41 Ну, привет, родная
Pow Тэхен:
– Молодой человек! Это совершенно невозможно. Никакой информации о своих пациентах я не разглашаю! Покиньте кабинет, пока я не вызвала охрану... – заваривает бузу дородная краснощекая тетка с высоким званием «гинеколог», едва я раскрываю цель своего визита.
Но стоит выложить на стол несколько купюр в иностранной валюте, все ее возмущения на корню режет. Поджимая губы и закатывая глаза, врач в ускоренном режиме перестраивается с гнева на милость. Еще одно ловкое натренированное движение – кэш улетает в выдвижной ящик стола.
– Что именно вас интересует?
– Все, – толкаю решительно.
– Хм... Мне нужно войти в базу, – деловито накидывает на нос очки и тупится в экран стационарного компа. – Сон...
– Дженни.
– Дата рождения?
Называю и ее. После чего минут на пять зависает тишина. Тетка просматривает карту Дикарки, а у меня сердце выбивает ребра. Тащу свой самый плотный броник.
Настраиваюсь... Настраиваюсь, не осознавая, что готовлюсь услышать. Я в принципе слабо представляю, какие по этой части бывают проблемы. Но ввиду последних событий в семье, мое воображение буйствует капитально. Рисует конкретные ужасы. Задыхаюсь, блять.
– В общем, девочка хорошая, – напускает врач тумана и замолкает.
Я притормаживаю все процессы, так усиленно внимаю выданной информации.
– Хорошая, ага. Дальше что?
С таким презрительным снисхождением, как эта, мать ее, дама, на меня давно не смотрели. Но я отметаю все свои тупые реакции. Принимаю, как должное, несмотря на то, что и тут являюсь тем, кто «делает базар». Не ерепенюсь, потому что понимаю, что драконить информатора ни в коем случае не стоит.
– Я имела в виду, что чистенькая. Никаких инфекций нет.
– Конечно, нет, – не удержав характера, таки защищаю свое. – Она только со мной была.
– Значит, и аборт от вас делала, – опрокидывает профессионально. На обе лопатки. Мои легкие загораются. Уже должен тихо тлеть, а оно, сука, снова и снова взрывает. С трудом переживаю. – Ну да, один половой партнер девочкой заявлен... – замолкает, просматривая страницы дальше. У меня есть возможность выровнять дыхание. – В общем, единственная серьезная проблема – эндометриоз. Было рекомендовано оперативное лечение, но пациентка, ссылаясь на трудное материальное положение, отказалась. Ввиду этого прописана медикаментозная терапия.
– Подождите, – торможу ее. – Что это значит? Откуда? Почему? В чем именно проблема этого эндометриоза? Очень серьезно? Чем чревато? Можно вылечить полностью?
Тетка, глядя на меня из-под очков, тягостно вздыхает.
– Эндометриоз – это когда эндометрий, который должен выстилать полость матки, находится за ее пределами. Небольшие очаги. Можно вылечить. Из-за чего возникает? Ну, точные причины никому не известны.
– Это... Это пиздец... – давлю с хрипом. Растирая лицо, дышу в ладони сугубо натужно. Собираясь с силами, скидываю руки и суховато выталкиваю: – Это последствия аборта? Возможно?
– Возможно. Но не более того, – спокойно пожимает плечами. – К эндометриозу может быть и генетическая предрасположенность. Кроме того, причиной возникновения может стать гормональный дисбаланс, ретроградные менструации, проблемы иммунной системы и прочее.
Киваю контуженно. И столь же сипло выдыхаю:
– Вы не сказали, чем чревато?
– А чревато бесплодием. Ну и раковыми заболеваниями. Но это по самым худшим прогнозам, если совсем себя запустить.
У меня останавливается сердце. В голове вертолетами рассекает сознание. В легких стремительно заканчивается воздух. Шатает бешено. И я впервые чувствую, что готов отстегнуться.
Только не это... Только не это, блять...Блять, Боже, пожалуйста...
Грудь поднимается, я пытаюсь вдохнуть. Раз, второй, третий... С третьего удается. Набиваю легкие кислородом по максимуму. Медленно выдыхаю.
– Можно продолжать медикаментозное воздействие, – бормочет тем временем врач, продолжая пялиться в монитор. – Но лучше, конечно, провести оперативное лечение.
– Конечно, – соглашаюсь я. И заверяю: – Мы проведем.
– Прекрасно, – выдает тетка с неожиданной улыбкой.
Ведусь, воспринимая эту гримасу обнадеживающе. Слегка расслабляюсь, выдыхаю свободнее и задаю следующий по важности вопрос:
– То есть, беременность сейчас исключена? Нельзя ей?
– Какая беременность? – натурально торопеет врач. – Во-первых, это маловероятно в нынешнем состоянии Дженни. А во-вторых... Она принимает оральные контрацептивы. Это часть лечебной терапии.
Последняя информация вызывает вторую волну шока. Меня разматывает тотальное непонимание.
Почему не сказала мне? Зачем настаивала на презервативах?
Нет, ясно, что доверия между нами изначально не было. Ладно, разумно. Но сейчас? Почему молчит, когда я продолжаю вытаскивать? Перестраховывается? Настолько боится новой беременности? Только мне показалось, что мы это отпустили? Дело в ее личных особенностях? Не любит детей? Или все же меня? Как ее понять?
Снова кругом голова. Улетает на хрен.
«Люто, Ким...»
Что-то ведь есть. Что-то очень сильное. Чувствую.
– Окей, – выталкиваю якобы спокойно. – Можете написать ей, мол, появилась программа, по которой проводят эти операции бесплатно? А я все счета закрою.
– Хм... А в чем проблема прийти вместе с девушкой, как остальные пары? – таращится на меня тетка.
– Потому что... Потому что все сложно у нас, – выпаливаю резковато. – Не примет помощь от меня. Андестенд? – в конце уже чересчур загоняю.
Понимаю это, но иначе не получается.
Врач заторможенно моргает и, в конце концов, в тон мне выдает:
– Андестенд.
Оставляю ей все свои контакты. На том и прощаемся.
Надо бы заскочить еще в офис, но сердце уже в конкретном направлении пашет. Подгоняет, чтобы увидеть Дженни. Прикидываю по времени и решаю, что удастся ее перехватить сразу после пар. Бросаю бавару на своем обычном месте и спешно тулю к главному входу. В тот же миг, как вижу свою Дикарку, будто о стену разбиваюсь. После полученной информации с первых секунд что-то такое гремучее наматывает. По эмоциям – захлебываюсь. По уму – со свистом боком лечу. Вот и получается, что сходу вдребезги.
– Тэхен! – взбивает пространство явно радостное восклицание. Удивлена, но счастлива. До конца не осознаю, что происходит. Но чувствую, будто то, чего очень сильно и крайне долго ждал, случилось. Этот взлет и позволяет мне возобновить дыхание, чтобы двинуть навстречу своей Дикарке. – Привет! – выпаливает и улыбается.
Планомерно втягиваю кислород и отражаю эту ее эмоцию.
Улыбаюсь. Блять, улыбаюсь, потому что топит. Люто, вашу мать. Люто.
Когда Дженни замирает, шагаю вплотную. Закидываю руку ей на плечи и с шумным выдохом притягиваю к груди.
– А-а, ух-х... – прочесываю ей волосы. – Ну, привет, родная. Привет. Привет.
Кажется, именно в этот момент происходит наша настоящая встреча. Тонкой полосой закрываем пропасть.
Нашел тропинку. Нашел.
Боже... Боже...
Вашу мать...
Нашел.
Дженни толкается ближе. В обхват своими руками берет. Судорожно прижимается.
– Ким, – шепчет куда-то в плечо. – Мой... Мой...Тэ...
Заряжает тело дробным тремором. Не пытаюсь остановить. Понимаю, что бесполезно. Просто проживаю.
– Заедем куда-нибудь перекусить? – спрашиваю, когда удается разлепиться.
Дикарка смотрит так основательно, будто боится взгляд от меня оторвать.
– Можно, – отзывается тихо, но не сдавленно.
Хорошо нам. Хорошо.
Сам от нее отлепиться не могу. Держу контакт, забывая о том, что пора бы начать двигаться. Пока двор не забивает шумная толпа. Одни суются здороваться, другие что-то спрашивают. Мой взгляд на мгновение мутнеет, когда неподалеку проскакивает sms-дрочер. Не то чтобы я сомневаюсь в эффективности проведенной накануне беседы, но все же свободно выдыхаю, только когда фишкометатель уводит взгляд и на скорости втапливает мимо нас.
Везу Дженни в одно из лучших заведений нашего городка. Не сказать, что мы прямо чилим вместе. Нет, какое-то напряжение все еще сохраняется. Но в тот момент оно не ощущается каким-то больным. Скорее, сексуальным. Втихую накрывают чувства. Да так, что под конец трапезы высекают разряды.
– Как у тебя день прошел? – интересуется Дженни, ковыряя ложкой десерт.
Подозреваю, что пытается сбавить накал.
– Нормально, – выдыхаю, не сводя с нее взгляда. – А у тебя?
– Тоже хорошо, – шепчет немного сдавленно. – Ты прям рано сегодня...
– Да, – тяну ей в тон. – Получилось освободиться. Такие дела.
– Я рада! – заполняет мой мир точно такой же улыбкой, как у академии.
– Я заметил, – усмехаюсь, старательно выдерживая дыхательный ритм.
Если собьюсь, точно взорвусь.
Дикарка же отражает таким счастьем, что я себя реально героем считаю.
– Помнишь... – выдает она и замолкает. Я инстинктивно напрягаюсь, тащу всю броню, что попадается. Замираю, стопоря самые важные процессы. Прищуриваюсь и жду, конечно, что скажет. – Помнишь, как ты снес меня в море? Тогда, в первый день на твоей даче?
– Угу, – на самом деле мычу что-то неопределенное.
– Зачем? – выпаливает с такими интонациями, будто тот наш заплыв все это время не давал ей покоя. – Мы ведь тогда не разговаривали, ты сторонился... И... Я не понимаю, почему ты так сделал?
Закатываю взгляд, перевожу дыхание и усмехаюсь. Никак не получается сдержаться.
– Закрыл гештальт, уж извини, – выдаю, как есть. – Чим, козел, маячил около тебя со своими предложениями. А я... Я всегда хотел, чтобы твое первое погружение было со мной, – признаю сипло. Ухмылка сходит, рожу заливает жаром. Даже воздух вокруг ощущается раскаленным до предела. Вдыхаю пар. – Помнишь же? – тяжело говорить, но считаю нужным это вытолкнуть. – В прошлом году мы не успели из-за твоих швов. А после было уже холодно. Помнишь?
Дженни со звоном роняет ложку на тарелку. Опуская взгляд, вздыхает рвано. А потом встает и бросается ко мне. Обнимая, садится на колени и прячет лицо в изгибе моей шее.
– Конечно, помню, Тэхен, – выдыхает жарко. – Я тоже хотела, чтобы это было с тобой. Только с тобой.
Продолжение следует.....