52 Да, дурак... Когда дело касается тебя, еще какой...
Pow Тэхен:
– Тэхен... – выдыхает Дженни, едва я закрываю дверь в спальню. – А Хосок еще жив?
Собирался попросить ее не кричать, но этот вопрос резко в ступор ставит. Она такая серьезная и смиренная. Смотрит, выражая готовность принять любой мой ответ.
А я... Я расхожусь хохотом. Не могу сдержаться.
– В каком смысле, Джен?
Обнимая ее, наступаю. Заставляю шагать задом наперед вглубь комнаты.
– В прямом, Тэхен. Ты не рассказывал, как решил вопрос с долгом, а сегодня...
– Черт, я его просто закрыл, – перебиваю, выказывая очевидные вещи. – Рассчитался, Джен. Почему ты решила, что я могу кого-нибудь убить?
– Не знаю... Сегодня...
Она реально сомневается.
– Что «сегодня»? – подгоняю, закипая нетерпением.
Сердце пропускает. Пауза пугающая и мучительная. А потом... Рывками летит. Ощутимо и явно неисправно качает.
Впору бы начать задыхаться, пока моя Дикарка ищет слова. Но мне ведь уже фартануло... Знаю, что любит. Знаю, блядь. Без вариантов.
Ближе ее прижимаю. Касаюсь губами лба.
– Так что «сегодня», Джен? – повторяю тише, очень терпеливо и, как мне кажется, нежно.
Дикарка вцепляется пальцами в мою футболку.
– Приходила мама... Моя... – шепчет, наконец. – Я вошла в квартиру, она Лисе как раз жаловалась, что ты у них был... Был?
Резкий глубокий вдох, который совершаю, раздувает грудь на максимум. Сглатываю... Так тяжело, что сам это слышу. Какие-то заслонки абсолютно невовремя срабатывают. Кислород заканчивается, а их не поднять.
– Был, – короткий и емкий ответ.
Но Дженни, конечно, мало.
– Когда?
– В первую ночь, – продолжаю после вздоха нейтральным тоном. – Не мог уснуть. Все внутри кипело. Подрывало там все разнести, размазать всех... Не знаю, как сдержался. Хотел, чтобы эта тварь... – срываюсь. Натужно перевожу дыхание. – Прости... – извиняюсь, сугубо ради Дженни. – Хотел, чтобы твоя мать знала, что вся правда вскрылась... Чтобы спать боялась... Прости... Чтобы забыла о твоем существовании навсегда... Прости...
– Она очень испугалась... Ко мне бы точно не решилась вломиться. Через Лису действовать вздумала... Наверное, твоими деньгами заинтересовалась... Прости...
– Через Лису, значит... – повторяю на выдохе. Задерживаю паузу вместе с новым вдохом. А потом несколько жестковато высекаю: – Жоре скажу. Пусть он еще заедет. Сам не рискну второй раз. Реально убью. Прости.
Чувствую, как моя Дикарка кивает.
Не ужасается. Не пытается опротестовать. Не осуждает. И мне самому вдруг удается отпустить эмоции.
– Так, а с приездом родителей что? – поднимает тему, от которой меня снова заносит. – Зачем все это? При них... Неужели думал, что я откажу?
– Ну, перестраховался, Джен... – выдаю максимально искренне.
Придерживаю ладонями спину чуть ниже лопаток, пока она отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо.
– Боже, Ким!
– Что?
– Ты порой такой дурачок!
– Да, дурак, – признаю с ухмылкой. – Когда дело касается тебя, еще какой...
– Помнишь, что я люблю тебя, да?
Помню, конечно. Но иду на провокацию.
– Напомни, Дженни, – прошу и недвусмысленно надвигаюсь. Целую в шею, ключицы, пробираюсь под ткань футболки... Легонько прикусываю. – Напомнишь?
– Э-э-э... Твои родители, Тэхен... – шепчет так, словно боится, что кто-то услышит. И при этом охотно подставляется под мои ласки. – Давай ночью... Потерпим...
– Не могу терпеть, Джен... Раздевайся, м?
– Боже, Ким...
Я на этот выдох только смеюсь. Ей в шею, между легкими поцелуями.
– Весь в тебе. Прости.
– Они догадаются, – в голосе Дженни улавливаются нотки паники. – Будут думать обо мне... М-м-м... Плохо...
– Не будут, конечно, – уверяю я. – Никогда.
– Точно?
– Точно. Расслабься.
Раздеваю ее и принимаюсь за свою одежду.
– Знаешь, что я хочу? – не успеваю закончить, как Дженни опускается на колени. – Знаешь... – ухмыляюсь довольно и спускаю штаны.
Налитый похотью член свободно покачивается секунды две. Не больше. А потом моя Дикарка ловит его ладонью и без колебаний вбирает в рот.
– Ух...Блять... Да, Дженни... Да, девочка... Соси... Соси, родная...
Всасывает, и у меня внутри все дрожью сворачивает. Разбивает током на атомы. Наполняет горячей пульсацией.
Жарко, влажно, одуряюще приятно... И красиво.
Пухлые розовые губы на мокром от слюны члене – это завораживающе красиво.
У меня не возникает потребности спешить, жестить и нетерпеливо толкаться в рот Дженни. Я просто наблюдаю, принимаю ее ласки и наслаждаюсь. Особенно когда она сама оказывается готовой вобрать меня до упора.
Добровольно взгляд не отвести, но мои глаза закатываются от кайфа. Откидывая голову назад, тяжело, с нотами хрипа выдыхаю излишки своего напряжения.
Дженни слегка царапает ногтями мой живот. Соскальзывает ладонью к паху. Выпускает член на волю и обратно насаживается, заставляя резко задохнуться. Таскаю кислород рывками и глухо постанываю.
Смотрю... Смотрю, что вытворяет моя Дикарка.
Яйца поджимаются, знаменуя о готовности выбросить сперму. С трудом, но сдерживаюсь. Хочу кончить ей в матку. Плевать, как это звучит. Теперь это мой фетиш.
Сам подаюсь назад, выскальзывая из теплого рта.
– Иди сюда, – командую отрывисто, перебивая слова шумными вздохами. И сам ее на руки подхватываю. Прошагав к кровати, устраиваюсь у изголовья и притягиваю на член раскрытые бедра Дженни. – Седлай, – сиплю, глядя ей в глаза.
Вздыхает и опускается, вбирая меня теперь уже промежностью.
Жгучий зрительный контакт. Непрерывно. Не мигая. Накаленно.
Пока не ощущаю влажный жар плоти яичками. В тот момент со стонами подаемся друг другу навстречу. Мягко сталкиваясь лбами, топим двусторонне взглядами. Сердце самостоятельно натуральным образом вздрагивает. Сжимается, ломается и одержимо раздувается.
– Люто, Джен.
– Люто, Тэ.
Синхронизируемся. Спаиваемся. Идем на взлет. Слаженно и чувственно, стремительно несемся по вертикали. Стрелою разделяем наш космос. И крайне быстро достигаем вершины.
Сливаясь ртами, замираем в сладком любовном поцелуе. Ни одного движения. Пульсирует лишь наша плоть.
Она меня сжимает. Я ее наполняю.
Души крепко-накрепко сплетаются. Жгутом, до скрипа. Не разорвать.
Рассыпаемся искрящими звездами.
* * *
Когда спускаемся вниз, застаем родителей в гостиной перед телевизором. Мамин любимый фильм пересматривают, ничего необычного. Часто так делают. Уже даже я все фразы наизусть знаю, а уж они подавно.
Папа отрывает взгляд от экрана. Направляя его на нас с Дженни, приподнимает бровь и, очевидно, не удерживается от шутки.
– Вы что, там стены перекрасили? – выдает абсолютно серьезно, но я-то по взгляду понимаю, что угорает.
– Почему стены? – задушенно уточняет Дженни.
– Долго вас не было. Думаю, может, ремонт затеяли...
– Нет... Конечно, нет. Со стенами все нормально, – оправдывается моя Дикарка.
– Идем, – со смехом увлекаю ее в сторону кухни. – Папа шутит, Джен, – поясняю на ходу.
– Шутит? – шепчет она, оглядываясь назад на родителей.
Те не шевелятся. Якобы увлеченно фильм смотрят. И, тем не менее, отец, не отрывая взгляда от экрана, во всеуслышанье подтверждает:
– Разумеется, шучу. Привыкай, дочка.
– Ясно... Хорошо... – отзывается Дженни.
– Да расслабься ты, – прошу ее уже в кухне.
– Они же не поняли?
Наивная.
– Конечно, не поняли. Они про такие вещи даже не думают! Давай, покажи лучше, что делать будем.
– Ну... Ты можешь порезать мясо.
– Лады.
Готовка у нас проходит забавно. Несмотря на частые слова Дженни «Не так», «Не то», «Прекрати», «Тэхен!», «Боже...» и практически не утихающий смех, с поставленной задачей справляемся.
Возвращаются кобры. Сразу за ними приезжает Чим. Быстро накрываем на стол. В той же веселой атмосфере ужинаем. А заканчиваем вечер с горячим шоколадом на террасе заднего двора.
– Кому-то пора завязывать с курением. Все-таки свадьба скоро, – подначивает отец, когда сигареты достаю.
– Понял, – выдыхаю после небольшой паузы и прячу пачку обратно.
Дженни смотрит растерянно. Подмигиваю и осторожно подталкиваю ее к перилам. Она стискивает обеими руками кружку, я прижимаюсь сзади и обнимаю в обхват поверх плеч. Касаюсь губами макушки и медленно вдыхаю.
Пробивает такими тоннами чувств. Стою и проживаю.
В какой-то момент поворачиваю голову. Ловлю взгляды и улыбки родителей.
У них тоже все хорошо.
Хорошо все. Хорошо.
Продолжение следует....