Не святые

PoV. Малия.

Губы Никто спускаются на мою ключицу, оголенную из-за съехавшей набок горловины футболки, и я слышу его недовольное ворчание, когда он всматривается в багровые следы у меня на шее. Болит, если честно, но уже не так сильно. Горло только немного саднит, поэтому голос слегка хриплый. Гораздо больше меня сейчас напрягает жар между ног. Тело отчаянно хочет долбанного истинного. И я не понимаю, почему этот самый истинный, который в момент знакомства был готов меня практически изнасиловать и сейчас наверняка чует запах моего возбуждения, ограничивается теперь целомудренными поцелуями и легкими поглаживаниями. Раздражает.

— Ну что ты рычишь? — говорю недовольно, и он поднимает голову от моей кожи, смотря на меня своими светящимися обожающими глазами. И вправду щеночек влюбленный. Внутри расползается странное тепло. — Это вообще-то ты виноват. Он это ты.

— Мы не хотели. Он перешел грань. И за это заплатит. — шепчет, устраивая подбородок у меня на груди. — Малышка, мы не плохой...

Фыркаю. Вот уж точно, чудо наивное. Провожу пальцами по коротким спутанным волосам, спускаясь на шрамы на виске, и он щурится от неожиданной ласки, поворачивая голову и прижимаясь губами к моей ладони.

— С каких это пор убийцы и похитители не плохие?

Чувствую, как усмехается мне в кожу и целует еще раз.

— Для тебя не плохой. Только для тебя. Ты душа моя... Важная мне, дорогая...

— Сомнительное счастье, если честно. — выдаю скорее из вредности, и Никто весело хмыкает, поднимаясь одним плавным движением с кровати и беря меня на руки. — Господи, что опять?... Ты собираешься отвести меня в подвал, где у тебя спрятана куча трупов? Или возникнет какая-нибудь еще одна твоя личность, что любит бладплей, и ты заставишь меня пить кровь?

Скрещиваю ноги за его спиной, держась за широкие плечи, пока подхватывает меня под ягодицами, выходя из комнаты и направляясь к лестнице.

— Есть, малышка. — улыбается, и эта его улыбка заставляет мое сердце сбиться с ритма. — Тебе нужно поесть. Человеческой еды. Не крови.

Никто спускается на первый этаж. Я успела не так уж и много интерьера увидеть, когда пыталась от него сбежать в панике. Только то, что тут все такое же обшарпанное, как и в остальном доме. Но кухня на удивление выглядит аккуратной, с выкрашенными белой краской стенами, серой мебелью и мраморными панелями над рабочей поверхностью.

Дикий сажает меня на стол, островом возвышающийся посреди помещения, и подходит к огромному двухкамерному холодильнику цвета металлик. Я откашливаюсь, пытаясь скрыть нервный смешок. Нелепо его видеть в такой обстановке. Это словно волка в ясли поместить. Совершенно неподходящие условия для монстра. Еще бы фартушек на мускулистый торс повязать, и я точно бы мозгами тронулась.

Сдавленно хихикаю, пока он открывает дверцу. Мясо. Все полки им забиты, ну кто бы сомневался. Я и не думала, что он тут клубнику по вечерам уплетает.

— Давай лучше я приготовлю... — дергаюсь со столешницы, потому что сомневаюсь, что он вообще умеет готовить, скорее мне кусок сырого стейка предложит на тарелочке, с кровью.

— Ты сиди. Тебе больно. — он тут же перехватывает меня поперек талии сильной рукой, удерживая на месте, и опускает рядом сверток с ветчиной и сыром, что извлек откуда-то из недр холодильника. — Малышка, мы не отравим, не бойся.

Смотрю на него подозрительно. Это он пошутил только что? Да нет, бред же. Лицо невозмутимое, как и всегда. Спокойный и собранный, как будто труп препарирует, а не раскладывает начинку на кусочках хлеба, сооружая бутерброды и отправляя их в микроволновку. Вдыхаю божественный аромат, который тут же начинает распространятся вокруг, и чуть ли не слюнки пускаю. Господи, я и правда чертовски голодна.

Цепляю сандвич, как только он ставит возле меня тарелку, и откусываю, застонав от удовольствия. Солоновато сочное мясо, мягкий хлеб, расплавленный тянущийся сыр, хрустящая зелень... Гастрономический оргазм. Приоткрываю один глаз, которые закрыла от восторга, и кошусь им на Дикого, что хмыкает, стоя рядом между моих коленей, смотря на меня сверху вниз и поглаживая пальцами мое голое бедро.

— Что? — бормочу, продолжая жевать.

— Ты милая. — выдает, и я вздыхаю.

— Иди ты...

— Нам интересно, ты все делаешь так же жадно? Так же наполнено и самозабвенно?

Я сглатываю от жаркого подтекста его слов. Дикий наклоняется и трется носом о мой висок. Его пальцы описывают круги на внутренней стороне моего бедра. Так близко к центру моего желания, что меня мгновенно опаляет возбуждением. Я насытилась, голод перестал меня мучить, но его место тут же занял голод иного рода. Который я могу утолить только этим совершенно прекрасным телом, что стоит сейчас передо мной, подавляя своей энергетикой. И пусть я сумасшедшая и рехнулась окончательно. Но я впиваюсь пальцами в мышцы на его бицепсах. Выгибаю спину, пододвигаясь к краю стола и сжимая колени на его боках. Ловлю мурашки от легкого поцелуя у края губ. Его ладонь дразняще оглаживает мою ногу, чуть выше, чем ранее. Но все еще не там, где я хочу. Что за пытки, блять?

— Ник... — выдыхаю тихо, не успеваю закончить.

Прерывает поцелуем, мягко сминая мои губы.

— Что? — говорит глухо, проходясь языком по моей нижней губе.

— Ник, ты можешь?... Мх-аах... — срываюсь на стон, когда захватывает ее зубами, слегка сжимая и оттягивая.

— Могу что, малышка? — шепчет, оставляя влажную горячую дорожку поцелуев от линии челюсти к шее, и я откидываю голову назад, давая ему доступ, и опираюсь ладонями о столешницу позади себя.

Невыносимый, блин. Знает ведь, чего я хочу.

— Ты можешь потрогать там?... — произношу наконец, и он невнятно рыкает, втягивая в рот мой сосок прямо через ткань футболки.

Мои инстинкты врываются удовлетворением. Внутренняя омега хочет скулить и ластиться к своему самцу, как влюбленная кошка. В голове пустота, осталось лишь желание. И меня словно током шарахает от наслаждения, когда он проходится пальцами по краю моих половых губ, размазывая влагу.

— Вот здесь потрогать, малышка? — говорит низко и греховно, и я плавлюсь от его голоса.

— Вот прямо там... Да... О, блять... — задыхаюсь, когда раздвигает складки и касается клитора. — О, черт...

Слышу, как сдавленно фыркает, перекатывая между зубами сосок. Мое тело дрожит от возбуждения. Это чистый кайф, как самый лучший наркотик, и я никогда до этого не испытывала подобного. Одни его пальцы на моей плоти доставляют мне больше удовольствия, чем любой предыдущий опыт секса. Теперь понимаю, что значит истинность. Идеальная совместимость. Безупречная гармония.

Стону, запуская пальцы в его короткие волосы, удерживая его голову у своей груди, и Дикий удовлетворенно урчит, облизывая твердую вершину соска.

— Ты хотела, чтобы я потрогал здесь, малышка? — дует на мокрую ткань футболки, а затем втягивает сосок в тепло своего рта, и я вздрагиваю от контраста температур. — Или может вот здесь?

Он вводит в меня пальцы, и это конец. Мой личный рай, в котором я ничего больше не соображаю. Никто сгибает их и гладит переднюю стенку влагалища. Я стону. Пара толчков внутрь меня. Этого достаточно. Я содрогаюсь в оргазме. Я погружаюсь в блаженное небытие и выпадаю из реальности, распластываясь на столешнице и притягивая его на себя. Слышу, как хрипло дышит, уткнувшись мне в шею, пока я сжимаюсь вокруг его пальцев от остаточного удовольствия. И вздыхает протяжно, начиная отстраняться.

— Куда? — удерживаю его за спину, не давая подняться.

Никто опирается локтями по обе стороны от моих плеч, нависая надо мной безукоризненно горячим телом, и у меня снова начинает покалывать между ног. Потому что я больше не вижу его шрамов. Не вижу изуродованной кожи и обожженных губ. По правде, он самый красивый из всех мужчин, кого я видела. И мне не нравится, что он собирается держаться от меня сейчас подальше.

— Отнесу тебя в спальню. Тебе нужно отдохнуть. — отвечает, смотря в мои глаза своими, в глубине которых тлеет тоска и желание.

— Не нужно. Ты же хочешь. Что не так?

Хватаюсь за его плечи и делаю движение тазом, вжимаясь в его ощутимо каменную эрекцию. У него стоит, и я не понимаю, почему он сдерживается, если раньше был зациклен на том, чтобы меня отыметь.

— Мы не хотим делать тебе больно. Он тебя травмировал. Твоему телу нужен покой. — Никто шипит, стискивая зубы, и я вижу, как напрягаются мышцы его бицепсов, когда я продолжаю тереться о его стояк. — Малышка, успокойся. Мы стараемся держать себя в руках.

— Нет. Я хочу твой член.

— Блять, Малия... — я замираю, впервые услышав из его губ свое имя. А Дикий нежно тянет за волосы на моем затылке, заставляя посмотреть ему в глаза. — Мы не хотим делать тебе больно.

— Я скажу если будет больно... Обещаю... — подаюсь вперед, целуя его между словами. Легкие поцелуи заставляют его застонать, и он закрывает глаза, отдаваясь моим прикосновениям. — Пожалуйста... Я хочу.

— Блять... — сдавленно материться сквозь зубы, и впивается пальцами в мои бедра, раскрывая меня шире, пока я расстегиваю его штаны, стягивая их вниз и освобождая член. — Ты пользуешься тем, что внутри занозой засела.

— Ага... — стону удовлетворенно, когда наполняет меня. Медленно, растягивая изнутри и заставляя задыхаться от кайфа. Нежно, словно и правда хочет уберечь от боли. — Тогда мы квиты... Ты тоже теперь в моей голове живешь бесплатно...

Слышу тихий смешок. Запечатывает мои губы поцелуем. Обхватывает ладонями мое лицо, лаская, пока входит в меня глубокими  толчками, и я извиваюсь и мычу от приятных спазмов, сжимающих низ моего живота. Слишком хорошо. Нереально просто. Как будто он создан для меня. Как будто я родилась только для того, чтобы принадлежать ему.

Он и правда сдерживается. Я чувствую эту звериную мощь в нем, и понимаю, насколько неистовым он может быть в сексе. Но сейчас он действительно ограничивает свою дикую натуру. Его фрикции плавные и размеренные. Поцелуи невесомые и мягкие. Так, словно он поклоняется моему разгоряченному телу. Словно боготворит меня и молится мне каждым своим прикосновением. Это неожиданно. Это лестно. В такого Дикого я могла бы влюбиться.

Выгибаюсь, чувствуя как оргазм зарождается внутри. Тяжело дышу, смотря в его глаза, пока поглощает меня жаждущим взглядом. Толкается глубже, впитывает каждую эмоцию на моем лице. Трепещущие ресницы, покрасневшую кожу и приоткрытые губы. Еще одно движение во мне, и еще... Меня скручивает. Я распадаюсь под ним, почти теряя сознание от удовольствия и чувствуя, как рычит удовлетворенно, кончая в меня. Замирает на мгновение, позволяя нам обоим выровнять дыхание, и прижимает к себе мое дрожащее тело.

— Ты слишком непослушная, малышка. — говорит глухо, зарываясь лицом в мои волосы.

— Тебе нравится. — вздыхаю тихо, слыша, как согласно ворчит у меня над ухом. — А теперь можно и в спальню отдыхать. Нет, сначала в ванную. А потом поговорим.

— Нам не нравится это твое "поговорим". — Никто хмыкает, поправляя штаны, и поднимая меня со стола, на котором я продолжаю лежать, словно меня разом лишили всех костей.

— Вам лучше бы смириться. Потому что теперь вы застряли со мной.