Не святые

PoV. Малия

Когда мы выходим из особняка Шепарда и начинаем рассаживаться по машинам, у меня получается немного успокоиться. Беспокойство о Джонни все еще скребет в глубине сердца. Как только услышала, что он ранен, хотелось просто кого-нибудь убить. Да что там, не кого-нибудь, а одного конкретного психа, который так настойчиво портит жизнь моей семье. Перестаю нервничать лишь после того, как отец заверяет меня, что мой идиотский братец уже в госпитале, и с ним все будет в порядке.

Смотрю, как Прайс о чем-то тихо разговаривает с Саймоном у джипов. Тот хмурится и качает головой. Подхожу ближе.

— Я не поеду в Эдинбург. Ты прекрасно знаешь, что мы с Киганом не в самых лучших отношениях. — Гоуст говорит это с едва сдерживаемым раздражением, и отец досадливо хмыкает.

— Да с кем ты, блять, только в нормальных отношениях? Вырастил дебила на свою голову. — вздыхает, раскуривая сигару и выдыхая в небо густое облако дыма. — Хоть с главой альф Шотландии можно было не сраться, а?

Райли молчит, усмехается только. Вижу, как кривятся его губы под краем маски и фыркаю.

— Что смешного, дочь? — Прайс переводит взгляд на меня, и я замечаю, как он мгновенно смягчается и улыбается, а от уголков глаз лучами разбегаются морщины.

— Ты требуешь от демона ангельского поведения. Вот что смешно.

— Я требую от дурака хоть немного начать пользоваться мозгами.

Смеюсь уже в голос, и брат рядом раздраженно закатывает глаза.

— Зачем к Кигану ехать? — спрашиваю, отсмеявшись.

Помню этого альфу смутно. Мне было лет шестнадцать наверное, когда видела его на приеме у Шепарда. Тогда это было то еще событие. Самый молодой глава за всю историю. Сильный настолько, что сумел буквально за пару лет достигнуть вершины власти. Красивый к тому же. Все девчонки вздыхали по нему и проходу ему не давали, в надежде стать его истинной. Не знаю, как он это все выдержал в тот момент, но вел себя с нами малолетними дурочками предельно вежливо.

— Нужно выяснить, какие связи в правительстве у этого Никто. — недовольный голос отца вырывает меня из воспоминаний. — И постараться привлечь Кигана на нашу сторону. 

— И ты хочешь Саймона послать? — снова смеюсь, пока брат хватает меня за шею сзади и притягивает к себе, заставляя уткнуться лицом в его плечо.

— Не смейся, сестренка, я умею вести переговоры.

Смеюсь еще больше и взвизгиваю, когда раздражающий придурок отвешивает мне шлепок по заднице. Не больно сквозь ткань пальто, но ощутимо. Пинаю его ногой, а отец рядом весело хмыкает.

— И правда, о чем я думал. Сам поеду.

— Да ну вас. — брат недовольно рычит и отпускает меня.

Иду к машине, цокая каблуками по асфальту. Беты ждали, пока мы закончим разговор. Как и Алекс, стоящий у черного Rolls-Royce Wraith. Улыбаюсь ему, и он открывает мне заднюю дверь. Сажусь на сиденье. Водитель уже за рулем, Келлер обходит машину и опускается рядом с ним.

— Домой, мисс Прайс? — оборачивается ко мне.

— Да. — отворачиваюсь к окну.

При посторонних он всегда старается соблюдать официальность. Не знаю, почему именно сейчас это меня особенно сильно бесит.

Сама же не захотела развивать отношения, хоть и видела, что он влюблен. Наверное просто не хотелось морочить голову хорошему парню. В нашем мире бета никогда не сможет взять себе омегу. При любом раскладе это смерть для него. Альфы не позволят. Вздыхаю, замечая, как продолжает смотреть на меня в зеркало заднего вида. Возможно, стоило дать этому шанс. Но только я сама не уверена в том, чего хочу.

— Малия...

Вздрагиваю. Вижу в глазах Алекса беспокойство. Напрягается, становясь собранным и сосредоточенным. В районе солнечного сплетения чувствую укол холода.

— Что?

— Все будет хорошо. Просто за нами хвост. Сейчас поедем быстрее. Пригнись, ладно?

— Да какого хрена... — сжимаю ладони на коже сиденья, оглядываясь назад.

Вижу, как автомобили сопровождения перестраиваются, окружая наш плотным кольцом. Мы на скоростной трассе и машины, которым приходится совершать резкие маневры, чтобы нас объехать, начинают сигналить. Водитель втапливает педаль газа в пол. Стрелка спидометра резко скачет вправо. Меня отбрасывает назад. Успеваю заметить колонну черных джипов, которые приближаются, стремительно сокращая расстояние между нами.

Какой-то странный треск. Заднее стекло внезапно рассыпается дождем осколков. Алекс что-то орет, перегибаясь через сиденье и толкая меня вниз.

— Не вставай! На пол, живо!!!

Разбираю наконец его слова, опускаясь на колени и пытаясь отряхнуть частички стекла из волос. Вижу, как достает пистолет Келлер, начиная стрелять назад. В ушах звенит. Даже не успеваю испугаться, все происходит слишком быстро.

Не понимаю, почему еще никто из случайных свидетелей не позвонил в полицию. Хоть она и вряд ли бы стала вмешиваться в разборки альф. А ведь это точно тот сумасшедший психопат. Кто еще настолько отчаянный, чтобы попытаться убить дочь Прайса. Как там его называют?... Не помню... Почему не помню, я же знала?... Понимаю, что ударилась головой, когда падала на пол. В висках начинает нарастать ломота. Да как же его зовут, блять?...

Не успеваю додумать. Машину подбрасывает в воздух. Вижу, как заваливается набок безжизненное тело водителя. Видимо в него попали, и автомобиль, потеряв управление, налетел на отбойник. Все вокруг вертится, словно в калейдоскопе. Меня швыряет спиной об сиденье. Мучительно стону. Еще один переворот. Надеюсь, с сопровождением все в порядке, и беты нас вытащат. Машина приземляется на крышу. Бьюсь головой об боковое стекло. Внутри черепа все взрывается болью. Последнее, что успеваю увидеть – залитое кровью лицо Алекса. И я теряю сознание.

***

Не понимаю, почему так сильно болит голова. Не могла же я вчера на приеме так сильно напиться, чтобы сейчас мучиться жутким похмельем. Тихо стону и приподнимаюсь с подушек. Пальцы тянутся к виску, и я леденею от страха, потому что они увязают в чем-то холодном и липком. Открываю глаза. Кровь.

Воспоминания возвращаются сразу, одним сплошным потоком. Преследование на трассе. Перестрелка. Авария. Блять...

Осторожно сползаю вниз с кровати, на которой лежу. Теперь отчетливо понимаю, что я точно не дома. Обвожу взглядом мрачную комнату. Вернее, она светлая, но такой совсем не воспринимается. Бледно голубые обои с изображением мелких цветов настолько выцветшие, что рисунок едва можно рассмотреть. На дубовом потертом паркете слой пыли. На комоде и туалетном столике, уставленном какими-то старинными пузатыми пузырьками, тоже. Широкая массивная кровать, на которой я лежала, прячется под тяжелым бархатным балдахином, что удерживается четырьмя резными столбиками. Все выглядит заброшенным и нежилым. И атмосфера запустения давит на психику, погружая в мрачные мысли.

Два окна у дальней стены закрыты плотными синими шторами, потрепанными на концах. Бреду к ним, сползая с матраса и немного пошатываясь. Голова все еще кружится. Тяну ткань в сторону. За стеклом лес вдали. И сад у дома, такой же заброшенный, как и сам особняк. Заросший сорняками и колючим шиповником настолько сильно, что наверное и не продраться сквозь него.

Судорожно вдыхаю, впиваясь пальцами в подоконник. Где я, блять?... И что с Алексом?... И с бетами?...

Если Келлер погиб из-за меня, я себе этого никогда не прощу. Выдыхаю медленно, а затем делаю еще пару глубоких вдохов на пределе возможностей. Чтобы насытить мозг кислородом, и хоть как-то разогнать пляшущие перед глазами точки. Возвращаюсь к кровати. Почему-то я босиком, и на голые ступни неприятно липнет пыль и грязь с пола. Пальто тоже непонятно где. На мне осталось только легкое черное шелковое платье на бретельках длиной до колена. Волосы растрепались и сейчас падают на плечи тяжелой волной. Убираю их за спину и иду к двери, которая выделяется белым пятном на стене, противоположной окнам.

Нужно попытаться выбраться отсюда. И найти Алекса. Не знаю, кто меня сюда принес и зачем, но пока похитителя нет, у меня появился шанс сбежать. Нажимаю на ручку и вздрагиваю от громкого скрипа петель, прорезающего гробовую тишину вокруг. Замираю, выглядывая в коридор. Так же заброшено и мрачно. Стены до половины забраны деревянными панелями. Выше до потолка пошарпанные зеленые обои. Присматриваюсь и резко втягиваю в себя воздух от страха. Это что, следы когтей на них? Ровные четыре полосы, располосовывающие бумагу, как будто какое-то большое животное бесновалось здесь, раздирая все вокруг. В какой морок я попала?

Выхожу осторожно, прикрывая за собой дверь и прислушиваясь к любому шороху. Страшно. Очень. Но сидеть на месте тоже не вариант. Нужно попытаться найти лестницу. Из окна определила, что я вроде бы на третьем этаже. Спуститься вниз. И попробовать выбраться на улицу. Может хоть там смогу понять, в каком я районе города.

Иду мимо закрытых массивных дубовых дверей, что тянутся по обе стороны коридора. Вот даже заглядывать нет никакого желания. Чувствую себя красавицей из сказки, попавшей в логово безумного чудовища.

Сворачиваю направо и вижу в дальнем конце прохода широкую лестницу, ведущую вниз. Наконец-то. Вздыхаю облегченно. Улыбаюсь, ускоряя шаг и придерживаясь рукой за стену. Почти дохожу, и тут слышу то, от чего все волоски на моем теле встают дыбом, словно наэлектризованные.

Тихое рычание. И приглушенные, почти невесомые шаги за спиной.

Замираю, закрывая глаза. Сердце сходит с ума от жути, начиная биться так быстро, что мне кажется, будто оно сейчас и вовсе остановиться от перегрузки. Задыхаюсь, воздух со свистом ввинчивается в легкие. Оборачиваюсь медленно. Крик застревает где-то в груди.

Вижу только мужской силуэт у дальнего края коридора, но мне хватает и этого, чтобы внутренности сковал ужас. Определенно альфа. Сильный. Энергетика рваными лентами расползается от его фигуры. Клубится у ног, извивается по стенам. Странная. Жуткая. Извращенная.

Пространство потрескивает и искривляется, словно в эфир попали статические помехи. Вижу как он наклоняет голову к плечу, встряхивается и прислушивается, будто слышит какие-то голоса вокруг. Дергает подбородком в сторону, из горла вырывается гортанное рычание, а затем сразу внезапно смех. Снова смотрит на меня. Тяжело дышу. Я словно в ожившем кошмаре. Или в долбанном фильме ужасов.

Он высокий. И мускулистый. Обнажен по пояс, и я могу рассмотреть прекрасно прорисованные бицепсы, косые мышцы и кубики на животе. И татуировки. Переплетения черных линий и завитков, покрывающих всю левую руку от запястья и заползающих на плечо прямо до шеи. И какую-то надпись чуть ниже пупка на непонятном мне языке. А еще шрамы. Повсюду. На руках, торсе, груди. Загрубевшие и выпуклые. Что же с ним случилось?...

Не знаю, почему я продолжаю стоять на месте и смотреть на него, как загипнотизированная. Он тоже смотрит. Лицо теряется в тени, не могу разглядеть. Только глаза вижу, ярко синие. Почти бирюзовые. Безумные. Снова слышу рычание, и он делает шаг вперед. И вот тут я наконец отмираю. И ору, как баньши, потому что он внезапно бросается на меня. Разворачиваюсь со скоростью звука. Бегу к лестнице, не обращая внимания на то, что от резких движений начинает тошнить. Перескакиваю через две ступени за раз, босые ноги скользят по паркету, а я продолжаю визжать и бежать. Поворачиваю в коридор на первом этаже. Такой же мрачный и жуткий, как и все в этом доме. Горло уже болит от крика, но не могу перестать. Затыкаюсь только тогда, когда меня вздергивает в воздух и бросает на пол. Бьюсь спиной о дерево, воздух вышибает из груди от боли, и я замолкаю, пытаясь вдохнуть открытым ртом.

Сильное тело прижимает меня сверху. Чувствую энергетику, меняющуюся так быстро, как будто кто-то безумный щелкает слайдами в старом проэкторе. Пахнет озоном и солью. А еще дымом костра. Боль отпускает, и я со стоном втягиваю в себя воздух.

— Слишком... Громкая... Нам... Не нравится.

Слышу хриплое дыхание и рычащий голос с шипящими нотками, от которого меня пробивает озноб. Моргаю быстро, разгоняя прыгающие перед глазами радужные круги. Туман рассеивается, и могу рассмотреть прямо перед собой его лицо. Тоже изуродованное шрамами. Они везде. Искривляют губы, пересекают лоб и щеки. Стягивают кожу, делая ее похожей на пергамент. Багровые кривые рубцы, за которыми почти нельзя разобрать его черты. Не могу оторваться, изучаю их снова и снова, пока он скользит синими глазами по мне. Не понимаю, почему он не кажется мне уродливым. Не понимаю, почему внезапно перестаю бояться. Только тело дрожит, когда его тепло окутывает меня вязким облаком. И он наклоняется вперед. Так близко, что почти чувствую обжигающе горячее прикосновение его губ к своей коже. 

— Ты кто? — шепчу тихо, не узнавая своего голоса, ставшего сиплым и тягучим.

— Мы Никто...

Слышу глухое в ответ, и мир перестает существовать, потому что он целует меня.