Не святые

PoV. Айрин

Мы с Райли спускаемся по лестнице с коваными витыми перилами на первый этаж. Сумку с моими вещами беты забрали перед этим и унесли в машины. Да и вещей у меня здесь не то чтобы много было. Мы пробыли в этом уютном маленьком особняке всего неделю. Если что-то и забыла, потом куплю новое, так что плевать. Внутри непонятная мне дрожь. Прежде всего потому, что не знаю, как отреагирует отец на мои отношения с черепастым идиотом. А то, что у нас с ним отношения, даже и мне самой уже стало понятно. Он не отвяжется, да и я пристрастилась к нему. Подсела, словно на наркотик, и не собираюсь на реабилитацию. Он мне нравится, даже если бесит до дрожи. Нравится настолько сильно, что я готова уступать и идти на компромиссы, чего ранее за мной не наблюдалось никогда.

Широкоплечая фигура Саймона в кожанке и синих джинсах смещается в сторону, когда он отходит раздать указания нашим людям, и я замечаю Хоранги, стоящего посреди холла в идеально выглаженном сером костюме и черном пальто поверх него. На лице неизменная маска, но по глазам вижу, что улыбается мне. Лучики морщинок расходятся от уголков глаз, придавая ему почти добродушный вид. Хороший он все таки парень. Хоть я и видела, что нравлюсь ему, и он охотно поддерживал наш флирт, но выбор мой принял спокойно и без вопросов. Наверняка ведь слышал то, что мы творили с Райли в нашу первую ночь здесь. Да и запах его на мне учуял точно. Но несмотря на это слова мне не сказал и продолжал общаться ровно и вежливо.

Вздыхаю. Вот почему в жизни всегда так? Встречаешь прекрасного принца, а влюбляешься в какого-то лютика-ебанутика. Нет справедливости нигде.

— Привет, Хори. — подхожу к Киму, и тот окидывает мягким взглядом мое тело, скрытое плотной тканью синего тренча.

— Привет, — отвечает, наблюдая, как я заправляю за ухо волосы. — Готова возвращаться?

— Не знаю. — отвечаю честно, потому что за эти дни странно сблизилась с этим скрытным азиатом, который поначалу вызывал во мне только неловкость. — Малию еще не нашли. Никто продолжает нападать. Я боюсь. У меня плохое предчувствие.

— Не бойся. Мы же рядом. — Хоранги протягивает руку и проходится по моему предплечью в успокаивающем жесте. — Я не уеду, пока не разберемся со всем этим.

— Спасибо. — отвечаю сдавленно.

Присутствие долбанного Райли ощущаю кожей, когда подходит со спины и притягивает к себе поближе, обхватив рукой за талию. Собственник хренов. Хорошо хоть, что не огрызается на Кима. Чувствует наверное, какой я ему скандал закачу, если подобное произойдет. И вообще замечаю, что в последнее время он старается сдерживаться. Контролирует дикую ярость и ревность, кипящую у него под кожей. Не грызется с окружающими, как бешеный пес. Приятно думать, что это из-за меня. И если он хочет изменить что-то в своей жизни, значит я и правда что-то для него значу.

— Давайте уже выдвигаться. — хриплый голос Саймона над моим ухом вырывает меня из мыслей.

Хоранги согласно кивает в ответ:

— Беты на позициях. Вроде бы все тихо.

— Хорошо. — Райли шагает к двери, продолжая держать меня рукой. Морщусь, не в силах избавиться от какого-то непонятного зудящего чувства внутри. — Поедем по объездной. Это дольше, но безопаснее. Майерс впереди с двумя машинами. Потом мы с Айрин. Ты замыкающим.

— Не согласен. — Ким хмыкает сзади, и я слышу, как Саймон раздраженно скрипит зубами. — Более целесообразно ехать в одной машине. Если с одним из нас что-то случится, другой сможет обеспечить безопасность Айрин.

Пока эти двое продолжают спорить, я окидываю взглядом группу черных джипов, стоящих полукругом перед домом. Беты сосредоточенно снуют рядом с ними, рассаживаясь по местам. Дом окружают плотные ряды высоких деревьев, подъездная дорога тонет в полумраке, а бледный диск луны над нами освещает все призрачным холодным светом. Ежусь от жуткой атмосферы и чертыхаюсь себе под нос. Долбанный Никто. Настолько запугал меня, что теперь мои взвинченные нервы шалят и заставляют чувствовать то, чего на самом деле нет.

— Послушайте... — прерываю дискуссию двоих альф, защитные инстинкты которых не дают им заткнуться и просто решить уже наконец что делать.

Не успеваю закончить фразу. Потому что ночную тишину спокойного сонного предместья внезапно взрезает странный треск, источник которого я не успеваю осознать. И начинается хаос.

— Автоматы! — орет Саймон, дергая меня на себя и закрывая своим телом. Понимаю, почему эти гулкие щелчки казались такими знакомыми. Нас обстреливают. Задыхаюсь от прозрения. В горле мгновенно пересыхает от ужаса и паники. Внутренности скручиваются в тугой комок, и я вжимаюсь в грудь своего альфы, энергетика которого тут же вырывается на свободу удушающим черно-багровым облаком. — Уходим, блять! Возвращаемся в дом!

Вижу боковым зрением, как рассыпаются по территории наши люди, приседая за машинами и стреляя в ответ по неразличимым пока силуэтам солдат русского психа, мелькающим за деревьями.  Голоса и крики тонут в звуке оглушающих выстрелов, и у меня начинает звенеть в ушах.

— Нельзя! — кричит рядом Хоранги, пистолет в руках которого выглядит его органичным продолжением, настолько профессионально он с ним обращается. — Их слишком много. Они нас окружат и перебьют. К машинам, быстро!

— Если они перекрыли трассу, нам пизда. — шипит надо мной Райли, но все же двигает следом за Кимом, продолжая прикрывать меня от выстрелов собой.

— Прорвемся. — кореец зло рыкает, стреляя в упор в парня в камуфляжном костюме и черной балаклаве на голове, который выскакивает перед нами.

Судорожно втягиваю в себя воздух и зажмуриваюсь на мгновение. Наверное у меня шок сейчас. Никогда не видела так близко чьей-то смерти. И даже того подобия света, созданного луной и фарами машин, хватает мне, чтобы я смогла рассмотреть расплывающееся на зеленой куртке алое пятно и отпечатать в памяти эту картину.

— Блять, блять, блять... — чувствую, что меня начинает трясти, и голову сдавливает ледяным обручем.

Вцепляюсь в руку Саймона, пока бегу за ним, пошатываясь на каблуках ботинок.

— Принцесса, успокойся. Тебе нужно...

Вскрикиваю. Райли не успевает договорить. Их слишком много. Людей Никто. И они лезут на нас, как муравьи из всех щелей. Единственный плюс в этом, что автоматы заткнулись, вероятно из опасения зацепить своих в тесной толпе, и теперь вокруг слышно лишь поодинокие пистолетные выстрелы да звуки рукопашной борьбы. Несколько бросаются на нас, и Саймону приходится отпустить меня. От воздействия его энергетики беты вокруг скулят и трясут головами, как побитые щенки. Вижу, как он сворачивает шею нападавшему солдату одним движением и бьет другого кулаком в грудь так сильно, что тот отлетает на пару метров. Мои зубы начинают стучать. Я до жути напугана. Тела вокруг, словно изломанные марионетки, лежащие на земле. Наши ребята, которых я знала, и с которыми разговаривала. Чужие, в масках и униформах. Господи... Сглатываю горечь во рту. Кто-то хватает меня за руку. Визжу пронзительно, смотря в холодные серые глаза в прорезях черной балаклавы.

— Айрин! Блять! — слышу звериное рычание Саймона, который вряд ли сможет мне помочь, потому что нас оттерло друг от друга, и он сейчас на расстоянии нескольких метров и двух десятков чужих смертей от меня.

Не понимаю, откуда у меня берутся силы сопротивляться. Но паника сменяется обжигающей злостью, и я дергаюсь в руках незнакомца, извиваясь и пинаясь. Слышу раздраженное шипение, а потом его внезапно отрывает от меня и подбрасывает в воздух. С тошнотворным хрустом ломается позвоночник, когда его тело ударяется о брусчатку дороги.

— Хори... — выдыхаю облегченно, а Ким перешагивает через труп, притягивая меня к себе.

— Ты в порядке? — его карие глаза внимательно сканируют меня, и я киваю, продолжая дрожать от перегрузки эмоциями. — Давай за мной. Очень быстро.

Спешу за ним по направлению к машинам. Мы точно все здесь умрем. Чертово безумие.

— Хори, там Саймон... — выдавливаю першащим от крика горлом, и Ким косится на меня, продолжая движение.

— Он взрослый мальчик. Справится.

— Да стой же ты... — дергаю его руку, сжимающую моё запястье, и спотыкаюсь на полушаге от внезапного тупого удара в живот.

— Айрин, что?! — Хоранги молниеносно подхватывает меня, когда начинаю оседать на землю.

Пытаюсь что-то сказать, но грудную клетку сдавливает спазмом, пока смотрю на свой живот, на котором ткань пальто медленно пропитывается кровью. Меня что, ранили? Почему мне не больно тогда? Удивляюсь, а в следующую секунду рецепторы обжигает болью, и я вою, смотря в напитанные паникой глаза азиата, который поднимает меня на руки, таща к машине.

— Gamhi jugji maseyo. Gamhi geuleoji maseyo, Ailin. Geuleohji anhseubnida. Nae pum-e issji anh-ayo. (Не смей умирать. Не смей, Айрин. Не так. Не у меня на руках.) — бормочет Ким, запихивая меня на заднее сиденье и внезапно переходя на корейский.

— Я не понимаю, идиот... — выдавливаю глухо, когда агония немного отпускает и сменяется тупой пульсацией в районе живота.

Хоранги коротко хмыкает от моего оскорбления и вздрагивает, когда я морщусь от боли и резко втягиваю воздух сквозь зубы.

— Не умирай. — поясняет отчаянным голосом, а я смотрю сквозь лобовое стекло на еще один отряд солдат, перекрывающих нам выезд на трассу.

— Мы не выберемся... Это конец... — шепчу немеющими губами, сползая по сиденью.

Ким рыкает, нервно проводя пальцами по волосам.

— Если я сорвусь, пусть твой Райли меня пристрелит.

— Ебнулся? — ворчу недоуменно, не понимая, к чему он вообще это выдал.

— Неа. — Хоранги издает невеселый смешок. — У меня проблемы с контролем. Я серьезно. Почему, как ты думаешь, я до сих пор не отпустил энергетику?

— Ааа... — мычу озадаченно, а кореец отталкивается от машины и захлопывает дверь, отрезая меня от внешнего мира. — Какого хрена...

Что значит проблемы с контролем? Да я же чувствовала его ауру раньше, на приеме у отца. Да, она была настораживающей, как зов сирены, но мягкой и осторожной. Что за бред он несет? О, Господи всемогущий... Замираю, переставая чувствовать и боль, и злость, и обреченность, и страх смерти... В глазах темнеет, а волоски на теле встают дыбом, словно наэлектризованные. Наверное так себя ощущают люди, попавшие в эпицентр торнадо, или взрыва атомной бомбы. Тело парализует волной всепоглощающего разрушения. Пульсация темной мрачной силы вспышками накатывает от фигуры азиата, который идёт по направлению к нашим врагам, словно чертов бог смерти. Один за другим те падают на колени и бьются в конвульсиях, стягивая балаклавы и раздирая ногтями лица, и так покрытые кровью, струйками стекающей из носа, ушей и глаз. Морозный озноб проходится по моему позвоночнику, но не могу перестать смотреть на то, как они затихают бездыханно на земле, и как шагает через них Хоранги, похожий сейчас на карающего ангела. И этого смертоносного монстра я называла идиотом... Пиздец...

Краем сознания улавливаю распахивающуюся дверь, и все остальное перестает существовать. Становится трудно дышать и меня обжигает страданием, потому что вижу в янтарных глазах Саймона то, чего никогда до этого не наблюдала, и даже представить себе не могла, что он способен это чувствовать. Страх. Отчаяние. И безусловную вину. Он опускается рядом со мной и бережно перетягивает меня к себе на колени, поддерживая одной рукой мою спину, а второй зажимая рану на животе. Майерс садится за руль и резко стартует с места, лавируя между лежащими вповалку телами  и тормозя лишь ненадолго у поворота на трассу, чтобы подобрать Хоранги, который залезает на переднее сиденье и встряхивается, тяжело дыша, словно после многокилометрового забега. А я не могу оторваться от расплавленного золота радужек своего альфы, который молча смотрит на меня, стиснув губы в тонкую линию. Чувствую, как дрожит его ладонь на моем животе. Протягиваю руку, снимая с него маску, и он не сопротивляется, лишь на мгновение закрывает глаза, когда прохожусь пальцами по его скулам, побледневшим сейчас и играющим желваками.

— В больницу. Как можно быстрее. — командует прерывисто Ким, и Майерс втапливает педаль газа в пол, наконец-то выруливая на скоростную дорогу.

— Ни к чему... — шепчу слабо, и Саймон резко вздыхает, распахивая глаза, в которых плещется острая боль в перемешку со злостью. — Я не доеду все равно...

По правде, я чувствую это... Холод внутри и то, как начинает неметь тело, переставая болеть и погружаясь в оцепенение. Я слишком много крови потеряла. И продолжаю терять с каждой секундой, отсчитывающей последние мгновения моей жизни.

— Доедешь, блять. — шипит Хоранги, ударяя кулаком по приборной панели и зло оборачиваясь к нам. — Naega malhaessjanh-a, gamhi jugji mallago, jjajeungnago wangohan nyeon-a. Naneun dangsin-i pogihal jeongdolo jasin-eul tongjehaji anh-assseubnida! (Я сказал, не смей умирать, раздражающая упрямая стерва. Я не для этого совладал с собой там, чтобы ты просто сдалась!)

— Я же не понимаю, идиот... — повторяю еще раз и слышу в ответ яростное рычание.

А Саймон целует легким касанием мои пальцы, которыми оглаживаю его подбородок, и говорит тихо:

— Не бросай меня, пожалуйста...

Я сглатываю от щемящей нежности, опутывающей мою душу теплыми щупальцами. Мой сумасшедший безумный жестокий альфа просит меня. Не кричит, не злится, не беснуется яростно, а просит, продолжая прижимать к себе так бережно, словно я хрупкая драгоценность в его руках.

— Я люблю тебя... — шепчу в ответ, и он хмурится, встряхивая головой.

— Не говори так. Не говори так, блять, потому что думаешь, что ты умираешь, принцесса.

— Я люблю тебя. — повторяю тверже, видя, как поднимает лицо вверх ненадолго, шумно выдыхая через нос, и снова возвращает ко мне взгляд, полный страдания и нежности. — Люблю. И буду говорить это, пока дышу. Люблю, даже когда бесишь. Люблю, когда ведешь себя, как придурок. Люблю, если ты сам не любишь себя. Люблю, когда другие тебя ненавидят. Люблю до последнего вздоха, даже если он случится сейчас.

— Молчи, дурочка... — он произносит срывающимся голосом, и его пальцы коротко касаются моей щеки, пачкая ее кровью, прежде чем вернуться назад к ране. — Тебе силы нужно беречь.

— Не буду. Потому что я люблю тебя, и хочу, чтобы ты это знал, если я умру... Когда я умру... Не перебивай. — говорю, видя, как пытается что-то сказать, и чувствуя, как слабею все больше и больше. Зрение туманится, и я едва могу ворочать отяжелевшим языком, но продолжаю говорить, потому что мне чертовски нужно это ему сказать. — Я люблю тебя, Саймон. И сейчас, перед тем как я умру, я хочу, чтобы ты больше никогда не сомневался в том, кому я принадлежу. Я хочу твою метку.

— Нет. — стальные нотки в его голосе, боль в янтарных глазах, смешанная с любовью. — Ты пожалеешь об этом, как только выйдешь из больницы. И возненавидишь меня потом. Я не буду этого делать. Ты не собственность. Ты не моя игрушка. Ты моя упрямая прекрасная принцесса, которая сводит меня с ума и заслуживает свободы.

— Потом... А нет никакого потом, Саймон... Есть только сейчас. И к черту свободу без тебя...

— Айрин... — Райли стонет мучительно, но я знаю, что он не сможет мне сопротивляться.

Не тогда, когда я сдалась ему целиком и полностью, поставив этим его на колени.

— Сай... Пожалуйста...

Он вздыхает. Наклоняется ниже, опаляя горячим дыханием мои губы и оставляя на них горький поцелуй.

— Не смей умирать после этого... — шепчет, скользя губами на шею.

Целует точку пульса, который так замедлен сейчас, что мне кажется, будто я погружаюсь в анабиоз. Его клыки царапают кожу, когда он надавливает сильнее. Мои глаза расширяются и тело выгибается от волны жара, расходящегося по нему от места укуса, что отмечает меня им. Внутри расползается удовлетворение, и я расслабленно выдыхаю, пока он слизывает кровь с метки, связавшей меня с самым лучшим альфой в мире. Наконец-то я там, где и хотела быть. С ним. Навсегда.

А затем я теряю сознание.