Не святые

PoV. Айрин

Сажусь в переливчато серебристый Infiniti QX80, припаркованный у особняка, и так сильно хлопаю дверью, что Райли, расположившийся спереди, раздраженно шипит.

— Я не в настроении. — выдает угрожающе, полуобернувшись ко мне и смотря яростно волчьими глазами, которые меня бесят до дрожи.

— А мне не похуй? — отвечаю язвительно и с удовлетворением замечаю, как стискивает челюсти, недовольно рыча.

Обозреваю его фигуру в черных джинсах и такого же цвета свитере. В кожаной куртке поверх него он выглядит как байкер-хулиган, и у меня в районе солнечного сплетения дергает и тянет странное горячее чувство. Ненавижу то, как постоянно реагирует на него мое тело. Ненавижу, что хочу стянуть с него долбанную маску и рассмотреть каждую деталь его лица. Ненавижу, что мечтаю зацеловать его до потери сознания, и поэтому злюсь сейчас еще больше.

— Ну конечно. Я и забыл, что ты бесчувственная стерва. — он презрительно фыркает, кривя в усмешке идеальные губы, перечеркнутые тонким шрамом.

— С памятью плохо? К врачу сходи. Витамины попей. Хотя при отсутствии мозга это вряд ли поможет.

— С огнем играешь, малышка.

— С какой поры я должна бояться убогого огарка? — выгибаю бровь и вижу, как меняются его глаза, начиная заполняться алым цветом.

— Ну, блять, сука...

— Я смотрю, вы мило беседуете. Простите, что прервал. — Хоранги устраивается рядом со мной, одетый как всегда в безупречно выглядящий синий костюм и серое пальто. — Я поговорил с сопровождением, можем ехать.

— А может альфа Райли все таки поедет домой? У него и так большие проблемы, а мы вполне справимся сами. — мило улыбаюсь Киму, и его кофейные глаза тут же смягчаются.

— Я уверен, что смогу обеспечить твою безопасность, — говорит бархатным голосом, глядя на меня нежно.

— Я не мешаю? — слышу хмурое хмыканье Райли и закатываю глаза.

— Мешаешь. — говорю небрежно, даже не поворачивая к нему головы.

— А мне не похуй? — произносит саркастично, возвращая мне мои же слова, и я открываю рот, с силой втягивая в себя воздух.

Вот же придурок невыносимый. Придушила бы. Причем медленно, чтобы помучился. Вижу, как трет переносицу пальцами Хоранги, явно пытаясь сдержать смех, а Саймон бросает на него угрюмый взгляд.

— Мне плевать, что ты там хочешь, Айрин. — голос Гоуста становится жестким, и меня затапливает возмущение. Которое тут же испаряется, когда он продолжает. — Мой брат ранен. Сестру похитил невменяемый псих. И последнее, что я хочу сейчас делать – это возиться с тобой. Я должен искать ее. Но твой отец и мой попросили меня защищать тебя. Чтобы тебя, мать твою, тоже не забрали или не убили. Поэтому закрой свой прекрасный рот. Хоть на пару часов. Очень прошу.

И я закрываю рот. И замолкаю. И отворачиваюсь к окну. И перестаю его доставать. Потому что впервые чувствую к нему что-то еще помимо злости и всепоглощающего желания. Жалость может быть... Нет, не жалость. Скорее сочувствие.

И впервые за маской "плохого парня" и "мудака" я вижу, что он о ком-то заботится. И кого-то любит. И переживает за Малию. Я и сама переживаю, если честно. И боюсь, чего уж там скрывать. Поскольку не уверена, что даже им двоим удастся меня защитить. Но все же альфы рядом дают большую гарантию безопасности, чем даже сотня бет. Поэтому отец и попросил Хоранги и Саймона беречь меня, пока они с Прайсом улетели в Эдинбург к Кигану. Не понимаю, как Джон смог покинуть Глазго в таком состоянии. Наверное все его инстинкты кричали о том, чтобы найти дочь. Но признаю, что он действует умно и не на эмоциях. Обозревая всю картину целиком, осознаешь, что главное сейчас — это привлечь в союзники главу, пока Соуп руководит поисками Малии. Без поддержки Кигана наши семьи просто задавят по одному.

Вздыхаю от мрачных мыслей, оглядывая скромный двухэтажный коттедж, к которому сворачивают наши машины. Он старинный, каменный, с узкими окнами, забраными решетчатыми стеклами, и черепичной крышей. И окружен тисами и зарослями чертополоха. Мило на самом деле. Мне бы понравилось здесь жить. Беты тут же рассредотачиваются по периметру, а я выхожу из автомобиля, опираясь на руку Хоранги, который предупредительно открыл мне дверь. Ветер мгновенно растрепывает волосы, которые я не стала улаживать в прическу, и я ежусь от холодного пробирающего дрожью воздуха. Улавливаю леденящий взгляд Саймона, который он бросает на мою ладонь, покоящуюся в сильной хватке азиата, и хмурю брови. Вот точно эти два собственника хорошенько так потрепают мне нервы. Хотя Хори милый... В отличие от бесячего блондина.

Чтоб он долго и болезненно страдал этот Никто за то, что я вынуждена вместо привычной спокойной жизни терпеть рядом с собой сумасшедшего Райли.

Шагаю к коричневым массивным дубовым входным дверям, пока Ким дает указания нашим людям, и кутаюсь плотнее в бежевый плащ. И удивленно распахиваю глаза, потому что от порывов студеного ветра меня внезапно заслоняет мощная фигура. Поднимаю взгляд на Райли и встречаюсь с его янтарно-алым, в котором плещется какая-то странная смесь таких темных и первобытных порывов, что у меня начинает покалывать в животе.

— Майерс скоро приедет и привезет еду и вещи. Если нужно будет что-то еще, скажешь мне, я распоряжусь. — говорит хриплым низким голосом, и я почему-то даже и не пытаюсь возразить, что могу попросить об этом и Хоранги.

Эти его блядские глаза на мгновение вышибают из меня все желания спорить с ним и испытывать его терпение.

— Саймон... — сглатываю, видя, как мгновенно напрягаются широкие плечи. Да, сама не ожидала, что назову его по имени. — А если он узнает об этом доме?

— Не бойся, — он вздыхает, открывая передо мной дверь и пропуская внутрь жилища. — Особняк снят левыми людьми через оффшорные фирмы. Он вряд ли сможет отследить.

— Саймон... Мне жаль... О Малии и вообще.

— Слушай, стань лучше снова занозой в заднице, а? — он кривится, проводя ладонью по волосам, а я суживаю глаза от раздражения.

Понимаю, что ему не нравится жалость. Это наверное заставляет его считать себя слабым. Но я, блять, в кои-то веки пытаюсь быть милой! Упрямый идиот.

— Пошел нахуй. — выдаю, разворачиваясь и печатая шаг по каменной плитке, устилающей пол в прихожей, и слышу, как он смеется за спиной.

— Узнаю свою малышку Айрин. Так гораздо лучше, принцесса.

Вообще отлично, как же я ненавижу эти слащавые прозвища. Кошусь на него недовольно, снимая плащ и оставаясь в вязанном темно синем платье с воротом под горло и длиной до колена. Бросаю тренч на софу и поправляю волосы. Вот подозреваю же, что не стоит говорить этому наглому засранцу не называть меня так больше. Специально ведь потом будет бесить, поэтому молчу.

— Что-то не нравится, принцесса? — Райли ядовито улыбается, освобождаясь от куртки и играя мускулами под тканью свитера.

Самодовольный придурок, настолько едкий и нервирующий, что это даже смешно. Фыркаю и опускаюсь в кресло у камина, скидывая туфли и вытягивая ноги к огню.

— Такой хороший вечер. Да, Саймон? — вопрошаю, поглядывая на него и видя, как дергается уголок его губ, а глаза фиксируются на моих голых ступнях.

— Ага, принцесса.

— Голова что-то болит... — тяну нарочито уставшим голосом.

— Серьезно? — Райли выгибает бровь, поднимая взгляд к моему лицу.

— Да... — вздыхаю. — В висках ломит... Я наверное переохладилась... Еще стресс этот...

— Врачу позвонить?

— Нет... Мне бы согреться.

— Айрин, если ты заболела... — мое личное наказание обеспокоенно хмурится и сдергивает с дивана плед в зелено-коричневую клетку, приседая передо мной и кутая мои ноги в мягкую ткань.

— Можешь чай сделать? — перебиваю, сдерживая улыбку.

— Могу, — хмыкает и почему-то не спорит и не язвит, а встает и идет на кухню.

Слышу, как гремит там чашками несколько минут. И пока он заваривает чай, Хоранги успевает зайти с улицы, осмотреть дом и переговорить с кем-то по телефону по-корейски. А затем останавливается возле кресла, на котором я сижу.

— Ты в порядке? — задает вопрос, и я поворачиваю голову на мягкий голос Кима.

— Да. Все хорошо.

— Отлично. Я встречу Майерса и вернусь. Если что-то нужно будет, скажи.

Киваю благодарно, и Хоранги уходит. А Саймон возвращается с чашкой, над которой клубится ароматный пар.

— Держи, — отдает ее мне, изучая внимательным взглядом мое лицо.

— Дарджилинг... — морщу носик, дуя на кипяток и отпивая немного. На самом деле обожаю этот сорт чая с нежным мускатным вкусом, напоминающим шампанское. Но я же затеяла это все, чтобы потрепать Райли нервы. Поэтому продолжаю капризно. — Не люблю. Еще и сладкий. Фу. Я пью ассам с ореховым молоком. Переделай.

Протягиваю чашку назад, поднимая глаза на Саймона, и сглатываю. По позвоночнику вниз пробегает холодок от того, как мгновенно темнеет его взгляд и становится хищным и опасным. Он наклоняется ко мне настолько быстрым и смазанным движением, что я даже не успеваю дернуться. Запирает меня в кольце своих рук, хватаясь ими за подлокотники кресла. Улыбается криво, и мое сердце начинает биться где-то в районе горла.

— Не любишь, да? — произносит тихо с рычащими нотками. Забываю, как дышать, смотря на него, словно кролик на удава. — Ты хотела чай, и ты его выпьешь. Пей, Айр-р-рин.

И это его "Айр-р-рин" выводит меня из транса. Моргаю, сбрасывая оцепенение.

— Да не буду я пить! Пристал, блять. Отвали.

Дергаюсь, пихая его свободной рукой, но добиваюсь только того, что отбиваю себе ладонь о его железобетонные мышцы. И роняю чашку с чаем себе на колени. И я бы даже посмеялась от дежавю, наверное это уже наша традиция – обливаться разными напитками. Но раньше хотя бы было холодное вино, а сейчас кипяток. Судорожно втягиваю воздух, готовясь к обжигающей боли и ожогу на бедре, но чертов Райли с его сверхбыстрыми реакциями альфы перехватывает фарфоровый сосуд, отводя его в сторону, и горячая вода выплескивается на его руку.

— Блять, — меня тут же затапливает раскаяние, когда вижу его мгновенно покрасневшую кожу и слышу тихое шипение. — Саймон, прости, я не хотела...

— Иди отдыхай, принцесса.

Райли произносит сквозь зубы, отстраняется и уходит, направляясь по коридору в ванную. А я поднимаюсь с кресла и плетусь за ним, шлепая босыми ногами по плитке.

— Дай, я помогу... — прошу, шагая за его спиной.

Плечи Райли напрягаются, и я замедляюсь, вздыхая, когда он останавливается перед дверью в санузел.

— Айрин, вернись туда, где была. Пока я еще сдерживаю желание перегнуть тебя через колено и отхлестать по твоей великолепной заднице так, чтобы неделю сидеть не могла.

— Упрямый баран, — выдаю, закатывая глаза, и тут же отступаю назад, когда вижу, как начинает медленно разворачиваться ко мне. — Иду я, иду. Успокойся.

Возвращаюсь в гостиную, мучимая чувством вины и угрызениями совести. Хоть он и самодовольный придурок, но похоже я все-таки немного перегнула палку.