Не святые

PoV. Малия

Все мои инстинкты сходят с ума. Пульс зашкаливает, а внутри все взрывается удовольствием, как будто в венах у меня сейчас бурлит самый дорогой и мощный наркотик вместо крови. Вожделение. Вот как бы я назвала то, что одним махом обрушивается на меня, погребая под собой здравомыслие, страхи, ненависть и всю чертову реальность, которая растворяется в его поцелуе, словно морская пена, высушенная солнцем.

Никто рычит. Его пальцы впиваются в мою талию до оглушающей боли, заставляя выгнуться и прижаться телом к его твердой груди. Его язык настойчиво раздвигает мои губы, и я с готовностью поддаюсь, впуская его в свой рот и позволяя изучить мой вкус и дать мне ощутить его – вкус горькой опасности с нотками граната и легким оттенком крови, делающим мое безумие еще острее.

Я стону, отрываясь от его губ и утыкаясь носом в его шею. Трусь об кожу, впитывая запах дыма и соли. Слышу его тяжелое хриплое дыхание, и он хватает меня за волосы на затылке, принуждая смотреть в его глаза. Я разлетаюсь на части и перестаю быть прежней собой. Его радужки светятся. Ярко синим сиянием, сравниваясь по цвету с индиго. Моя чертова истинная пара. Блять.

Блять!

Реальность возвращается и бьет меня под дых. Сумасшедший убийца и псих моя истинная пара. Меня начинает колотить, и я дергаюсь, пытаясь вывернуться из-под него. Понимаю, что ему это не нравится, потому что придавливает к полу еще сильнее и недовольно шипит, кусая за плечо так крепко, что я вскрикиваю от боли.

— Моя... — выдыхает глухо и захватывает пальцами декольте моего платья, разрывая его одним движением напополам. — Не сопротивляйся.

Я взвизгиваю, упираясь в его плечи. Осознаю, что даже бороться толком не смогу. Он гораздо больше и намного сильнее меня. Да и мое глупое тело уже реагирует на нашу истинность сладкой пульсацией внизу живота и мгновенно намокшими трусиками. Ему даже насиловать меня не придется. Еще пара минут, и я сама раздвину ноги, как сучка в течке. Пиздец. Не знаю, что делать. И не знаю какого хрена судьба подбросила мне такой подарок.

Никто тяжело дышит и склоняется над моей шеей, слизывая кровь от его укуса на плече. Слышу довольное урчание, гудящее вибрацией в его груди, как будто тигр вдруг замурлыкал от удовлетворения.

Его ладони сдвигаются с моего живота выше, оглаживают ребра и накрывают полушария груди. Я протяжно стону, впиваясь ногтями в мышцы на его спине и оставляя глубокие кровавые царапины на коже, на которые он не реагирует и даже не вздрагивает, словно совсем не чувствует боли.

— Пожалуйста... Пожалуйста... — шепчу, извиваясь под ним, и сама не зная, о чем прошу, пока скользит языком по моей шее и ключицам. — Никто...

И его имя, произнесенное мной горячечным шепотом, наконец пробивается сквозь слои его безумия. Он замирает, и я сглатываю. Прерывисто дышу, пока приближает свое лицо к моему, замирая в миллиметре от моих губ.

— Моя. — повторяет, касаясь их в легком поцелуе и сжимая пальцами мои соски.

Разряд удовольствия тут же обжигающей волной проходится по позвоночнику, и сменяется холодным ознобом, когда свет в его радужках начинает мигать, словно огни стробоскопа, и Никто встряхивает головой, недовольно фыркая. А потом я вижу изучающий расчетливый взгляд, которым новый незнакомый мне Никто проходится по моей разгоряченной обнаженной фигуре в обрывках ткани, распластанной под ним. Его глаза гаснут, становясь снова просто синими, и уголки губ трогает зловещая улыбка. А мое тело наконец освобождается от всепоглощающего желания, терзавшего его до этого.

— Ну и ну. — неизвестный мне альфа усмехается, и переносит вес на локти, позволяя мне вдохнуть. — Мы притащили игрушку... Как интересно. Малышка, ты кто такая?

Пиздец... У этого психа еще и раздвоение личности. Вообще отлично. Что делать, блять?... Мысли роятся в голове, как потревоженный и сбитый с толку улей. Смотрю на его лицо и чуть ли не подскакиваю, взвизгивая, когда его большой палец задевает мой сосок, начиная поглаживать его круговыми движениями.

— Отпусти, блять... — изгибаюсь, отстраняясь от его прикосновений, и слышу, как смеется, хватая за талию, и не давая отползти. — Это ты кто такой?!

— Мы Никто. — он хмыкает, обозревая укус на моем плече и засосы на шее, а я закатываю глаза.

Почему-то даже несмотря на эмоциональные качели и исходящую от его ауры удушающую опасность, я не боюсь его так, как мне наверное следовало бы.

— Я поняла уже, что вы Никто. Я про тебя спрашиваю! Ты другой! — выдыхаю возмущенно, убирая его руку от своей груди.

— Умная крошка, да? — он издает короткий смешок, склоняя голову к плечу и поглядывая на меня оценивающе. — Да, я другой.

Его рука сдвигается вверх с моих ребер, и пальцы обхватывают горло. Не так сильно, чтобы причинить боль, скорее предупреждающе.

— Я задал вопрос, малышка. И лучше бы тебе ответить. Ты же не хочешь меня злить? — он склоняется ко мне и последние слова почти шепчет, обдавая горячим дыханием мой висок.

Слышу его довольный смех, когда замечает, как покрывается мурашками моя кожа в ответ на его близость и собственнические жесты.

— Малия... — выдавливаю нехотя, и кладу ладонь на его запястье. Рука на моей гортани сжимается сильнее, словно протестуя моему желанию ее оттолкнуть. — Малия Прайс.

— Малия... — он произносит протяжно, смакуя каждый слог моего имени на языке, и улыбается уже широко, отпуская наконец из захвата. — Значит получилось. Я же говорил, что им всегда следует слушать меня. Я знаю, как лучше.

Он самодовольно фыркает и одним плавным движением поднимается на ноги, таща меня за собой. Выпрямляюсь, чувствуя себя маленькой добычей рядом с его мощным телом. Вижу, как скользит взглядом по моей голой груди, и обхватываю себя руками, прикрываясь. Вздергиваю голову, смотря на него зло, и Никто встречает мой взгляд своим полным веселья, выгибая бровь.

Эта его личность кажется мне более спокойной и не такой животной, что ли... Меньше подверженной инстинктам, но более продуманной и коварной. И с врожденным талантом меня бесить. Поэтому я суживаю глаза, пока он продолжает лучиться довольством. Не знаю почему, но я явно его забавляю.

— Злющая, да? Нам нравится. Особенно ему. Так сильно, что сейчас он царапает все внутри, пытаясь выбраться и забрать тебя. Твой запах его с ума сводит. Даже на меня действует. — он хмыкает и со свистом втягивает в себя воздух, цокая языком. — Твое тело. Твое лицо. Твоя кожа. У меня член встает при одной мысли, как я тебя выебу. Переспим, а?

Произносит внезапно, и я ахаю от неожиданности, потому что подхватывает меня и прижимает спиной к стене, придавливая сильным телом.

Его ладони сжимают мои ягодицы, и я невольно выгибаюсь, скрещивая ноги за его поясницей и цепляясь за широкие плечи пальцами.

— Отпусти, блять... — шиплю недовольно, чувствуя, как дрожит от смеха под моими руками твердая грудь, а Никто трется носом о мою шею. — Я тебе девочка по вызову или что?!

— Да ладно тебе... — мурлычет тихо и оттягивает губами нежную кожу под ухом, заставляя меня вздрогнуть. — Ты же хочешь. Ты пахнешь похотью.

— Я не тебя хочу! — возмущенно дергаю его за волосы, отрывая от себя, и вижу в глубине его глаз раздражение, смешанное с весельем.

— Я знаю, крошка. Ты его пара. Но нам всем ты тоже нравишься. Все равно кто из нас. Мы это он. Мы Никто. И теперь ты наша.

— Ты точно рехнулся. — я дергаюсь и упираюсь в его грудь, и Никто отпускает, позволяя соскользнуть на пол и давая немного пространства. — И сколько вас там?

— Скоро узнаешь, малышка. — он хмыкает и закидывает меня на плечо так легко, словно я ничего не вешу. — Не дергайся. Или я передумаю искать тебе одежду и оттрахаю у этой стены.

Никто хлестко шлепает меня ладонью по ягодице, шагая к лестнице и возвращаясь снова наверх. Шиплю от обжигающих ощущений и взбрыкиваю, пиная его ногой, но добиваюсь этим только еще одного шлепка и довольного смешка, когда придерживает меня крепче за бедра, обездвиживая. Обмякаю, наблюдая, как проплывают внизу ступеньки и истертые ковры, пока он не заносит меня в какую-то темную комнату на третьем этаже с подертыми коричневыми обоями и паркетом, уложенным елочкой на полу.

— Нравится тебе это или нет, крошка, но теперь ты с нами связана. И лучше бы тебе с этим смириться до того, как вернется твоя пара.

Он опускает меня на теплое дерево, приятно согревающее мои босые ступни, и я вздыхаю, потому что не понимаю нихрена, что мне теперь с этим делать, и как вообще взаимодействовать с его личностями. Никто отходит в сторону, открывая вместительный шкаф, притулившийся у дальней стены и оборачивается, бросая мне черную футболку, которую я ловлю, скривившись.

— Что за недовольство, крошка? Ты ждала платье от Шанель?

— Отвернись. — хмурюсь, и он фыркает.

— И что я там не видел? — вопрошает язвительно, но отворачивается все же, пока я стягиваю с себя обрывки платья и надеваю футболку, пахнущую им, на себя.

— Я хочу, чтобы ты меня отпустил. Это все слишком далеко зашло. — говорю, расправляя на теле ткань, закрывшую меня почти до колен, и откидывая за спину волосы.

— А я хочу, чтобы ты была хорошей девочкой и не пыталась сбежать. Ты же не хочешь нас злить? Вот и умница. Мы скоро вернемся. Кто-нибудь из нас.

Закатываю глаза, когда невозмутимо шагает к двери, закрывая ее за собой, и поворачивает ключ в замке, запирая меня в комнате. Он не только псих, но и идиот, если думает, что я собираюсь его слушаться.