История Филиппы

Всю ночь мысли не давали мне покоя. Придя в Морталу, в ветхий отцовский домик, я обмолвилась с ним всего несколькими словами. Я была настолько обескуражена и удивлена, что заставить себя разговаривать с кем-то у меня не было сил. Хотя, я думаю, в тот момент это и физически было невозможно. Папа удивился моей резкой перемене настроения, но ничего не стал говорить и ни о чем не расспрашивал. Я благодарна ему за это. Он понял, что я не в состоянии разговаривать, и дал мне право на покой, на обдумывание мыслей.

А я все не могла смириться с тем, что я сделала. Почему я сразу не догадалась, что это Артос? Ведь все указывало на него: и черная одежда, и мускулы, и уверенный вид. Как я не смогла узнать его? Что затуманило тогда мой холодный разум? Может, я не могла принять тот факт, что он не смог бы поступить так безрассудно и безответственно? Но я опять недооценивала его.

Зачем он это сделал? Теперь мне придется еще труднее. Ведь надо будет объяснить Вирельге и всем остальным, кто это был, а как я смогу это объяснить?! Что руководило им в тот момент?! Неужели он так сильно переживал, что отправился прямиком во вражескую страну, чтобы узнать все ли со мной в порядке?! И главное — как мне теперь смотреть ему в глаза?

Не люблю, когда не знаешь, чего ожидать от людей. Вот он сначала неприступный и строгий, а в другой момент делает вещи, противоречащие его предыдущим действиям. Он настолько непредсказуем, что узнать, что он предпринимает в тот или иной момент, практически невозможно. Я чувствую себя мышкой, маленькой и беспомощной, над которой кошки как хотят так и куражатся, но только мыши понимают, что кошки им не друзья, а я так и не научилась различать кто есть кто.

– Боже, Филиппа! Ты скоро всю Либерию влюбишь в себя! — смешно возмущалась Вирельга. — Ну скажи, кто это?

– Ви, я не знаю! Он не снимал повязки и не говорил имени!

– Но ты сможешь узнать его?

– Не знаю... если он не хотел, чтобы я узнала его, может, мне и не стоит искать его? — неуверенно начала я.

– О чем ты?! Ты видела его тело?!


– Видела. Внушительное... Ну и что?!


– Как что?! Я не узнаю тебя! — она подозрительно прищурилась, потом щелкнула пальцами и сказала: — Я поняла! Ты встретила того, кто смог затмить Черного Ворона! Но кто же это?

– Ви, да хватит! Мне сейчас не до этого! — отмахнулась я от нее.

– Ну да, ну да! У тебя же школа началась, времени нету... но он же понравился тебе?

– Хм. И ты еще спрашиваешь? Как он может не понравиться?! — я сыграла удивление, все должно выглядеть естественно, но это отнюдь не означало, что Вирельга отстанет.

– Но и ты ему понравилась, — хитро улыбнулась она.

– С чего ты взяла?


– Он выбрал тебя. Спроси — почему?


– Почему?

– Потому что ты ему нравишься, и я уверена, скоро он даст о себе знать!

Я коротко улыбнулась и опустила глаза. Как в этот момент хотелось ей все рассказать! Но я не в праве. То, что мы планируем сделать, очень серьезно, и информация, которую я дам Вирельге, может повредить нашему делу. Я не столь безрассудна, как Артос, делать спонтанные и необдуманные решения не в моей компетенции. Я не надеюсь на случай и тем более на людей, которые имеют такое свойство — предавать. Я очень подозрительна к другим, поэтому весьма редко кому изливаю душу, а, если это и случается, то исключительно проверенным людям. Но сейчас я не знаю, могу ли я доверять Ви или нет. Даже если я решусь, то будет очень трудно донести до нее, что защитники стоят на стороне зла. Она однозначно не поверит, так как на протяжении всей своей жизни она верила в обратное и, скорее всего, она подумает, что меня обработали морталы, и доложит защитникам, и тогда все действительно будет кончено.

– Ви...


– Что? Вспомнила, кто это? — возбужденно спросила она.

– Нет, мне надо побывать у старейшин, кое-что спросить о своем будущем.


– А-а, а я-то думала, — разочарованно протянула она, — но они не могут видеть твое будущее, ты же знаешь.


– Да, но все равно мне надо там побывать.


– Ох! Ну ладно. С тобой сходить?


– Да нет, не надо. Ты иди к Рьетте с Эвелин, я потом подойду.


– Хорошо, только ты побыстрей там, а то нам времени не останется, провести вместе.


– Я постараюсь, Ви.


Как трудно все держать в себе, врать тем людям, которым хочется говорить исключительно правду, тем людям, которые могут понять. Но есть вещи поважнее собственных приоритетов, и об этом всегда надо помнить. Я спокойно шла по лесной дорожке по направлению к замку и обдумывала все: от последних курьезных событий, до предстоящего разговора со старейшинами. Как только я начинаю об этом думать, у меня колотится сердце. Мне ужасно страшно, что я могу проколоться, но права на ошибку у меня нет, так что нужно собраться и действовать.

За моей спиной хрустнула тростинка. Я в оцепенении остановилась, и сердце на секунду будто замерло. «Кто-то следит за мной!» — подумала я и, вытаскивая меч из ножен, резко обернулась. Напротив меня, облокотившись на дерево, стоял Ник. Вид у него был какой-то задумчивый и немного обиженный, он смотрел на меня неотрывно, и во взгляде его чувствовалось неодобрение.

– Привет, Ник, — спокойно сказала я, вставляя меч обратно.

Он отошел от дерева и начал медленно приближаться ко мне. Мое сердце вновь учащенно забилось. Мы уже так давно не общались и не оставались наедине, что я вновь начала волноваться как при первой нашей встрече.

– Здравствуй, Филиппа, — коротко сказал он и остановился в пяти шагах от меня.

Воцарилось молчание. Он смотрел на меня, не отрывая глаз, и это ужасно давило. Невозможно было задержать на нем взгляд дольше нескольких секунд. Мне казалось, еще чуть-чуть и он меня раскусит. Наконец, чтобы разбавить затянувшуюся тишину, я заговорила.

– Ты вчера хорошо держался на состязании...


– Да, спасибо. Правда, хуже, чем Черный Ворон... да?


– Д-да... — неуверенно сказала я, — но лучше, чем другие.

– Я всегда был лучше, чем другие, сильнее, и в военном мастерстве я всегда первый. Тогда откуда же взялся человек, который победил меня в битве на мечах, при этом не принимая участия в тренировочном лагере? Никто раньше не смог сделать этого.

– Может, он тренировался много?


– Филиппа, ты знаешь, кто это.


– Нет, не знаю. Он не снял повязки, и я не уверена, что узнаю его при встрече.


– Ты его не узнаешь, потому что его нет в Либерии.


– Как это — нет в Либерии?! — удивилась я, хотя в душе все встрепенулось. 


– Я почти уверен, что он не либер, — спокойно говорил Ник, как будто такие слова он произносит каждый день.


– А кто еще? Мортал?! Успокойся, Ник, может, он не хотел популярности и излишнего внимания, поэтому не снял повязки и не сказал собственного имени, - всеми силами пытаясь разрядить обстановку, проговорила я.

– Но, если он мортал и выбрал тебя, значит, они уже знают, что ты здесь, и будут принимать меры.


– Конечно, такое тоже возможно... но согласись, это было бы чистым безрассудством одному идти в страну, с которой воюешь, да к тому же привлекая к себе столько внимания!

– Да, он парень не из трусливых, — светловолосый юноша сделал медленно несколько шагов ко мне навстречу и оказался совсем вплотную. — Мне важно знать, что ты на нашей стороне и не защищаешь мортала, — прошептал Ник, пристально всматриваясь в мои глаза. В его взгляде я увидела надежду, может, надежду получить мое прощение, хотя я уже давно простила его. Не важно, что было между ним и Вирельгой, я вижу его чувства ко мне и понимаю, что они искренни.

– Я на вашей стороне, Ник, — тихо сказала я, медленно поднимая руку и прислоняя ее к его щеке, — я всегда буду на вашей стороне.

Он кивнул и потянул свою руку к моей, но я быстро убрала ее с его щеки и опустила взгляд на землю. Думаю, он поверил в мое откровенное признание и успокоился на счет своих слов.

– Мне надо идти, — сказала я, поднимая на него взгляд.

– Я провожу тебя?


– Нет, не надо. Я хочу пройтись одна... мне стоит о многом подумать, чтобы не запутаться... — я специально не договорила, чтобы добавить в ответ еще большей трагичности и загадочности, и он на это повелся.

– В чем запутаться?

– В чувствах, — со вздохом ответила я. Ник опустил глаза на землю, и мне показалось, что на лице его промелькнула улыбка. — Пока.

– До встречи, Филиппа.

Я развернулась и пошла вперед, все отдаляясь и отдаляясь от того места, где стоял Ник. Я чувствовала, что он смотрит на меня, но не обернулась. Он с каким-то изяществом говорит мое имя, из его уст оно звучит иначе, с каким-то трепетом, он будто вкладывает в него все свои чувства. Никто так не произносит мое имя, как он. И, когда я слышу, что он говорит его, что-то щелкает в моей душе и становится так хорошо и приятно.

Теперь получается так, что я его обманываю. Видно, не суждено нам быть вместе, то он врет, то я. Бедный Ник, я представляю, что он чувствует. Сейчас в нем проснулась его безрассудная надежда завоевать меня. Может, все это время он пытался забыть, а я разом все его старания разрушила.

Винтажные двери распахнулись, и я вошла внутрь этого великолепного замка. Я была тут всего несколько раз и уже забыла, что пол здесь как аквариумное стекло. Меня опять заворожила эта экзотика: разнообразные, диковинные рыбы плавали буквально у меня под ногами. Как маленький ребенок я шла и смотрела на все это изобилие красок, пока незнакомый мужчина, похожий на стражника, не спросил у меня, куда я направляюсь. Я сказала ему, что ищу встречи со старейшинами, и он, кивнув, решил проводить меня.

Не понимаю, для чего такая осторожность? Я что так подозрительно выгляжу? Или это его работа — самолично всех провожать до старейшин? В общем, это не столь важно. Он проводил меня, открыл дверь в их темную, тихую комнату и ушел. Я медленно вошла, испытывая немного волнения, затем собралась и твердым шагом направилась вперед. «Надо контролировать свои мысли», — сказала про себя я и заставила себя думать о чем-то другом. Но о чем? Времени нет, я стала пересматривать свою встречу с Ником; думаю, это их отвлечет.

– Здравствуй, бабушка, — с улыбкой сказала я, подходя к камину, где они обычно сидят, и усаживаясь на диван.

– Добрый день, Филиппа! Что заставило тебя прийти к нам? — хриплым голосом спросила она, явно радуясь моему приходу.

– Я хочу спросить о своем будущем.
Она замолчала и вздохнула.
– Точнее, не о своем будущем, а о моем предназначении. Что я должна сделать? — быстро поправила себя я.


– Ты должна помочь Либерии победить Морталу, — тихо ответила старушка.


– Но как? Как я могу помочь?


– Не все сразу, Филиппа! Когда наступит время, ты поймешь.


– Но хоть намекните, что это! Я должна как следует подготовиться! Вдруг я не смогу все сделать правильно!


– Ты обретешь дар, который возвысит тебя среди либеров.

– Вот почему у меня до сих пор не появился никакой дар! Я-то думала, что у меня его вообще нет, оказывается, он еще не дал о себе знать! — критично заметила я.

– Он может появиться в любую минуту, но ты сразу поймешь, что обрела его. Но помни, что морталам тоже нужен твой дар, и они будут делать все, говорить что угодно, чтобы получить его, — серьезно наказала бабушка Матильда.

– Да, я знаю. Я буду осторожна. Но что это за дар?


– Ты узнаешь, когда обретешь его.


– Но почему вы не можете сказать мне? — возмущенно воскликнула я.


– Так надо, Филиппа.


– Почему?! Разве я не имею права знать?!


– Ты хочешь остаться в Либерии? Навсегда? — резко спросила она, чем выбила из меня всю спесь. На секунду во мне зародилась надежда, что я все-таки смогу остаться, и с тяжелым сердцем я ее отвергла. Либерам верить нельзя. Смешно, однако, то, что либеры то же самое говорят про морталов. Так кому же верить?

– Да.

– Для этого ты должна делать то, что мы будем говорить тебе, и не задавать лишних вопросов.

Я нервно вздохнула, встала с дивана, поблагодарила за информацию и ушла. Жаль, что ничего не удалось узнать из их планов. Они опасаются, боятся, что меня могут переманить. Но, думаю, даже на такой случай у них есть план... но страшит их не армия морталов, а предсказание. Они знают, что я унаследую дар, и боятся потерпеть поражение, боятся не удержать меня у себя под крылом.

** *

– Мы потеряли твою внучку, Матильда, — хриплым старческим голосом сказал худой старик. Матильда молчала и лишь кивала головой, явно что-то обдумывая. — Уже по ее приходу было заметно, что она больше не на нашей стороне. И ты знаешь, что нам придется сделать.

– Да, знаю, — коротко сказала старушка.

– Семейные узы не должны вставать между нами и решением, которое мы примем.

– Да, знаю... но, может, удастся сохранить ей жизнь?


– Только переместив в ее мир и забрав фаукс.


– Поручите это Томасу Ворну.


– Но фаукс, который остался у нас, неисправен, он может перемещать только туда, а возвращать — нет, и починить его может только сделавший его мастер, — озабочено заметила сидящая рядом с Матильдой старейшина.

– Ему и требуется только проводить ее туда и забрать фаукс. Потом же он сможет вернуться в Либерию с помощью фаукса Филиппы.

– Но как мы убедим ее отдать ему фаукс? Мальчишка Ворн далеко не воин, уверен, Филиппа сама отберет у него его же фаукс, — запротестовал худой старик. — Может, отправить с ней Финена?

– Финен влюблен в нее по уши, так что он сразу исключается, — резко отрезала Матильда.

– Что насчет Зирель? Уж она-то сможет это сделать.

– Филиппа заподозрит что-то неладное, если мы пошлем к ней домой Зирель. Они не особо ладят.

– Можно убедить Филиппу, что так Зирель проводит свое наказание за то, что хотела убить ее, — предложил старик.

– Да... чтобы создать иллюзию у Филиппы, что благодаря этому они смогут лучше ладить. Думаю, она поверит. Но надо изначально подготовить Зирель, чтобы без ляпов все было, — вдумчиво произнесла Матильда.