История Филиппы

Несколько дней спустя мы сидели с Вирельгой в нашем секретном месте и вспоминали подробности бала. Я рассказала ей, как мы с Ником гуляли, как играли в догонялки, и почему пришли обратно на бал все в снегу, как он делал мне комплименты, и как я его смиряла недоброжелательным взглядом, тут Ви от души смеялась и восхищалась мной. Говорила, что я молодец, что не даю ему надежд.

 Она же рассказывала мне о Парельо, какой он замечательный и учтивый, настоящий джентльмен. Я сострила, сказав: «Наверное, у Ника учится». Вирельга тут же переменилась в лице, оживленно запротестовала, что Ник, мол, чудовище, как можно с девушками поступать, как он это делает, настоящий монстр, лучше бы он был морталом, а не либером, ему здесь нет места... в общем, мало хорошего. У меня округлились глаза от удивления — откуда у Ви такая ненависть к нему? Я замолчала и стала смотреть на нее тем же обескураженным взглядом.

Моя подруга рассказала мне о моем ухажере такое, что волосы вставали дыбом. После ее слов я окончательно уверилась, что Ник - бабник и последний подонок, что все, что он мне говорил — очередной способ закадрить девушку. Хоть он и начинал мне немного нравиться, сейчас я поняла, что он просто козел и ничего не стоит. Я сидела и слушала ее, и с каждым словом меня как будто толкали в бездну — я так разочаровалась в человеке, как никто не может. Мне казалось, ему никто из девушек не подходил, поэтому он их бросал, а на самом деле это было его хобби, и каждая из них была лишь его увлечением.

Это случилось не так давно, всего лишь три года назад, Вирельге было всего четырнадцать, и тогда он только начинал свою карьеру обольстителя и грандиозного подонка. А с виду был обычным привлекательным мальчиком, общительным и веселым, занимался военным мастерством, проводил время с друзьями и так далее. Их познакомила Зирель, они ведь учились, да и сейчас учатся в одной группе, вот и Зирель решила познакомить Ви с одногрупником. На тот момент у Ви еще ни разу не было парня и, конечно, для нее это было ново, неожиданно и увлекательно. Вирельга сказала, что тогда она была не настолько привлекательна, чтобы нравиться мальчикам: подростковые прыщи, детское выражение лица и взгляды на жизнь. В общем, для нее это была необыкновенная удача, что Николос Финен обратил на нее внимание. Сначала они встречались, только когда Зирель приводила Вирельгу с собой, потом Ник стал приглашать ее гулять, смотреть на звезды, в театр, на бал, в общем, был весьма прилежным мальчиком, поцелуи не выпрашивал и обниматься не лез.

– Я начинала понимать, что потихоньку влюбляюсь в него, — продолжала Ви, — мы часто ходили, болтали, он смешил меня, а я смеялась от души. Каждый день я с нетерпением ждала встречи, нередко он пропускал их, говорил, что времени нет, надо тренироваться, я все терпела и ждала. В конце концов я поняла, что больше не могу жить без Николоса Финена, что он — моя судьба. Но люди ошибаются, — она говорила так, как будто была отрешена от мира, глаза смотрели вдаль, а на лице не было никаких эмоций.

— Однажды на очередном балу, где присутствовали все его и мои друзья, мы танцевали. Я трепетала в его руках, как птичка, а он так сладко смотрел на меня, такими влюбленными глазами... и вот в тот вечер я позволила ему первый раз поцеловать меня, не просто в щечку или в губы, а так, как любящий человек целует свою вторую половинку. Думаю, это был самый сладкий поцелуй в моей жизни... ты не представляешь, как мне тогда было хорошо! 

Танец закончился, он оставил меня с Зирель и ее подругами, а сам ушел к своим друзьям. Я наблюдала за ним и заметила, что все его приятели подходят, хлопают по плечу и что-то с улыбкой говорят, поглядывая на меня; потом они все начали давать ему ниллы. Зирель взяла меня за руку и попыталась увести, ссылаясь на недостаток воздуха и прочие нелепости. Я же пыталась выяснить, что все это значит. И лучше б я тогда не обратила на все это должного внимания, тогда бы нервные клетки остались целы, — она усмехнулась, но так смеются люди, которые в чем-то однажды очень сильно разочаровались. 

— Зирель мне все рассказала. Она слышала на тренировках разговор Ника и его друзей. Они поспорили: сможет ли Ник влюбить в себя прыщавую тихоню и в доказательство поцеловать ее на балу. Что ж, он смог, ему все дали обещанные ниллы, а о моих чувствах никто и не подумал. Я была разбита, мне не хотелось верить во все это, я беспомощно мотала головой из стороны в сторону и все отрицала. Я не могла поверить в такую подлость — как он мог поступить так со мной, он ведь любил меня! По крайней мере, так мне казалось... Я всю ночь пролежала без сна, с бала я сбежала, потому что я даже говорить толком не могла. На следующий день я подошла к Нику, язык заплетался, и я еле-еле сказала «привет». Он довольно холодно и без участия поздоровался со мной, и мы замолчали. Я смотрела на него умоляющими глазами, а он даже внимания на меня не обращал. Потом он вздохнул, похлопал меня по плечу и сказал таким голосом, как будто мы с ним не встречались больше трех месяцев, а были просто приятелями: «Ну, что ж, Ви, думаю, у нас ничего не выйдет, лучше будет расстаться. Надеюсь, мы останемся друзьями?» Он улыбнулся и посмотрел на меня. На глаза наворачивались слезы, и я еле сдерживала их. Я последний раз взглянула ему в лицо, развернулась и ушла, ничего не сказав. А он прокричал мне в след «Ты сильно не расстраивайся, у нас ведь практически ничего серьезного не было, просто не сошлись характерами». Ты представляешь, что я тогда чувствовала? Как мне было больно?

– Д-да... — тихо, почти шепотом, проговорила я, — он просто свинья! — я замолчала, так как была обескуражена услышанным. 

Ник почти пробрался ко мне в душу, и сейчас я слышу такое, от чего дар речи теряется. Я смотрела в пол неотрывно и все думала, как люди могут быть такими бессердечными, так жестоко поступать с другими людьми, будто у них самих вместо сердца холодный камень. Я ужасно разочаровалась в нем, и мне не хотелось видеть его, даже слышать его имя. Отныне он для меня — пустое место. Он — никто и звать его — никак.

Я действительно не могла представить, что Ви тогда чувствовала, ведь со мной такого никогда не случалось и, благодаря предостережению Вирельги, и не случится. Тогда она была еще не совсем взрослой. Хотя и сейчас она не достаточно зрелая, но хотя бы смотрит реально на ситуации и здраво оценивает людей. Но и с этим можно поспорить — ведь не все ли мы теряем разум, когда влюбляемся? По причине нашей недалекости мы сами не раз ставим палки себе в колеса, но жизнь состоит из проб и ошибок, никто еще не отменял эти правила. Все люди учатся на своих неудачах.

– Я не сочиняла эту историю, и тогда я поклялась никому об этом не рассказывать... по крайней мере, из моих уст! Но, когда я услышала, что ты начинаешь петь ему дифирамбы, я... не знаю, мне не хотелось, чтобы ты почувствовала то же, что и я тогда. Поверь мне, Фил, мне было очень больно! — она так смотрела на меня, как мать смотрит на своего ребенка, который употребляет наркотики, и хочет предостеречь его, направить на нужный путь. Меня тронул этот взгляд. Похоже, Ви действительно самая лучшая подруга - не всякий бы поступил так.

– Ви, я верю... и хоть мне на мгновение показалось, что он реально что-то чувствует ко мне, сейчас я понимаю, что это — его очередная маска. И... я хочу сказать спасибо за то, что ты доверилась мне и рассказала свою тайну. Ты не волнуйся, я и под пытками ее не выдам, — тут мы немного посмеялись, она расслабилась, и мы перевели тему. Я поддерживала разговор, но думать могла лишь об одном. Мне рано или поздно придется с ним встретиться, и тогда я покажу ему всю холодность моего черного сердца. Пусть он сгорит от досады, я буду лишь смеяться над его беспомощностью.

Прошел день, и лишь на следующий, когда я со своим новым мечом пошла на тренировку, мы с Ником увиделись. Мне было очень интересно смотреть на его поведение и реакцию на мои отпоры. Когда я пришла туда, он тут же подбежал ко мне, раскрывая свои объятья. Я лишь смерила его холодным взглядом и прошла мимо. Он, выпучив глаза от удивленья, встал как вкопанный на одном месте и так стоял где-то полминуты, но потом он догнал меня.

– Я так давно тебя не видел... — начал самовлюбленный парень.
– Всего день, — безразлично отрезала я.
– Для меня этот день тянулся, как вечность, — я взглянула на него исподлобья и ухмыльнулась. — Фи, почему ты так со мной? Что я не так сделал?

– Во-первых, меня зовут Филиппа! — вскрикнула я, сверкая глазами. — А второе, мы, наконец, начнем урок? Я пришла тренироваться, а не языком молоть!

Он мотнул головой, соглашаясь, и извинился за коверканье моего имени. Я резко обнажила меч и кинула в сторону ножны. Меня всю колотило от злости, и это весьма помогло мне — я сражалась, как лев. Конечно, победить я его не могла, но отражала все нападения и сама не уступала в жесткости. Во время схватки он заметил, что у меня новый меч, похвалил его легкость и дизайн, также заметил, что он старинный. Я бросала на него свирепые взгляды, и иногда он ловил их, смущался и замолкал, хмуря брови и надувая щеки. Несколько раз он пытался заговорить, но я отвечала коротко и раздраженно. Большую часть урока мы провели молча, он лишь давал мне советы по военному мастерству. 

По окончанию занятия я уже собиралась уходить, как он остановил меня и отвел в сторону. Я стала ждать его вопросов, парень смотрел на меня внимательно, как будто желал проникнуть в мой разум, услышать мои мысли, но я не давала ему, я жестоко смотрела на него и уже знала наперед, что отвечать. Наконец он отвел взгляд и посмотрел на мой меч.

– Этот меч... его тебе подарила Вирельга? — задумчиво произнес светловолосый воин.

– Да, — ответила я, не отрывая все это время от него взгляда.

– Хороший подарок, ценный и довольно серьезный... жаль, что она не подарила тебе своей чрезмерной влюбленности! Ты ведь в курсе, что... — он не успел закончить, я его перебила, хотя впоследствии поняла, что надо было дать ему договорить.

– Да что ты знаешь?! Что ты вообще можешь знать об этом светлом чувстве?! Ты ведь бессердечное животное! Тебе от девушек нужно только одно, и ты с такой легкостью все это делаешь, что я даже иногда сомневаюсь, врожденный это дар или приобретенный! И больше не надо мне заливать о своих чувствах ко мне, все это ложь! — я кричала, из меня будто демоны лезли, хотелось все ему сказать, все, что накипело, выбросить весь этот шлак, скопившийся во мне.

– А-а... я понял! Да-да, конечно Вирельга рассказала тебе о своей несчастной судьбе, но поверь мне — это все неправда, она сказала это для того, чтобы... чтобы настроить тебя против меня. Просто она давно уже была влюблена в меня, поэтому она и сказала тебе этот вздор. Поверь мне, все было не так, как она описала, — он говорил так, будто он был заключенным, а я судьей, определяющей его на смертную казнь, а он в последнее мгновение хотел оправдаться и избежать страшной участи.

– Какой же ты лгун! И как же она мне все это описала? — с сарказмом спросила я, скрещивая руки на своей груди.

– Ты и сама знаешь... в любом случае — это все неправда!

– Да? А вдруг она сказала мне правду, вдруг она решила покаяться мне? Откуда ты знаешь, что она мне сказала? — парировала я.

– В том-то и дело! Она не могла сказать тебе правду, так как правда является совсем невинной, ничего такого в ней нет, следовательно, ты бы так не бесилась, — видно было, что он смущен и рассеян, и пытается сообразить, что бы еще поубедительнее сказать.

– И вообще, с чего ты взял, что то, что она мне сказала, было о тебе? А? Вот, вот! Это еще раз подтверждает, что ты знаешь, о чем она мне сказала и пытаешься оправдать себя, выставив Вирельгу лгуньей!

– Ничего это не доказывает! — со злостью сказал он. Видно, и у него терпенье лопнуло. — Ты с самого начала занятия вела себя так, как будто я в чем-то виноват, хоть я и не знаю, чем я тебя в этот раз прогневал. Естественно, я начну допрашивать, что не так, у меня выбора не остается!

– Выбор есть всегда! Ты мог равнодушно отнестись к этому, и ничего бы не было! Но ты же рискованный парень — зная, о чем пойдет речь, начал выступать!

– Да я не могу равнодушно относиться ко всему, что с тобой связано! И к тебе — в том числе! — кричал он, и мне казалось, что с каждым словом он становится все больше и больше. — Мне не все равно, что с тобой происходит! Ты в состоянии это понять?! — на его слова я усмехнулась. — И при чем тут Вирельга со своей тяжелой участью?! Речь идет о нас! Что между нами!

– А что между нами?! — вскрикнула я, подняв на него испытывающий взгляд.

Он молча посмотрел на меня, а потом сказал:
– Что-то особенное.
– Нет между нами ничего особенного! И никогда не будет! — злобно бросила я. — Я ненавижу тебя за то, что ты сделал, и продолжаешь делать! Может, люди и способны меняться, но я в этом сильно сомневаюсь! — сказав свои последние, суровые слова Николосу Финену, я развернулась и ушла прочь. Он продолжал стоять и смотреть мне вслед, но я не обернулась.

Не знаю, почему, но мне хотелось заплакать... лечь куда- нибудь и заплакать. Тысячу раз я прогоняла в голове наш разговор, каким он был убедительным; на минуту я даже верила и допускала возможность, что Вирельга соврала мне, чтобы я не начала встречаться с Ником. Но зачем? Для чего? У нее уже появился интересный привлекательный парень, ей с ним хорошо, зачем же разрушать мое счастье? Или так она хотела отомстить Нику? Перерезав последнюю ниточку между нами, пока я еще не начала сильно к нему привязываться. 

Вариант того, что она хотела разорвать нас с Ником из-за ревности, отпадает. Это просто нелогично. А вот то, что она сделала это, чтобы насолить ему — возможно. Или всё, что она мне сказала, было правдой и Ник действительно такой отъявленный подонок?.. В первом случае я потеряю подругу, во втором — парня. Хотя, я уже поставила точки везде, где можно, так что фактически я его уже потеряла. Но вот не пойму своего чувства — мне жаль, очень жаль...

Возможно ли, что он мог измениться? Есть хотя бы малая вероятность того, что он влюбился в меня? Но я не знаю! Я настолько запуталась в его характере, что выявить, кто настоящий Николос Финен — невозможно. Да и вряд ли кто-то живущий в этом мире знает подлинник. Он окутал себя таким ореолом лжи, что найти прореху к правде просто невозможно. 

Я пришла в наш с Вирельгой укромный уголок, в наше секретное место, раздвинула лианы ивы, и вскарабкалась наверх, где мы обычно сидим с Вирельгой, укрытые от всей дневной суеты. Я убрала лианы, чтобы было видно озеро, и начала смотреть на тихую воду и думать об этом сокрнушительно неудачном дне. Так я просидела больше получаса. В полной тишине, лишь дуновения ветра нарушали эту идиллию. Но я их будто не слышала, единственное, что звучало в моей голове — это мысли, они переговаривались, перебивали друг друга, кричали, а иногда шептались и давали мне все новые и новые темы для обдумывания. Внезапно ко мне пробралась Вирельга, сначала я даже не заметила ее, она так тихо пролезла ко мне, что я обратила на нее внимание только тогда, когда она заговорила.

– Ник искал тебя... он заходил ко мне домой, — я подняла на нее взгляд и опять опустила, — ты что, сказала ему все... что я тебе рассказала? — в голосе ее прозвучала тихая дрожь, будто она боялась его, боялась исхода.

А иногда так говорят люди, когда их ложь распространяется - больше людей узнают о ней, и тогда есть риск, что эта ложь в конечном итоге может стать правдой.

– Нет, — я тяжело выдохнула воздух из легких, — думаю, он сам догадался. Воцарилось молчание, она смотрела в пол, о чем-то думая, я подняла на нее взгляд и начала смотреть на подругу, на ее реакцию.

Отогнав от себя пароноидальные мысли, что все меня обманывают, я решила начать говорить, так как молчание моей подруги озадачивало меня. Мне казалось, что она мне что-то не договорила, и я решила все узнать.

– Зачем он приходил? — тихим, спокойным голосом спросила я. 

– Он искал тебя, сказал, что хочет поговорить. И все. Я сказала, что мы не виделись с утра, и он ушел.

– Ясно, — я замолчала и облокотилась на ствол дерева, — даже если б я ему рассказала все, какое это имеет значение?

– Никакого, просто... не хочется, чтобы кто-то знал, что я так сетовала на свою судьбу и нашла жилетку, чтобы выплакаться. Не хочу, чтобы обо мне создалось впечатление несчастной девушки, так жестоко преданной любимым человеком. Я хочу, чтобы люди смотрели на меня и думали, что у меня все всегда прекрасно, что неприятности не трогают меня, и чтобы все они брали с меня пример... пример моей оптимистичности.

– Я поняла... просто, ты извини мне мои мысли... я тут сидела и думала, и на минуту показалось, что ты все это рассказала мне, чтобы насолить ему.

– Фили, я не собираюсь мстить ему! Он мне не нужен, меня с ним ничего не связывает, он потерял для меня значение. Я лишь хотела предостеречь тебя, — девушка пододвинулась ко мне и как прежде взяла меня за руки. На глаза мне навернулись слезы, и я уже не могла сдерживать себя и разразилась в рыданиях.

– Просто, он был так красноречив! Что я подумала, что ты... все наврала, а он... любит... любит меня, — я закрыла лицо руками и начала плакать. Вирельга прижала меня к себе и начала гладить мою голову, пытаясь успокоить.

– Если тебе и вправду так кажется, если ты действительно думаешь, что он был правдив с тобой, что он полюбил тебя, почему бы тебе не быть с ним?

– Нет, — я отстранилась от нее, — что сделано, то сделано. Я ни за что не буду извиняться за свои слова. Не буду просить его встречаться со мной. Может, не исключено, что он говорил от чистого сердца, но наверняка я этого знать не могу.

– Что ж, это твое дело. Но поверь, мне бы и в голову не пришло использовать тебя, чтобы отомстить ему. Он не достоин твоих слез, — она вытерла мои слезы и улыбнулась. — Пойдем ко мне? Попьем чаю. 

– Нет... я, пожалуй, домой. Увидимся завтра, — я попыталась улыбнуться и обняла ее.

Дома я опять обдумала все. И сошлась на том, что Вирельга не могла наврать мне. Ей это просто ни к чему. 

В следующей главе мы наконец познакомимся с долгожданными пегасами!                   Лошади всегда вызывали у меня восхищение, а общение с ними – это что-то необыкновенное. Добрые, преданные животные, иногда так хочется, чтобы у них были крылья, и они смогли улететь далеко-далеко...