Не святые

PoV. Кира

Я буквально трясусь от бешенства, когда захожу в съемную квартиру в центре, мать его, ебанного Глазго! И если бы сейчас передо мной оказался один сероглазый мудак, я бы наплевала на клятву врача и вколола ему двойную дозу яда, чтобы сдох в муках!

Как я оказалась в Глазго? Все очень просто. Через пару дней после визита в больницу раненой банды во главе с придурком альфой и его многообещающего "посмотрим" на прощанье, меня вызвал к себе главврач и сообщил, что я еду в командировку в Университетскую больницу имени королевы Елизаветы в рамках программы повышения квалификации врачей и обмена опытом. Мои возражения отмелись небрежным взмахом ладони и предложением написать заявление по собственному. Я сломала карандаш, который вертела в руках.

И искусала всю внутреннюю сторону щеки от злости. Ну понятно, откуда ноги росли. Джон, мать его, МакТавиш. Так и подмывало написать таки чертово заявление. Но я упорно и сквозь пот и слезы шла к этой работе. Плюс кредит за обучение. И долги за лечение матери от рака. Ненавижу альф!

Пришлось собрать вещи и ехать. Хоть жильем обеспечили. Наверное тоже гад с ирокезом постарался. 

Не удивляюсь, когда приехав в госпиталь и оформив документы, получаю персональное задание с подробными рекомендациями отнестись со всей серьезностью к вип клиенту. И адрес, написанный размашистым почерком на клочке бумаги. Собираю лекарства и перевязочные материалы в саквояж и, высаживаясь из такси у небоскреба в фешенебельном районе города, достигаю точки кипения. Задираю голову, обозревая башню из стекла и бетона.

Мне на последний этаж. Конечно у мудака пентхаус. Кто бы сомневался. Пока поднимаюсь в лифте, пытаюсь успокоиться. Все благие намерения разбиваются в прах, как только вижу в открывшихся дверях мускулистую фигуру в черных спортивных штанах, сидящих так низко на бедрах, что перехватывает дыхание. С обнаженным накачанным торсом и белой повязкой на плече, контрастно выделяющейся на загорелой коже. И с самодовольной ухмылкой на наглой роже.

— Привет, мелкая. — опирается рукой на дверной косяк с таким выражением уверенного превосходства, обозревая мою фигуру в светло зеленой форме с ног до головы, что хочется шею ему свернуть.

— Доктор Грин для тебя, — произношу ледяным тоном и вижу, как закатывает глаза. — Дай пройти.

— О, пожалуйста. — раздражающий козел показушно кланяется и отходит в сторону, делая приглашающий жест рукой.

Прохожу в квартиру. Светлый интерьер в скандинавском стиле. Белые стены, синяя и зеленая мебель. Обилие натурального дерева и картины на стенах. Импрессионизм в основном. Бирюзовые, фиолетовые, лиловые мазки. Хаотичные и прекрасные. Хмурюсь и сдвигаю брови к переносице. Все, как мне нравится. Бесит.

— Клоун. — бросаю, грохая саквояжем о столик, расположившийся у жаккардового серого дивана с голубыми подушками, прямо напротив огромных окон во всю стену, и слышу, как смеется сзади.

— Альфа МакТавиш для тебя. — явно издевается, обходя меня и разваливаясь расслабленно на диване. — Ну или Джонни. Если будешь хорошей девочкой.

Проводит языком по нижней губе. Улыбается дерзко, а я фыркаю. Потому что как ни странно, эта его чертова улыбка мне нравится.

— Меня хотели уволить. Из-за тебя. — произношу мстительно и вижу, как мрачнеют свинцовые глаза, словно небо враз затягивает грозовыми черными облаками.

Подается вперед, опираясь локтями на колени, а я начинаю доставать бинты и антисептики.

— Скажешь кто, и его самого уволят. — произносит жестко, и я усмехаюсь.

Ну надо же, защитные инстинкты включились. Становлюсь между его коленей и начинаю разматывать повязку на плече, пока смотрит на меня снизу вверх, словно милый щеночек.

— Так это ты виноват, могущественный и злой альфа. Не думал об этом? Не появись ты весь такой из себя хозяин жизни, и я бы спокойно работала в своей больнице.

— Ну, блять... Прости... — произносит тихо хриплым голосом, и я чувствую, как внезапно его ладони ложатся мне на бедра.

И оглаживают снизу вверх, почти до талии, сжимая нежно, но твердо, заставляя меня резко втянуть в себя воздух от мгновенно зашкаливших эмоций и сумасшедших мурашек, которые и вовсе начинают бесноваться, когда слышу от него рычащее:

— Кир-р-р-ра...

И я впадаю в ступор. И сгораю от непонятных желаний. И злюсь уже на себя, впиваясь с силой пальцами в его раненое плечо. Слышу, как тихо шипит от резкой боли и дергается в сторону, убирая от меня руки и сдавливая ими сиденье дивана.

— Вот же... — вдыхает пару раз быстро, закрывая глаза. — Сучка мелкая...

— Что-то мне кажется, что я это уже слышала. — хмыкаю, нанося антисептик на ватный диск и начиная обрабатывать края раны.

— Да? Что-то мне подсказывает, что еще не раз услышишь. — МакТавиш улыбается, когда слышит, как я фыркаю в ответ.

— Сам выбрал врача. Терпи теперь.

— Терплю, Кира... — его голос становится мягким, и я вздыхаю.

— Плечо болело больше обычного? Ноющие ощущения? Неприятные тянущие боли?

— Нет, в пределах нормы. Рентген сделал, доктор Грин, все в порядке. — усмехается, пока накладываю стерильную повязку и заканчиваю перевязку.

— Молодец. Хороший мальчик. — усмехаюсь тоже, видя, как расширяются серые глаза, а ноздри Джонни трепещут, как будто он втягивает в себя мой запах.

— Для тебя я буду твоим хорошим мальчиком. Всем, чем ты захочешь. — говорит низким бархатным голосом, и я смеюсь, начиная собирать инструменты и материалы в сумку.

— Согласно врачебной этике, с пациентами возможны только сугубо профессиональные отношения. Ты сам настоял на том, чтобы я была твоим доктором, так что...

— Да к черту этику, блять... Ты так пахнешь...

Взвизгиваю, когда внезапно стремительно поднимается и прижимает меня своим телом к стене, утыкаясь лицом в шею. Тяжело и бегло дышу, это было охренительно быстро, я никогда раньше не видела такой скорости. И тем более не чувствовала ее на себе. И такого обжигающе горячего прикосновения не чувствовала тоже. Он буквально запирает меня между собой и стеной, ощущаю себя маленькой куклой в его хватке, тепло его сильной мускулистой фигуры проникает в меня, и я вздрагиваю, цепляясь руками за широкие плечи, пока нюхает шею, довольно урча.

— Ты бредишь? Какой к черту запах? Я не омега. — говорю срывающимся голосом.

Не понимаю его вообще. Я не должна пахнуть для него привлекательно. Я обычная низшая.

— Не омега. Совсем не она. — соглашается и проводит языком по коже, лизнув чувствительное местечко под ухом. — Не феромоны. Твой собственный запах. Уникальный. Сладкий. Меня... С ума... Сводит.

— Так, а ну быстро температуру мерить. — толкаю его несильно в грудь, но он поддается, отпуская и улыбаясь мягко. — У тебя точно началось нагноение, жар и галлюцинации.

— Можешь даже кровь на анализ взять. И томограмму сделать. Все, что захочешь.

— Да уж сделаю, не сомневайся. Мне не нравится твое внезапное слабоумие.

Смеется идиот. Усаживается послушно обратно на диван, куда я его настойчиво подпихиваю. Терпит, пока делаю измерения температуры тела. И свечу ему в глаза фонариком, прижав руку к его лбу и наблюдая за реакцией зрачков на свет.

— И зачем? — хмыкает, снова положив ладони мне на бедра, а я кусаю губы задумчиво, даже не реагируя на наглый жест.

— Нужно было проверить. Если бы расширялся только один зрачок, это могло бы свидетельствовать о тяжелом повреждении мозга.

— Ну и как? — смеется еще больше, и я снова начинаю злиться. — Ваш диагноз, доктор? Я дебил?

— Да. — отпихиваю от себя его руки и хватаю саквояж, шагая к выходу. — Причем врожденный.

— Доктор Грин, а как же томограмма?

— Тебе уже ничего не поможет.

— Блять, а я надеялся. — фыркает, вставая и идя за мной, засунув руки в карманы. — Ты разбиваешь мне сердце своей жестокостью. 

— У тебя его нет, как и у любого альфы. И с тебя пять тысяч за перевязку.

— Какие-то завышенные расценки, нет? — опирается боком на стену у двери, смотря на меня сверху вниз.

— Не нравится, ищи другого врача. — припечатываю, заправляя за ухо прядь волос, выбившуюся из хвоста на затылке.

— Нравится, — тянет соблазнительно, открывая наконец дверь. — Я выпишу чек, доктор Грин. На пол года вперед.

— К тому времени ты откинешься. С повреждениями мозга долго не живут.

Нажимаю на кнопку вызова лифта, остановившись у серебристых раздвижных полотен и поглядывая на придурка, который скользит по мне каким-то слишком довольным взглядом.

— Давай отвезу тебя, — выдает ни с того ни с сего, а я захожу в кабину, которая наконец-то приехала на этаж.

— С раненым плечом нельзя за руль. К тому же это бы стоило тебе еще дороже.

Слышу, как смеется снова, говоря вдогонку, пока двери начинают закрываться, отрезая меня от него:

— Я думал, это таксистам платят, а не наоборот.

— Ты ошибался. Вот в такси поработаешь и узнаешь, золотой мальчик.

Вздыхаю облегченно, когда лифт начинает уносить меня вниз, подальше от самого странного альфы, которого я когда-либо встречала. Вообще не представляю, что мне теперь с этим придурком делать.