

— Нужно ехать, малыш. — говорит все еще хмуро, и я тоже слезаю с кровати, доставая из комода белье, а затем влезая в жемчужно-серый спортивный костюм. — Девушку Саймона ранили. Очень серьезно. Он всю больницу разнесет и сам вздернется, если с ней будет плохо... Лучше, чтобы ты была на операции. Может он будет поспокойнее, зная, что с ней кто-то из семьи.

— Пиздец... — я шепчу онемевшими губами, в быстром темпе спускаясь за ним к машине.

Руки начинают дрожать. Я не знаю его родных. Не знакома с его братом и этой девушкой, которая сейчас в беде. Но это его близкие люди. А значит они важны и для меня тоже. И у меня душа болит из-за того, что он переживает сейчас. И из-за того, что Саймон страдает. И из-за сочувствия к его девушке и желания помочь. И где-то глубоко внутри под сотней слоев тревоги и беспокойства во мне рождается моя собственная звездная вселенная. Он сказал "кто-то из семьи". Он считает меня семьей, Боже...

Мы нарушаем все мыслимые правила дорожного движения, пока Джонни ведет на предельной скорости переливчато синий FERRARI 296 GTS Spyder, втапливая педаль газа в пол и буквально через двадцать минут тормозя у главного входа в госпиталь Королевы Елизаветы.

Холл уже полон угрюмых бет, с отчетливо выделяющимся под куртками оружием. Мы проходим мимо них быстро, они дисциплинированно расступаются перед моим суровым альфой, который ведет меня сквозь толпу, придерживая за спину сильной рукой. Вижу в комнате для посетителей высокого хмурого азиата в небрежно расстегнутом пиджаке и тканевой маске, скрывающей нижнюю часть его лица. А еще накачанного блондина в кожанке и с испачканными в крови руками, который меряет пространство шагами, словно тигр, запертый в клетке.

— Шепард звонил. Будет здесь через час. — светловолосый останавливается, замечая нас с Джонни, и я вздрагиваю от безысходной тоски, тлеющей во взгляде его карих глаз.

— Ебанный пиздец, — вздыхает Соуп, проводя ладонью по волосам. — Он тут армагеддон устроит.

— Так, давайте без судного дня обойдемся. — я вмешиваюсь, стараясь звучать уверенно. — Здесь хорошие хирурги. Мы сделаем все, что в наших силах. Просто подождите немного. Хорошо?

Смотрю на мужчин, которые провожают меня взглядами, когда я выхожу из комнаты и иду в ординаторскую. Переодеваюсь быстро. Айрин – Джонни рассказал мне в дороге, как ее зовут и чья она дочь – уже увезли в операционную, и я, обработав и продезинфицировав руки и надев стерильные перчатки и маску с одноразовым халатом, вхожу туда и вижу сосредоточенную и слаженную работу команды докторов. Я конечно не могу участвовать в операции. Эмоциональная вовлеченность – это препятствие в работе. Хирурги никогда не оперируют сами родственников, друзей и близких. Но я нахожусь рядом, как и обещала Джонни. И с каждым часом чувствую, как все больше и больше мрачнеет атмосфера вокруг. Даже сюда долетают отголоски энергетики альф, сидящих внизу.

Операция сложная. Айрин потеряла много крови, и ее сердце останавливается несколько раз. Нам удается его запустить, и волны удушающей тьмы, исходящие от ее альфы, который чувствует ее боль, и клубящиеся по больнице, немного слабеют. Когда мы заканчиваем, я спускаюсь вниз усталая и выжатая, как и хирурги, совершившие невозможное там, в операционной. Прошло около двадцати часов. Я вымоталась не столько физически, сколько эмоционально. Поэтому еле стою на ногах, заходя в комнату ожидания и натянув по пути белый халат поверх зеленой формы. Саймон все еще там. Как и сосредоточенный азиат. А еще я вижу лысого альфу в возрасте. Видимо отца Айрин. Убийственно яростного и жуткого. Глаза которого мечут молнии и обещают мучения всем присутствующим.

Позволяю себе на секунду расслабиться в кольце рук Джонни, который обнимает меня, прижимаясь губами к моему виску, а затем выхожу вперед, глубоко вдыхая и собираясь с силами.

— Операция прошла успешно. — говорю то, что светловолосый альфа и так уже знает наверняка. Я ощущала его энергетику там, и понимаю, что он может на расстоянии чуять эмоции Айрин, потому что их связывает метка. Вижу, как темнеют его глаза. Каким-то шестым чувством он осознает, что это еще не все. И я продолжаю. — У нее была сильная кровопотеря. Проникающее ранение привело к повреждению внутренних органов и серьезному кровоизлиянию в забрюшинном пространстве. Нам удалось стабилизировать состояние. Но из-за того, что пуля спровоцировала маточное кровотечение и травму... Возможно Айрин не сможет в будущем иметь детей...

Произношу последние слова приглушенно. Спазм сжимает горло. Мне так чертовски жаль сейчас... Джонни успевает обнять меня и закрыть собой. Прячу лицо у него на груди, слыша, как вылетают стекла, дрожат стены и вокруг воцаряется хаос от сошедших с ума аур Шепарда и Райли, которые погружаются в ярость.