Ты все еще моя

Pow Jennie:

Просыпаюсь на рассвете. Шевелюсь, нежась в горячих и крепких объятиях Кима. Даю себе время, чтобы насладиться этим контактом. Пару минут, но все же...

«Любимый мой... Любимый...», – повторяю мысленно, с упоением разглядывая его лицо и жадно втягивая запах его кожи.

Тихонько вздыхаю и осторожно прокручиваюсь, чтобы нащупать под подушкой свою цепочку. Она против цепочки Кима тоньше, без проблем распознаю. Но едва вытягиваю, Тэхен перехватывает мое запястье.

На мгновение замираем, глядя друг другу в глаза. Что-то сгорает внутри. Трепетно. Сладко. Неповторимо.

«Ты красивая. Самая-самая...»

«Я тебя люто...»

«На хуй всех. Только ты...»

– Куда ты так рано? – сипит Ким охрипшим после сна голосом. – Воскресенье, насколько я помню, – бросает ленивый взгляд куда-то поверх моей головы. Но довольно быстро его возвращает и вновь вцепляется так, что все барьеры рушатся. Не спрятаться. – Давай еще поспим.

– Ты спи, а я пойду к себе, – шепчу смущенно. – Не хочу, чтобы девочки увидели... Нехорошо.

– Гонишь, что ли? Что значит твое «нехорошо»? – не скрывает раздражения.

– Неприлично, – выталкиваю уже тяжелее. – Мне неудобно, Тэхен.

Он стискивает челюсти, закатывает глаза и с шумом переводит дыхание.

Пауза продолжительная и дробная. Последнее из-за моего сердца – оно выбивает странный, отрывистый и учащенный такт.

– Правда... Я... – пытаюсь собрать мысли в связное предложение.

Только Ким так неожиданно надвигается, что я замолкаю и падаю на подушку.

– Доверяешь мне? Доверяешь? – допытывается с уже привычной, но все еще поражающей меня зацикленностью.

В очередной раз показывает, как зависим именно от доверия. Для него это что-то крайне важное, болезненное, призрачное, недостижимое и одержимое.

– Доверяю, Тэхен, – заверяю с неизменной отдачей.

Как могу, закрываю. Ловлю в глазах вспышку такой простой и такой искренней радости. Задыхаюсь, пока Ким, сохраняя внешнюю суровость, вытягивает из моих слабо сжатых пальцев цепочку, прячет ее обратно под подушку и выдыхает как-то особенно жарко и вместе с тем уязвимо:

– Останься.

Неосознанно прикрываю глаза, медленно киваю и тут же чувствую на своих губах его губы. И снова Ким очень нежный. Такой же, как раньше. У меня сердце дрожит, распирает грудную клетку. Я с трудом сдерживаю слезы, потому что для меня эта его нежность – на грани выносимого. Внешне трясет, как ни стараюсь сдерживаться. Периодически всхлипываю и чересчур резко вздыхаю.

– Тэхен... Тэхен... Люто... Люто... Очень-очень... Тэ... – выдаю между поцелуями.

Он стискивает крепче и замирает. Натужно переводит дыхание.

– Люто, Дженни,– отражает, не в силах приглушить эмоции даже шепотом. – Так, блять, люто... Улетела стрелка за красную черту...

– Хорошо, хорошо... Хорошо... – одобряю так же взбудораженно, почти растерзанно. – Ласкай меня... Люби... Люби, Ким...

Он содрогается, что-то хрипит и ласкает, конечно. Любит на пределе своих физических возможностей. Долго, неторопливо, тягуче и трепетно. Пока отложенный экстаз не накрывает нас беспощадной волной блаженства.

В следующий раз просыпаемся критически поздно. Часы показывают почти десять. Я, конечно же, тотчас впадаю в панику. Подскакиваю и пытаюсь сообразить, что можно надеть. Вчерашний наряд отметаю сразу, я с ним сама не справлюсь.

– Не кипишуй, – останавливает меня Тэхен. Пройдясь голышом по комнате, неторопливо натягивает спортивные штаны. – Что тебе принести? – спрашивает, сонно проводя по лицу ладонью и еще круче задирая торчащие волосы.

– Джинсы и футболку, – прошу почти шепотом и забираюсь обратно под одеяло. Не стоять же посреди комнаты без трусов. – Ну и... – смущенно замираю.

Ким склоняет на бок голову и вздыхает.

– Говори, что? Хватит стесняться.

– Белье, – хриплю, продолжая сгорать от стыда.

– Понял.

Едва за Тэхеном закрывается дверь, бегу в ванную. Первым делом выдавливаю на палец пасту и чищу, как могу, зубы. Умываюсь, писаю и спешу встать под лейку душа.

Дверь в спальне хлопает за пару секунд до того, как я включаю воду. Застываю, накапливая внутреннее напряжение. Жду, не прекращая дрожать. Знаю, что придет.

И Ким не подводит. Рвано вздыхаю, когда прижимается сзади. Расталкивая потоки воды, скользит ладонями по моему мокрому телу. Касается губами плеча, шеи – ток по коже.

Не прошло и пяти минут, как я паниковала из-за времени. Но в этот миг никакая паника не способна заставить меня его оттолкнуть. Любим друг друга. В этот раз отчаяннее, пошлее и резче. Трахая меня, Тэхен  трогает там пальцами. Собирает соки, хлопает по моей плоти, жестко сжимает, а потом заставляет меня эти пальцы сосать.

– Хочешь, чтобы это был мой член?

– Хочу...

– Кончай тогда... И будем сосать...

Едва меня сотрясает оргазм, Ким выходит, разворачивает меня и опускает перед собой на колени. Сосу его член и, продлевая оргазм, тереблю свой клитор. Но все так и так заканчивается – спермой в мой рот. Принимаю ее с последними самыми сладкими спазмами-всполохами в своем теле.

Краснею, когда все заканчивается, когда покидаем ванную, когда одеваемся и когда вместе входим на кухню. Жар во мне никак не заканчивается. Приливает и приливает, как я ни убеждаю себя отпустить ситуацию.

Девочки, судя по всему, завтракают. И к некоторому облегчению с моей стороны, не заостряют внимание на нашем с Тэхеном позднем появлении. Даже когда он вдруг принимается слишком часто ко мне прикасаться. Раньше при сестрах не делал ничего подобного, а тут то обнимет, то ущипнет, то лицом к шее прижмется, то губами к виску... Благо у них это, в отличие от меня, не вызывает удивления.

День проходит замечательно, хоть Тэхен и уходит куда-то сразу после завтрака. У меня настроение такое, что едва не летаю. Готовим с девчатами борщ, отбивные, пюре, салат и творожную запеканку на десерт. В процессе много болтаем, и кажется, что быстро справляемся.

Ким возвращается к ужину. Он у нас тоже проходит на позитивной ноте. После мы около часа играем в баскетбол. Девочки выходят с нами. Я намного меньше, чем с одним Тэхеном, нервничаю. Удается сконцентрироваться на его советах и следовать инструкциям.

Заканчиваем игру, когда звонит отец ребят. Сначала с ним разговаривает один Тэхен, а через какие-то пару минут на громкой связи и все девочки. Дрожью пробивает, едва слышу голос Кима-старшего. Он так сильно похож на голос моего Кима. И по интонациям, и по особым каким-то паузам.

Убедившись, что с мамой Тэхена все хорошо, тихо ухожу. На кухне делать нечего, поэтому прячусь в своей комнате. Отзваниваю по пропущенным Момо, а чуть позже Лисе, которая, кажется, совсем обо мне забыла. Не обижаюсь, понимаю ее. Просто справляюсь, как у нее прошел день, и что она планирует на завтра. Договариваемся встретиться на большой перемене в кафетерии академии и на том прощаемся.

Достаю пижаму и собираюсь в душ, когда в спальню без стука входит Ким.

– Идем со мной, – говорит сухо, но выглядит взволнованно.

Как бы он не умел скрывать, по глазам всегда вижу настоящие эмоции. Прячу пижаму и спокойно иду за ним в его комнату.

– Садись, – кивает на письменный стол.

Подчиняюсь, хоть эта просьба и удивляет.

Едва опускаюсь на стул, Тэхен гасит свет и включает настольную лампу. А потом... Цепенею, когда он высыпает на стол амулеты, крупные бусины и тонкие кисточки.

Остатки подвески. Остатки моего подарка.

– Собери обратно, – выталкивает грубовато, почти приказывает.

Интуитивно понимаю, что Ким просто прячет свои чувства. Не желает показывать, что на самом деле эта вещь для него так же важна, как и для меня. Понимаю, но... Хмурюсь, зажимаюсь и, отказываясь выполнять, мотаю головой.

– Сам собирай.

Оказывается, до сих пор горит обида за то, как он все порвал.

Тэхен вздыхает. Отшагивает от стола. Замирает.

Не знаю, о чем думает. Я слышу только одурелый грохот своего сердца и ощущаю, как с безумной скоростью растет трескучее волнение.

Еще один тяжелый вздох. Шаг к столу. И крайне тихое и мягкое:

– Пожалуйста.

– Нет... Я... Я не могу, Тэхен...

– Пожалуйста, – давит настойчивее. Наклоняется, касается губами моей щеки, горячо выдыхает. – Хочу, чтобы ты сделала... Надо, чтобы ты, – добивает, выражая, наконец, насколько это для него важно.

Мой черед вздыхать и колебаться. Впрочем, на нервные шатания не распыляюсь. В какой-то момент просто подаюсь ближе к свету и беру в руки новый кожаный шнурок.

Тэхен тут же опускается на стул, который находится у стены, рядом с боковиной стола. Лицом к лицу оказываемся. Не случайно, конечно. Он смотрит.

И выдает новую просьбу:

– Ты еще обещала рассказать, что все эти штуки значат.

Прочищаю горло, не поднимая взгляда к его наглым, но таким родным для меня глазам. Планомерно перевожу дыхание и беру в руки первый амулет.

– Слон – уважаемое и сильное животное. Он символизирует миролюбие и уверенность, – говорю тихо, пока продеваю шнурок. – Мне всегда казалось, что ты, Ким Тэхен, именно такой. Спокойный, сильный и уверенный, – закусывая нижнюю губу, уговариваю себя вскинуть взгляд. Его лицо ничего не выражает, но... глаза блестят. Разрываю контакт почти сразу же. – А еще... Еще... Еще... – часто дышу, чтобы побороть подступающее желание разрыдаться. – Еще оберег в виде слона работает на здоровье и долголетие.

Замолкаю, когда приходит черед темных, слегка шершавых бусин. С облегчением сглатываю и перевожу дыхание.

– Дальше, – хрипло подталкивает Тэхен, когда в моих руках оказывается следующая фигурка.

– Звезда Руси – это славянский оберег, – откликаюсь столь же тихо. – Символ мужского начала... Э-э-э... Символ лидера, добытчика и защитника семьи. Укрепляет духовные силы и приносит удачу, – чувствую, что краснею. Но сейчас меня это мало заботит. Раз развернули эту тему, должна сказать все, что год назад, когда дарила, не смогла. – Ты... – снова заставляю себя поднять взгляд. Глаза в глаза. А между ними молнии чувственного напряжения. –Ким, если все люди по парам, то ты – мой мужчина.

Прежде чем опустить веки, улавливаю, как он кивает.

Спешно беру в руки очередной амулет.

– Крест, – прибиваю и вынужденно беру паузу. Судорожно вдыхаю и быстро продолжаю. – Крест – это единение женской и мужской энергетики. Помогает раскрыть мудрость, мягкость, интуицию, волю... Олицетворяет счастливую жизнь. И оберегает, конечно.

После этого смотреть на Тэхена не решаюсь. Собираю мелкие детали подвески. В комнате затягивается тишина, разбиваемая лишь нашим отрывистым дыханием.

Когда подбираю дрожащими пальцами последний амулет, Ким ловит мою руку и, сжимая ее, вынуждает-таки поднять взгляд.

– Сердце... – проговаривает, оставляя интонациями многоточие.

Он начинает. Я должна закончить.

– Сердце – это... – выдыхаю, но сама себя не слышу. – Сердце... Сердце... Это в традиционном смысле, понимаешь? – голос срывается, а из глаз все же проливаются тоненькие ручейки слез. – Ничего сакрального... Просто... Просто люто, понимаешь?

Ким тянет мою руку, а потом и сам подается вперед. Рывок, и обнимает, крепко прижимая меня к груди. Всхлипываю, когда ощущаю, как сильно колотится его сердце.

– Понимаю, – выдыхает, наконец, задушено и хрипло. – Понимаю, – повторяет, вибрируя каким-то, как мне чудится, счастьем. – Понимаю, Дикарка.

                      Продолжение следует....