История Филиппы

Наконец-то настал этот долгожданный день. Я была очень взволнована, предвкушая дивный праздник. Из своего гардероба я выбрала самое красивое платье, я подумала, что лучше будет прийти на торжество в своем наряде, надоело уже спрашивать одежду у Вирельги, но она обещала, что после праздника мы устроимся на работу, и будем получать деньги, чтобы мы могли покупать разные безделушки.

Платье мое было не длинным, оно заканчивалось чуть выше колена. Черного цвета из лоснящейся ткани, похожей на шелк. Чуть выше талии находился белый, расшитый бисером, узор, похожий на цветок, и от него отходили две черные ленты, разъединяющие нижнюю часть платья от груди. Платье получалось на завышенной талии и хорошо подчеркивало мои ноги. Я одела черные колготки, чтобы ногам не было холодно, и туфельки на маленьком каблуке, весьма простые и скромные.

Волосы я накрутила, так как мне с детства говорили, что мне очень идут кудряшки, но, к сожалению, я родилась с прямыми волосами. Немного подвела глаза, чтобы они казались больше, и накрасила ресницы; подождала, пока они высохнут, и еще раз нанесла на них тушь. Об этом методе, делающим ресницы пышнее и длиннее, мне рассказала мама, когда я завороженно смотрела, как она красится на дискотеку, оставляя меня с няней. И вот тогда я спросила, почему она красит ресницы дважды, ведь одного раза достаточно, чтобы подчеркнуть их черноту, и она мне рассказала про этот хитрый метод.

Я еще раз посмотрела на себя в зеркало, убедилась, что выгляжу прелестно, привязала к себе на талию подарок Ви и повернула крышечку фаукса. Когда я очутилась там, Вирельга уже ждала меня. Увидев меня, она восторженно присвистнула, я смутилась, но была очень горда за себя.

Вирельга тоже немало удивила меня. На ней было темно синее платье, подчеркивающее ее декольте. Оно было обтягивающее до бедер, а сама юбка расходилась в стороны, как когда-то платья восьмидесятых. По краям юбка была украшена бусинками и ленточками, а рукава были сделаны фонариками. На шею она одела цепочку из белого жемчуга, а волосы были убраны на затылок в форме шарика и скреплены невидимками. Вирельга вся светилась от радости и выглядела как прелесная маленькая фея.

– Хорошо выглядишь, Фил! Платье отменное! — сказала Ви, оглядывая меня с ног до головы.

– Спасибо, я его недавно купила, и вот нашлось куда одеть, — смущенно ответила я. — Ви, у меня есть для тебя подарок...

– У меня тоже приготовлен для тебя сюрприз, но сначала давай дойдем до моего дома, - она взяла меня за руку и повела к себе домой. Я подозревала, что Ви что-нибудь мне подарит, и меня съедало любопытство — что же это может быть.

Дома атмосфера была праздничная, домочадцы украсили его всякими светящимися фонариками и веточками елок. На двери висел венок из разнообразных пород хвойных деревьев. Все было практически так же, как и в моем мире, но это оригинальное сходство придавало моей душе фантастический азарт. 

Я никогда не знала своего отца, никогда не видела, чтобы по праздникам или даже в обычный день мама и папа садились рядом и, нежно глядя друг на друга, разговаривали. И в этом я немного завидовала Вирельге: у нее была счастливая семья, похожая на американскую из рекламы сока или шоколадок. У них было все так гармонично и складно, что казалось — вот она, любовь, соединила два сердца, и они до сих пор любят друг друга. Но, во-первых, я не в своем мире, а в Либерии. Тут места злобе и ненависти нет, а второе — может быть, они просто захотели создать у меня такое впечатление, впечатление счастливой семьи, а на самом деле и у них случаются маленькие дрязги и проблемы, ведь мы не можем все время улыбаться друг другу, иногда надо выпустить пар. Может, они просто скрывают это от посторонних глаз. И это прекрасно! Мир стал бы лучше, если б все так умели — поругаться, выяснить и устранить проблемы, а затем показаться всем в своем самом лучшем свете.

Родители Ви стояли, обнявшись, в гостиной. Они как будто уже ждали меня, хотя это может быть и правдой. Когда я зашла, они мило улыбнулись и поприветствовали меня. Мама Ви, Анис Лару, заботливо взяла меня за обе руки и с улыбкой осмотрела мой наряд. Она сказала, что я выгляжу, как прелестная ундина — на лицо приятная, но опасная, как океан, а в глазах скрыт потайной блеск. Мне было довольно лестно ее замечание, меня еще никто не называл ундиной... да и не совсем я понимаю значения этого слова... но как-то сразу понятно, что это что-то красивое и недоброе. 

Меня даже мама в детстве называла — Маленькая Злодейка, сейчас она вспоминает это, чтобы посмеяться. Я спрашивала у нее, почему она дала мне такое прозвище. Она отвечала, что в детстве, да и сейчас тоже, у меня были очень хитрые глазки, я будто сверкала ими и, когда речь заходила о злых людях, которые сделали в своей жизни много ужасного, я всегда говорила, что хочу всех их убить, чтобы мир стал лучше. Сейчас-то я понимаю, что мир от этого лучше не станет, просто население сократится как минимум вдвое. Я не отрицаю, что во мне есть капелька коварства, просто в нашем мире без этого не выжить, а в Либерии все наоборот, поэтому я старалась всеми силами показать, что я добрая и пушистая девочка, но, видимо, актер из меня никудышный, и Анис это сразу разгадала.

– С праздником тебя, сестра! — Вирельга подбежала ко мне и крепко обняла, затем вручила мне что-то длинное и немного тяжелое, завернутое в цветную бумагу.

– О, подарок! Как мило, Ви! Спасибо большое! — радостно сказала я, немного смущенная размером подарка — он был намного больше моего, и мне стало как-то неловко.

– Ну, открывай же скорее! Уверена, тебе понравится! — воскликнула моя подруга.

– Конечно, понравится! Что бы там ни было, это ведь от тебя! Значит, для меня вдвое дороже! — от чистого сердца произнесла я, распаковывая большой сюрприз.

Под оберткой оказался меч в ножнах. Он был большим, но на удивление легким. На рукоятке красовался маленький, но весьма заметный рубин, обрамленный серебром, а в некоторых местах даже золотом. Видно было, что меч старых времен, так как серебро уже успело почернеть, но это делало его только прекрасней.  

Я была так рада, что хотелось подпрыгнуть до потолка. У меня теперь есть свой меч, больше не нужно одалживать у Николоса. Я несколько раз крепко обняла Вирельгу, не переставая благодарить ее. Она сказала, что этот меч принадлежал ее деду, он был воином и погиб при очередном нападении морталов. Его меч передали Анис, с последними словами деда: «Если в семье родится воин, пусть этот меч будет помогать ему в сражениях». Но родилась Вирельга, а она, как известно, прирожденная нишери. Когда я услышала эту историю, тут же попыталась вернуть меч, так как он, по идее, не должен принадлежать мне — я ведь не являюсь дочерью Анис. Хоть я и воин... ну, почти воин.

– Ты всегда будешь для нас частью семьи, Филиппа. Вирельга уже считает тебя своей сестрой, а мы считаем тебя нашей дочерью. Так что этот меч принадлежит теперь тебе и, возможно, ты будешь защищать им Либерию, — ласково произнесла Анис.

– Спасибо большое всем вам! Мне ужасно приятно слышать эти слова! — еще раз поблагодарила я так полюбившуюся мне семью. — Ви, у меня тоже есть для тебя подарок.

Я достала его из-за спины и вручила Вирельге. Было видно, как загорелись ее глаза. С самого первого дня нашего знакомства она рьяно интересовалась моим миром и, думаю, ей было интересно посмотреть на вещи оттуда. Она неуклюже разворачивала зеленую обертку, все время повторяя: какое необычное вещество. Ведь моя обертка была сделана частично из полиэтилена, а ее — была натуральная бумага, немного похожая на папирус. 

Когда Библия оказалась в ее руках, она приятно удивилась. Ее забавляли золотые страницы и расписная обложка. Прежде она никогда не видела книг, настолько богато украшенных. В Либерии книги довольно обычные, их специально делают так, чтобы люди брали книгу, не обращая внимания на обложку. В какой-то степени я была согласна с их методами, но в глубине души радовалась, что подарила Вирельге ее первую книгу с красивой обложкой.

Когда мы собирались уходить на праздник, ее родители нас задержали, чтобы подарить мне еще один подарок. Я немного смутилась, так как совсем не приготовила ничего взамен — я думала, что мы обменяемся подарками только с Вирельгой, сказав друг другу теплые слова, и совсем позабыла про ее родителей.

Они вручили мне маленький синенький цветочек, слегка похожий на фиалку. Анис сказала, что этот цветок — противоядие от всех ядов и панацея от болезней. Если меня вдруг соберется кто-нибудь отравить, то я, чувствуя что-то неладное, могу съесть этот цветок и тут же излечиться. Воистину, гениальный подарок! Но, надеюсь, мне он никогда не пригодится. Я положила цветочек в свой медальон-тайник и крепко обняла добродушных родителей.

На праздник я отправилась, зарядившись позитивом и хорошим настроением. Меч пришлось оставить у Вирельги, так как домой его все равно брать нет никакого смысла, а все время таскать его в медальоне — тоже не вариант. Так что лучше ему ночевать у Ви. 

До замка мы решили добраться с помощью нишери. У меня не получилось превратиться с первого раза, но, как только я это сделала, мы тут же полетели на место проведения праздника. Там уже собралось довольно много людей. Все были парадно разодеты и ожидали чего-то, вглядываясь в балкон замка, где стояли защитники. Нам пришлось немного постоять, но к тому времени к замку подошло еще больше народу, и огромные часы, висящие на центральной башне, начали бить. Праздник начался.

Все люди, стоящие напротив озера Моу, которое отделяло их от замка, насторожились и устремили взор на защитников. Мы не могли разглядеть, что в это время делали король и королева Либерии, потому что озеро было большим, а замок находился прямо посередине Моу, и защитники казались для меня маленькими палочками. На самом деле они, закрыв глаза, взялись за руки и подняли их вверх. Это было похоже на что-то наподобие обряда или колдовства, как будто они произносили про себя заклинание, но, когда все посмотрели на озеро, поняли, что они использовали свой дар защитников. Вода начала колыхаться, и из нее выбивались сначала маленькие, затем большие фонтанчики. Они начали выплясывать разные узоры в воздухе, выпускать столбы брызг, а потом озеро засветилось, каким-то непонятным свечением, то ли зеленым, то ли голубым. Ат- мосфера была настолько радужной и веселой, что хотелось прыгать от счастья. Когда все увидели эти разноцветные, переливающиеся фонтаны, то буквально заохали от удивления.

Затем нас пригласили зайти в замок. Большинство людей составляла молодежь, взрослые же, скорее всего, решили проводить праздник в тихом, уютном доме, перед камином, попивая вино и обсуждая события прошлого года, в общем, вспоминая старину. А молодым не терпелось выпустить на волю скопившиеся эмоции и хорошенько оттянуться. 

Когда мы зашли внутрь, я удивилась: прошлой обстановки не было и в помине. У стенки стояли столы и стулья для тех, кто устанет танцевать и захочет присесть, выпить фруктового нектара или безалкогольный эль. Играла мелодичная музыка, везде горели огни, а у подножия лестницы стоял пьедестал, на котором возвышались два трона. Вскоре защитники спустились и сели на них. Все гости заняли свои места, девушки сели на стулья, а кавалеры стояли неподалеку. По традиции бал должны открывать защитники, но, так как король был уже стар и немощен, они станцевали всего пару па. Потом первые желающие вышли на танцпол.

Мы с Вирельгой сидели на стульях. Пока что меня никто не пригласил, и я смиренно ждала, попивая фруктовый нектар. Мы начали обсуждать, кто и как одет, последнюю моду Либерии, платья, туфли, украшения, и наш разговор плавно перешел от последней моды к манере себя вести в общественном месте. Тут я невольно вспомнила Зирель. «Интересно, попытается ли она испортить мне праздник?» — подумала я, но ее нигде не было видно, и я успокоилась: видимо, торжество пройдет без неприятных приключений. 

Я начала что-то оживленно рассказывать Вирельге и заметила, что она внезапно переменилась в лице и стала слушать меня не совсем внимательно —ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, а глаза с каждой секундой становились все больше от удивления. Я подумала, что все-таки приключение будет, и резко обернулась. К счастью, я увидела перед собой всего лишь Хелену.

Она пришла в обычном белом платье с закрытыми рукавами и с шелковым поясом. На груди были три маленькие пуговки, а шейный разрез чуть открывал шею. Наряд ее показался мне довольно скромным. Волосы были распущены, но некоторые пряди были собраны на затылке и скреплены заколкой с крупным жемчугом. Она излучала спокойствие, проходя мимо бушующей толпы. Мне это показалось немного странным, но это еще раз подтвердило ее индивидуальность. Она не похожа на других девушек, она сама по себе. Думаю, любой человек смутился бы, оказавшись в такой обстановке впервые; но только не Хелена — нет, ее лицо было непроницаемо. Лишь когда девушка подошла к нам, оно расплылось в улыбке.

Мы поздоровались и поздравили друг друга с праздником. Вирельга еле скрывала свое удивление, признаюсь, я тоже мало надеялась увидеть Хелену тут, но, видно, мои слова повлияли на нее, и она решила попробовать. Я пыталась заговорить с ней на разные темы, но на каждую она отвечала отрывисто, избегая моих взглядов. Мне казалось, что мои попытки разговорить ее казались ей скучными, и я перестала быть настойчивой. Большую часть времени я разговаривала с Вирельгой, и иногда задавала не слишком легкие вопросы Хелен.

Вскоре ее холод начал изрядно выводить меня из себя. Я пытаюсь наладить с ней контакт, из кожи вон лезу, чтобы казаться дружелюбной, а она уставилась куда-то вдаль, будто это я здесь - самый скучный человек на свете. Не вытерпев, я спросила напряженным тоном:

– Хелен, ты разве кого-то ищешь?

– Нет, я просто наблюдаю за танцами, — также, не отрываясь от завораживающего для нее вида, промолвила девушка.

– А ты хочешь, чтобы тебя кто-нибудь пригласил на танец? — я начала смотреть на нее немного со злобой, так как я не люблю, когда меня игнорируют. Она обернулась, почуяв что со мной что- то неладно.

– Я не умею танцевать, увы, — ответив это, она тут же развернулась и уставилась на ту же точку.

Я оскорбилась и, фыркнув, замолчала. Вирельга все это время смотрела на мои ничтожные попытки завести разговор и пожимала плечами. Внезапно Хелен развернулась и своим спокойным нежным голосом сказала мне:

– По-моему, Красавчик Ники хочет пригласить тебя на танец.

Сама не понимая почему, я тут же обратила свой взгляд на него. Он будто пожирал меня глазами. Увидев, что я взглянула на него, парень отвел взгляд. Я тоже отвернулась. От волнения у меня пересохло в горле, я сделала глоток пунша, и стразу стало легче. Через минуту Ви взяла меня за руку и с улыбкой сказала:

– Фили, он идет.
Я сразу поняла — кто.
Это и вправду был Николос. Черный смокинг подчеркивал его бездонные, голубые глаза и светлые кудри. По нему нельзя было сказать, что он волнуется, скорее наоборот — он был вполне уверен в своих действиях. Твердой поступью он подошел к нам и деликатно поздоровался. Я смотрела на него холодно и исподлобья, ожидая, что он, увидев стальную броню на моем лице, разочаруется и не станет приглашать меня на танец, но мои надежды не оправдались. Он подал мне руку и пригласил на вальс. Я не могла не согласиться, так как это показалось бы трусостью и неуместной скромностью, хотя я все это время сидела и ждала, чтобы кто-нибудь пригласил меня на танец. С другой стороны, какое мне дело — с кем танцевать?

Выйдя на площадку, он положил свою руку на мою талию, а второй взял мою руку в свою. Мы закружились. Я думала, что забыла уроки бальных танцев в детстве, но мышечная память помнит все за меня. Я танцевала, как будто всю жизнь занималась танцами, хотя это длилось всего три года. Он постоянно смотрел мне в глаза, я лишь бросала беглые взгляды. В основном, все мое внимание было направлено в зал на другие пары. Николос старался все ближе прижать меня к себе, но я специально отстранялась.

– Ты знаешь, что по окончанию праздника защитники выберут лучшую танцевальную пару вечера, — томно произнес парень, пристально глядя на меня.

– И как ты думаешь, кто победит? — тут же спросила я, переведя взгляд из зала на него.

– Я думаю — я, так как танцую с самой прекрасной девушкой этой страны, — его слова прозвучали так нежно и искренне, что мне на секунду показалось, что он действительно что-то ко мне чувствует. Я немного смутилась, но, чтобы не показать моего смятения, уверенно и слегка колко ответила:

– Ты, наверное, говорил это всем своим девушкам.

Я думала, он выбросит то, что в этом случае говорят все парни: начнет отрицать; скажет, что я первая, кому он это говорит; но нет, всего этого не произошло. Ник лишь лукаво улыбнулся, силой прижал меня к себе и прошептал на ухо:

– А ты, наверное, не в первый раз это слышишь.

– Нет, в моем мире парни не слишком любят танцевать, — на той же ноте ответила я.

– Я о том, что ты прекрасна... это ваши парни говорить умеют? — он улыбнулся своей коронной улыбкой. Я опять смутилась и, видно, на лице моем выступила краска. Не найдя, что ответить на его слова, я лишь пролепетала что-то вроде «Спасибо за комплимент». 

Вальс закончился. Мой кавалер поклонился и обещался пригласить меня на следующий танец. Я тоже сотворила что-то похожее на реверанс и ушла к подругам. После танца с Ником, парни будто с ума сошли, они начали подходить ко мне один за одним, приглашая на разные танцы, названия которых я с первого раза не могла запомнить. Начали приглашать и Вирельгу, и некоторые даже пригласили Хелен. Она сначала отнекивалась, но я настояла на том, чтобы та потанцевала, и уже во второй раз девушка послушалась моего совета. 

Вирельга тоже была занята танцами, она прыгала, кружилась как стрекоза и, видно, ей понравился один кавалер, но я не запомнила его имени. Мне казалось, что я перетанцевала со всеми парнями, что находились в зале; несколько раз я кружилась с Ником, и весьма удачно, он шутил, а я от души смеялась. Я поблагодарила его за то, что он побудил своих друзей пригласить моих подруг на танцы, он все отрицал, ссылаясь на то, что его друзья увидели, с какой красоткой он танцует, и решили тоже не отставать от него, и пригласили на танцы моих подруг.

Мне нравилось общаться с ним как с другом, он казался веселым, когда не строил из себя романтика-охмурителя. Ник все чаще делал мне комплименты, целовал руку после каждого танца и хищно стрелял глазками. Я старалась мало обращать на это внимание. 

После очередного вальса мне стало немного жарко, и я решила выйти на улицу — подышать свежим воздухом. Конечно, Николос решил составить мне компанию. Мы перешли через мост, отделяющий замок от берега, и стали ходить вдоль озера. Я спросила у него, почему он не танцевал с другими девушками, на что он ответил, что другие девушки для него не важны -  только я единственная... и так далее, бла-бла-бла. Я не особо вслушивалась в его слова, лишь вознаграждала его саркастической, насмешливой улыбкой. Он весьма быстро понял, что пустыми банальными комплиментами меня не возьмешь, грустно усмехнулся и замолчал.

Ник шел, пиная снег и, кажется, был чем-то озабочен, голова его была опущена, а брови иногда сходились вместе. Может, в этот момент он думал, чем бы еще меня зацепить, а, может, и о другом. Я смотрела на него с интересом. Движения его были медлительны и изящны. И даже в танце он порхал как лебедь, хотя, как мне казалось, воины всегда грубы и неповоротливы, он же наоборот — с такой гибкостью передвигался и двигал меня, что порой кружилась голова, и все это он делал так нежно, как будто в ругах у него фарфоровая кукла, — если чуть что-нибудь сделаешь не так, то у нее отлетит либо нога, либо рука. А слова он произносил, как романтик из книги, комплименты были сказаны с такой пылкостью, с такой страстью, что сразу хотелось верить. И даже мне в тот момент на минуту показалось, что он в меня действительно влюблен, но и вариант того, что это просто отрепетированный текст, отрицать было нельзя. Мечты сразу умирали, хотя мне казалось, что из Ника получился бы прекрасный любовник, — он будто создан для этого. Любить и быть любимым, быть всегда в центре внимания, блистать и удивлять всех, кто находится рядом.

Ко мне пришла мысль: а, может, и вправду дать ему шанс, поверить его словам, от этого же никому хуже не будет... главное — не влюбиться в него, как делали это все девушки. Мне стало немного прохладно, я начала потирать руки. Я подумала, что сейчас Ник предложит мне одеть свой пиджак, но нет, он лишь спросил:

– Тебе холодно?
А затем:
– Тебе надо согреться.
Я кивнула головой и направилась обратно в замок. Вдруг он неожиданно схватил меня за руку и развернул со словами «Нет, туда мы не пойдем». Светловолосый парень резко приблизил меня к себе. На секунду я испугалась за свою честь, — он был на пару лет меня старше, так что мало ли, что от него можно ожидать. От замка мы были далеко, так что никто меня не услышал бы. Оставалось только надеяться, что он порядочный джентльмен.

Уж чего я не ожидала, так это того, что он вдруг начнет меня щекотать. Я начала дико смеяться и махать руками, пытаясь отстранить его. Ник отпустил меня сам, и я побежала; он бросился за мной, крича «Сейчас догоню!». Мне было так смешно, и от смеха подкашивались ноги. Он догнал меня, и мы упали в снег. Я кинула в него снежок, а он опять начал меня щекотать. Мы валялись, кувыркались как маленькие дети. В итоге на бал пришли все в снегу, кое-как мы попытались что-то отряхнуть, но все равно было видно. 

Вирельга и Хелен весьма удивились моей перемене, — не только тому, что мое платье изрядно пострадало, но и тому, что на Ника я начала смотреть немного раскованнее и с веселой улыбкой. Мне и вправду было хорошо. В нем было скрыто два человека: один был веселый и беззаботный, а другой — страстный романтик. Или это были две разные маски, а на самом деле он вообще другой... Но главное то, что беззаботный мальчик мне нравился больше страстного романтика.

Мы пришли как раз в тот момент, когда объявляли победителей бальных танцев. К сожалению, это оказались не я с Ником, а Вирельга и ее кавалер — Парельо Льис. Впоследствии она призналась мне, что он ей понравился и, возможно, у них что-то получится. В качестве приза им дали красивую статуэтку. Она была сделана из хрусталя — мужчина вальсировший с девушкой: он нежно держал ее за талию, а складки ее платья развевались в крутом вираже. Девушка на статуэтке наклоняла голову немного на левый бок, и открывалась ее тонкая шея. Конечно, Парельо отдал хрупкий приз Вирельге и поцеловал ей руку в знак благодарности.

Ник был весьма огорчен проигрышем, он был уверен, что мы несомненно выиграем этот конкурс, но я почему-то в это не верила — когда я увидела, как прыгает Вирельга, словно фея, и танцевали они так, будто всю жизнь были бальными партнерами — именно в тот момент я поняла, что победителями будут именно они. Но я не была огорчена, напротив — я радовалась за Ви, она просто светилась от счастья. Парельо проводил ее до дома, а Ник напоследок еще раз поцеловал мою руку и сказал, что мы непременно будем победителями на следующем бале. Я улыбнулась и повернула фаукс.

Дома я еще долгое время думала о прошедшем празднике. Вернулась я немного позже, мама уже была дома. Я предугадала это и, чтобы она не волновалась, я написала записку, что ушла к подруге в гости. Весьма банальная отмазка, зато действенная. Она спросила только, как я провела время и почему я так нарядно одета. Вопрос насчет одежды я упустила из виду... действительно — немного странно, что я ходила к подружке в парадном платье. Ну, я и ответила, мол, куда мне еще его можно одеть, вот я и пошла к подруге — покрасоваться обновкой. Мама только нахмурилась и помотала головой. Думаю, скоро мои странные ответы будут все больше настораживать ее.