Ты все еще моя

Pow Тэхен:

Наконец, чертов бал близится к завершению.

Раскидываю последние благодарности самым важным партнерам. Общим обращением выписываю финалочку сотрудникам. Провожаю чинно удаляющуюся толпу, как это делает всегда отец. Так же, как и он, держу рядом с сердцем свою внешнюю, все еще непризнанную половину.

Музыка стихает. С ней спускаю обязанности, которые вынужден был тащить и оставаться серьезным челом.

The end.

В мозгу же живого неидеального меня, мудака, спектакль только начинается.

Я сегодня вдруг стал догонять, что эта шняга, которую все вокруг зовут просто любовью, как бы я не старался ее выкорчевать, у меня тупо в крови. В моем роду, если подумать, все, блять, от отца до прадеда повернутые. То есть люто запилены на семью. Раньше воспринимал это в положительном ключе. Сейчас крайне сомневаюсь, что всегда во благо такая одержимая преданность. Особенно если так, как у меня, с гребаным катастрофическим перевесом в мою сторону.

В дороге молчим. Дженни засыпает у меня на плече. И снова, без моего на то влияния, подрывается в душе та самая агрессивная нежность, которая всеми фибрами за нее и всеми атомами против меня.

Игнорируя водилу и самого себя, не просто обнимаю свою Дикарку... Глажу, вдыхаю, всячески касаюсь. Губами в том числе. Пока за грудиной не срывается какой-то разрушительный и вместе с тем очищающий дождь. Молча и достаточно спокойно проживаю его. Иного выбора так и так нет.

Когда машина останавливается, дожидаюсь, пока откроется дверь, чтобы бережно подхватить Дженни на руки. Шагаю по аллее неторопливо. В этот момент будто по новой весь окружающий мир вижу – глубокую ночь, небо, звезды, родной двор, живое и энергетическое пространство, свою Дикарку... Все это уже сплелось в одно неразделимое целое. Допустил ведь. Сам не знаю, в какой момент сдался. Или все же постепенно прорывало? Где-то ощутимо, где-то крайне мощно, а где-то незаметно. Факт в том, что в нынешней точке я почти безболезненно счастлив.

Понимая, что открыть дверь, не разбудив Дженни, не смогу, сворачиваю в глубину сада и присаживаюсь на лавочку. Не знаю, сколько времени проходит. Ни хрена у меня не зудит от скуки и нетерпения двигаться. Я просто подвисаю в этой идеальной для себя Вселенной, где есть почти все, что мне надо – мой дом и Дикарка. Если бы родители были на месте, можно было бы отбросить «почти» и раствориться полностью. Но я уже принимаю тот факт, что когда-то – надеюсь, в очень далеком будущем – останусь один без привязки и корней. И вот тогда... Как без Дикарки? Если не смогу сковать ее своей фамилией, в чем смысл?

Снова втираю себе, что с течением времени все проходит. И снова себе не верю. Тем более что сейчас у меня есть реальные факты того, как запертая в клетке зверюга-любовь растет, и как она яростно в один заход разрушает эту иллюзорную конуру.

«Я здесь не для этого...»

«Поцелуи – это когда про любовь...»

«Может, потому что я, черт возьми, люблю тебя?!»

«Люто, Чарушин...»

Как же, мать вашу, хочется верить... Мать вашу...

Лучше не мыслить так глобально. Надо жить моментами, как, судя по всему, делает сама Дженни.

Ха-ха, знала бы она, что я уже наших внуков крещу, в ужасе бы сама от меня открестилась.

Ха-ха...

«Моя любовь – вот моя клятва!», – всплывает, как когда-то орал ей.

Как давно это было... Тогда и близко не представлял, что кто-то свыше поймает на слове и протянет через все девять кругов ада. Хотя с девяткой это я загнул, наверняка. Еще ведь не точка. Уверен, что впереди нам еще парочка кольцевых уготована. И что? Сверну? Нет. С некоторых кольцевых нет возможности съехать.

Будто почувствовав, что соль доедает мои раны, Дженни просыпается.

– Почему мы здесь? – бормочет, сонно оглядываясь.

Я молча встаю и несу ее в дом. Минуя полумрак гостиной, поднимаюсь по лестнице, когда Дикарка окончательно в себя приходит.

– Я могу сама идти.

Не реагирую.

– Тэхен?

Стискиваю зубы и медленно перевожу дыхание. Глубоко набиваю ее запах, оставив в легких лишь кислород.

– Что?

Встречаемся взглядами. Почти не выбивает, когда принимаю блеск ее сияющих глаз. Почти.

– Ты несешь меня не в ту сторону... Моя комната в другом крыле...

– Угу, – отражаю невозмутимо.

Темпа не сбавляю, но и не лечу. Тело будто расплавленной сталью залило. Ощущается тяжелым и горячим.

Поднимаю взгляд. Веду им по стенам пустого коридора. Будто есть необходимость ориентироваться... Ага.

– Мне в ванную нужно, – сообщает Дженни шепотом. – Хочу полежать в теплой воде, расслабиться... А то мышцы после каблуков ноют.

– Хорошо, – выдыхаю так же ровно.

И вхожу в свою комнату. Пересекаю пространство, которое сходу перестает ощущаться свободным, и вношу Дикарку в ванную.

– Разберешься? – спрашиваю после того, как опускаю на ноги.

– Да, конечно, – заверяет, отводя от меня взгляд.

На дверь смотрит.

Я вздыхаю и оставляю ее одну.

Хрен знает, что делаю... Иду в ее комнату. Оглядываюсь чисто машинально. Уже ведь понимаю, зачем пришел. Отмирая, движусь целенаправленно. К телефону, который Дженни всегда оставляет на тумбочке. Нет у нее привычки таскать его по дому за собой. Не удивлен, что и на торжество не брала. Лису и Момо, видимо, предупредила. А больше, есть вероятность, созваниваться не с кем?

Журнал вызовов чист. Ни входящих, ни исходящих, ни пропущенных. Кристально.

Вдох раздувает ребра до треска, пока пялюсь на иконку сообщений.

Выдаю и резко касаюсь пальцем экрана.

Лиса, Момо, я, Джихе, Чеен, Юна, Франкенштейн, Джин....Джин, блять... Что еще за Джин?!

Конечно же, я открываю.

Привет. Чего трубку не берешь?

Занята.

Встретимся?

Не получится. Извини.

Почему? Помнишь, мы говорили о той проге? Я обещал показать пару фишек.

Сама как-то разберусь.

Смысл?

У меня парень очень ревнивый.

Не хочу проблем.

Извини.

Пока.

__________________________

Ø Пользователь заблокирован. Разблокировать? Да/Нет

Прокрутка заканчивается. Экран гаснет. А я продолжаю разрывать воздух тяжелыми отрывистыми вздохами. Умом понимаю, что Дженни этого кента отшила, а один хрен колотит. Была бы возможность - удавил только за те мысли, что он допускал, предлагая показать моей, вашу мать, Дикарке, «пару фишек».

Думаю, думаю, думаю... И перебиваю контакт себе в телефон.

Воспитательная беседа не помешает.

Только после этого вскрываю записную книжку и озадачиваюсь поиском контакта, ради которого изначально залез в телефон Дженни. Чуйка не подводит. Какой бы чудной не была моя Дикарка, контакты врачей она сохраняет дотошно, как и большинство женских особей.

«Гинеколог Мисс Шин».

Переношу цифра в цифру и подписываю точно так же. Жаль, фамилии и названия клиники нет. Но, думаю, разберусь.

С трудом переборов порывы продолжать копаться, блокирую и возвращаю телефон на место. А потом... Просовываю руку под подушку и вытаскиваю цепочку с крылом. Закидываю в карман брюк к своей.

Оглядываюсь, тушу свет и выхожу.

По дороге назад стягиваю пиджак, сдергиваю бабочку, раскрываю рубашку. Шагаю через порог и застываю.

Пауза. Всемирная.

Вращения прекращаются.

Только сердце будто маятник. Выколачивает на обе стороны. Дышать тяжело. И все равно все эти ощущения, когда смотрим с Дженни друг другу в глаза, кайф, на который я пожизненно подсел.

Отмирая, закрываю дверь. Сбрасываю в кресло вещи. Вынимаю из брюк наши крылья, их сразу под подушку прячу. Тогда уж раздеваюсь полностью и иду к своей недостижимой мечте.

Стаскиваю с нее полотенце.

На бешеных повторах теряю человечность. Какие бы планы себе не рисовал, с Сон Дженни разворачиваю захватническую войну. Она осторожничает и бережет свой суверенитет. Я беру ее в блокаду.

Лоб в лоб. Глаза в глаза.

Вдох. Выдох.

Губы в губы. Цепляемся и растворяемся. Забивает жаром грудь. Разливается жидким огнем по всему телу. Дженни нежничает, я невольно притормаживаю.

Плавлюсь... Плавлюсь, вашу мать...

Демоны упорно держат меня во тьме, но Дикарка каким-то удивительным образом вытаскивает на свет. Ломая себя, еще сильнее смягчаюсь. Обнимаю с бомбящим меня самого трепетом. Прикладываю ее тело к своему, как самую важную недостающую часть.

В сердце пожарище разгорается, но я топлю, как Дженни просит – ласково. Медленно опускаю на кровать. Накрываю осторожно. Долго целую. Неспешно касаюсь. На пике вхожу, когда уже дрожит непрерывно.

Люблю ее... Да, именно люблю. С надрывом, но без жести.

Потому что моя. Бывшая, настоящая и будущая.

Моя.

                    Продолжение следует....