Мнимое счастье [ЗАВЕРШЕНО]

Я безуспешно тыкала вилкой в салат, как если бы пыталась подцепить оливку, но на деле была далека от реального мира. Погрязла в своих мыслях, в своём страхе, который, точно кандалы, сковал мне руки и ноги, отчего все выходные провела в своей комнате.
Только в последний день недели приняла приглашение подруг, и мы встретились в нашем любимом кафетерии. Подруги что-то увлечённо обсуждали и пытались меня вовлечь в разговор, однако я упорно витала в своём мире, позабыв о реальности.
Первая не выдержала Дженни:
— Лисенок, что с тобой творится? — не понимала она. — Ладно, ты игнорировала нас в общем чате, но сейчас твой игнор оскорбителен!
Мои губы саркастически изогнулись:
— Я тебя не задерживаю, Джен. Выход знаешь где.
Девушка в удивлении выпучила глаза, напомнив мне игрушку-антистресс, и я громко усмехнулась.
— Вообще-то я организовала эту встречу! — возмутилась Дженни и посмотрела на притихшую Розэ, надеясь на её поддержку. — Я нас собрала вместе!
— И-и-и?
Подруга растерялась, и ей на помощь пришла Чеён, которая осторожно нарыла ладонью мои пальцы:
— Лиса, к чему такая агрессия? Дженн хотела, как лучше.
— Да-да, — закивала та и обиженно уставилась в порцию своего десерта. — Необязательно вести себя, как стерва! Только настроение испортила!
С громким режущим звуком бросила вилку на тарелку и резко отодвинула стул назад. Встала из-за стола и отмахнулась от рук Чеён, пытающиеся меня остановить.
— Не буду мешать, — холоднокровно произнесла, не испытывая раздражения или злости. Как-то всё равно навечно недовольное лицо Дженни, на беспокойный взгляд Чеён. Обиды или вины тоже не чувствовала, потому что элементарно была занята другим — мозговой штурм в голове сметал все чувства на своём пути, если они не касались отца, сталкера и моего разбитого сердца.
— Это ненормальное поведение, Лалиса! — следом из кафетерия вышла Чеён и удивилась, застав меня стоящей у фонаря. — Мы хотим помочь, а ты противишься!
— А я просила помощи? — спросила и, получив в ответ тишину, усмехнулась. — Вот именно.
Мои пальцы сжались на корпусе мобильного телефона, и, стоило получить на него уведомление, тут же поднесла к лицу.
«Подъезжаю», — прочитала на экране и ощутила секундное облегчение, за которым вновь последовали болезненные тумаки гнетущих мыслей.
Отец. Сталкер. Отец. Сталкер.
Бесконечный круг, от которого начинала сходить с ума.
— Это из-за Чонгука?
Вопрос подруги заставил оторваться от созерцания экрана и уставиться на неё в нескрываемом недоумении. Я чувствовала приближение злости. Она медленно, крадучись обволакивала меня.
Чеён молчание приняла за согласие и взмахнула руками, выражая своё возмущение:
— Как чувствовала, что из-за этого гада будут проблемы! Что он сделал, Лиса?
Не выдержала — развернулась к подруге и, не сдерживая децибелов в голосе, воскликнула:
— Как же мне надоело, что все видят в Чонгуке негодяя! Тебе-то он что сделал? Он ни в чём не виноват, ясно? Ни в чём!
Услышала шум подъезжающего автомобиля и, немедля, двинулась в его сторону. Однако остановилась на полпути, когда с противоположной стороны улице мне посигналила знакомая машина, из которой вышел шофёр отца.
— Госпожа Манобан, вы освободились? — не дожидаясь ответа, открыл для меня дверь. — Садитесь, я отвезу вас домой.
Перевела взгляд на впередистоящую Ferrari и увидела Чонгука в отражении лобового стекла. Прикрыла глаза, чувствуя, как сердце остервенело, рвалось прямиком в руки мужчины, ощущала, как душа покидала меня и тянулась к нему.
Чёрт дери, это становилось невыносимо! Мучительно!
Открыла глаза и бросила шофёру:
— Можешь езжать, я доберусь сама.
— Простите, но мистер Манобан приказал доставить вас домой, — видя мою непоколебимость, надавил. — Вы же понимаете, что лучше не спорить. Пожалуйста, садитесь в машину.
До боли прикусила язык, так сильно хотелось закричать, и почувствовала вибрацию в пальцах. На мобильный телефон поступило новое сообщение, и я чуть не заплакала, прочитывая несколько слов: «Пташка, езжай домой. Не хочу, чтобы ты ссорилась с отцом!»
А я, чёрт дери, не хочу возвращаться в спальню, где всё напоминает о тебе, о ночи в твоих объятьях, о рассвете, который мы встретили за порцией душистого кофе. Я устала довольствоваться запылившимися воспоминаниями, желая одного — создавать новые!
Автомобиль Чонгука дал «ход» назад и, развернувшись, покинул окрестности.
Втянула кислород через ноздри, ощущая, как морозный воздух окутал мои внутренности, покрыл корочкой каждую клеточку моего тела, и сделала шаг к шофёру.
— Конечно, отвези меня домой. Я не могу опоздать на семейные вечерние посиделки.
Он остался довольным и быстро закрыл за мной дверь, когда я оказалась в салоне комфортабельного авто. Оказывается, вот что означало «быть опустошённой». Это когда душа и сердце притаились на пассажирском сидении Ferrari, а моё тело стремительно транспортировали в родительский дом.
Сбросила туфли и, подтянув ноги к груди, затравлено уставилась на проносящиеся за окном пейзажи. Не так должен был завершиться вечер. Я продумала план до деталей: встреча с подругами — идеальное прикрытие, чтобы отцу не взбрело в голову заподозрить меня во лжи. Как оказалось, план идеален лишь в моей голове, а на деле отец действовал предусмотрительнее.
«И так будет всегда?» — от подобной мысли дрожь прошла по телу, и я содрогнулась. Однако углубиться в самобичевание не позволил водитель, который остановил автомобиль у родных пенатов. Окинула дом взглядом и нехотя вышла из салона, радуясь лишь Микки, который по своему обыкновению встретил меня радостным лаем.
— Что это у тебя? — улыбнулась псу, когда в ладонь упал слюнявый мячик. — Хочешь поиграть? Ну, давай поиграем!
Мы переместились на лужайку и провели за игрой в мячик добрые полчаса, которые действительно пошли мне на пользу. По крайней мере, губы не противились улыбке, а намёк на слёзы исчез, будто я не имела желания запереться в комнате и зареветь.
Нет, больше никаких слёз! Выходных, проведённых в обилие салфеток и лично мной организованного всемирного потопа, было достаточно, чтобы понять о бесполезности слёз. Слёзы явно не шли ни мне, ни сложившейся ситуации на пользу. Они даже отца не раскололи, раз он представил ко мне водителя, который, не сомневалась, при случае перевоплотиться в телохранителя. Но от кого защищать? От Чонгука? Как же глупо!
— Всем привет, — поприветствовала родных, заглянув в гостиную. Отец с Джином играл в карты, за ними внимательно следила Соён, то и дело заглядывая в карты игроков. Мама сидела на диване и просматривала журнал, время от времени подчёркивая полезную информацию маркерам.
Все были заняты делом и, казалось, ничто не могло их отвлечь от любимого занятия, однако мне удалось. Стоило голосу эхом раздаться по всему дому, как несколько пар глаз сконцентрировались на моей скромной персоне.
Отец внимательно просканировал с головы до ног, будто отыскивая улики преступления и не найдя, добродушно кивнул:
— Вот и Лиса к нам присоединилась, — голос был ласков как в старые добрые времена, когда между нами ещё не произошло неприятного разговора, повисшего, точно грозовая туча. — Как прошла встреча с подругами?
— Хорошо, — растянула губы от уха до уха. — Девочки выразили своё беспокойство по поводу моего…м-м, состояния. Я послала их к чёрту, и мы поссорились.
Мама закрыла журнал и покосилась на отца, который, напротив, не посчитал нужным прекращать игру и сделал ход:
— Помиритесь, — уверенно заверил, и я кивнула:
— Как скажешь, так и будет.
Брови отца сошлись на переносице, и это было предупреждением, которое я проигнорировала:
— Ведь всегда должно быть так, как хочешь ты.
— Лиса-а, — негромко позвала мама, чувствуя приближение бури, однако отец не посчитал нужным отвечать на мои провокации. Лишь бросил взгляд на выход и подогнал:
— Видимо, ты устала. Иди, отдохни в свою комнату.
На физическом уровне ощущала злость, из-за которой хотелось протестующе затопать ногами, сжать пальцы рук в кулак и громко, протяжно завыть. Но подобной роскоши не могла себе позволить, поэтому сорвалась с места и чуть ли не бегом понеслась в комнату, оставляя позади вихрь невысказанного возмущения.
Грудную клетку сдавило, будто отец водрузил на неё неподъёмный груз, и мне пришлось остановиться на ступеньках лестницы, ведущий в укрытие — в спальню. Опустилась на ступеньку, лихорадочно глотая воздух, и сокрушённо покачала головой.
Я устала от этого груза, который давит своей массой и не даёт шанса расправить крылья, выпорхнуть из родительского дома и очутиться рядом с Чонгуком.
Устремила взгляд на главный выход, дверь которого чуть приоткрыла из-за неугомонного Микки, и на мгновении поймала себя на мысли о побеге. Прямо сейчас — сорваться с места и пуститься в бега, подобно одной из мультяшных принцесс, которую терроризировали злые мачехи.
Осталась сидеть на ступеньках, покачивая головой над очередной глупостью, пришедшей на ум. Как там говорил Чонгук? Я не похожа на принцессу из сказок, и мачехи у меня нет, только любящая семья, связь с которой ни за что не разорву.
— Эй-й!
Из пучины мыслей вырвал Джин. Он подошёл к подножию лестницы и с нескрываемым озорством оглядел меня:
— Чего грустишь? Это я проиграл отцу несколько партий в подряд, а не ты.
Промолчала, не имея желания выдавливать из себя притворную весёлость. Оказалось, и брату смеяться не хотелось, раз в следующую секунду он в несколько шагов преодолел разделяющее нас расстояние и присел на ступеньку ниже:
— Не грусти, Лиса, — негромко попросил и потрепал ладонью по колену. — Отец желает тебе добра.
— Я знаю, просто…
Не нашла слов, чтобы правильно выразить свои чувства, однако брат и без объяснений понимал:
— Тебе кажется, что он не справедлив, ничего не понимает и вообще лезет не в своё дело. Поверь, я тоже так думал, когда смотал в Америку и пустился во все тяжкие.
Прервала Джина прежде, чем он усугубил моё раздражение:
— Это разное, Джин! Тебе хотелось с утра до вечера зависать в пабах и не париться о своём будущем, я же всего лишь хочу быть с человеком и знать, что отец не жаждет оторвать ему голову.
Брат внимательно заглянул мне в глаза:
— Лиса, может, наши истории разные, но мораль одна — отец никогда плохого не посоветует. Он меня предупреждал о последствиях, но я ослушался и, как итог, остался без цента в самом убогом районе Майами. Отец и тебя предупреждает: если говорит, что Чон — плохой человек, значит, стоит к нему прислушаться.
Волна протеста поднялась во мне с новой силой, принося за собой тупую боль в висках. Сжала губы в тонкую линию, что казалось невозможным при объёме моих губ, и стрельнула в сторону брата убийственный взгляд:
— Чем тебе Чонгук не угодил? — искренне не понимая, припоминая их встречу. Чонгук был вежлив, согласился сыграть в бильярд и поддержать пустые разговоры.
Джин замешкался:
— Мутный тип, — наконец, пробормотал, отчего я громко фыркнула. — Серьёзно, Лиса. Он молчалив, и смотрит так… бр-р!
Люди, чёрт возьми, разные! Мне он тоже поначалу показался чужаком, потому что я привыкла к болтливым и темпераментным парням, а Чонгук немногословен и ловко скрывает свои эмоции. Но разве это делает его «мутным типом»? Бред!
— К тому же отец говорит, что он барыга, — голос Джина понизился. — И сутенёр.
Закатила глаза, устав от обвинений в адрес сталкера, и поднялась на ноги. Пора уйти прежде, чем успела бы поссориться ещё и с братом.
— Лиса! — окликнул меня Джин с неожиданной улыбкой. — Юнги на днях уезжает в Америку. Я тут подумал… Раз тебя потянула на американцев, может, встретишься с ним до отъезда?
Шальная идея, посетившая мою отчаявшуюся фантазию, всполохнула потухший огонёк надежды. Юнги! Как я могла забыть о парне, в котором мой отец видел потенциального зятя?
— Прекрасная идея. Обязательно ему позвоню!
Послала брату воздушный поцелуй и помчала в свою комнату, на ходу соображая, кому первому позвонить: Чонгуку или Юнги?
Риск, что друг откажется провести со мной время перед отъездом, существовал, поэтому не стала раньше времени обнадёживать сталкера. Набрала номер Юнги, запрыгнув на кровать, и принялась лихорадочно мять простыни ногами. Наматывала круги по упругому матрасу, и, стоило услышать щелчок принятого звонка, медленно осела:
— Привет, блудный друг. Какие планы на завтра?
— Если тебе понадобилась моя компания, то любые планы идут к чёрту, — голос Юнги, хоть и звучал устало, но в нём проскальзывали кокетливые нотки. — Мы давно не виделись…
— … и ты скоро уезжаешь, — продолжила с неподдельной грустью. — Встретимся завтра?
— Ближе к вечеру, Лиса, я буду полностью в твоём распоряжении. Извини, но раньше не получиться: переезд в другую страну, сама понимаешь, муторный процесс.
Раньше и не надо. От радости готова была захлопать в ладоши, но телефон в пальцах помешал осуществить задуманное:
— Отлично! Как раз к вечеру и я буду во всеоружии! — рассмеялась, как если бы пыталась поддержать игривый настрой беседы, однако это был порыв счастья. Пусть сейчас прервётся разговор, пусть счастье продлиться ничтожные секунды, но именно оно — то необходимое, чего мне не хватало в эти дни.
— Только Юнги… — чуть не забыла о существующей проблеме. — Ты не мог бы позвонить моему отцу и предупредить о нашей встрече?
Друг рассмеялся:
— Как в старые добрые времена, а-а?
Грустная улыбка коснулась моих губ:
— Отец привязал ко мне личного водителя, который на деле глаз с меня не спускает. При встречи расскажу подробнее, а сейчас позвони и скажи, что рядом с тобой мне не требуется сторожила.
Услышав в ответ тишину, напряглась:
— Позвонишь?
Юнги удивился, но умело замаскировал удивление за лукавым тоном:
— Красавица, я заинтригован. И да, с нетерпением жду нашей встречи.
Ну, после такой интриги он точно в нетерпении! Договорившись созвониться завтра, мы попрощались, и я вновь окунулась в унылую атмосферу одиночества. Откинулась спиной на мягкие подушки и перевернулась на правый бок, на котором, казалось так давно, спал Чонгук.
Простыни не раз побывали в стирке и не сохранили запаха морозной свежести, которым был пропитан каждый миллиметр тела сталкера, но тем не менее я сделала глубокий вдох.
Если закрыть глаза, то можно не только почуять необходимый аромат, но и ощутить, как жилистое тело прижимается ко мне со спины, крепкие руки обвивают талию, а губы опаляют кожу на затылке.
Всё-таки, удивительная штука — жизнь! Два месяца назад я бы и подумать не могла, что буду тосковать по молчаливому, привередливому и педантичному американцу. Поднесла телефон к лицу и уставилась в экран, большим пальцем отыскивая контакт Чонгука. Он среди первых. Он отмечен, как важный.
Протяжные гудки длились бесконечно. Я слушала их и злилась на Чонгука, который не спешил прерывать мучительную пытку.
Вызов прервался не по моей воле, и комната погрузилась в гнетущую тишину. Почему он не ответил? Чем занят? Что занимает его мысли? Я, чёрт возьми, есть в его мыслях?
Встала с кровати и подошла к широко распахнутому окну, пальцами сжимая в кулак попавшую на глаза тюль. Мне хотелось как можно скорее сообщить Чонгуку о нашей встрече, сказать, что я день и ночь думаю о том, как восстановить баланс между семьёй и личной жизнью. Тюль от моего напора предостерегающе затрещала.

Сталкер не подходил к телефону.

Разжала пальцы, выпуская скомканный материал на свободу, и затравленно уставилась на притихший мобильник. А что, если Чонгук не разделял моих переживаний и сегодня, когда очередная запланированная встреча не состоялась, решил позабыть обо мне?

В ту же секунду, как жуткая догадка озарила меня, мобильный телефон зашёлся громкой вибрацией. Чонгук!

— Извини, пташка, я не слышал, как ты звонила!

Улыбнулась, услышав голос мужчины, но улыбка быстро померкла, когда голос звучал с помехами из-за внешнего шума. Мне показалась или играла громкая музыка?

— Ты в клубе? — неверующе спросила и посмотрела на экран мобильника, часы которого показывали девятый час вечера.

— Нет, — за коротким ответом последовала тишина, резко контрастирующая с ранее грохочущей музыкой. Мне не показалось!

— Я слышала музыку, — настаивала, чувствуя, как подозрения таранили сердце. — Ты где-то развлекаешься?

— Это допрос?

Зажмурилась и увидела белые вспышки перед глазами:

— Тебе сложно ответить?

— Я уже ответил, — отчеканил сталкер и, помедлив, добавил. — Я в машине и слушал музыку на повышенной громкости.

В доказательство вновь зазвучали громкие биты, после чего стихли. Мужчина понизил громкость. Мысленно выругалась и, будь сейчас сталкер передо мной, то непременно увидел моё заплывшее румянцем лицо.

— Извини-и… Чёрт, в последнее время я такая нервная из-за ссоры с отцом.

На фоне послышался шум проносящегося мимо автомобиля, и я вновь выругалась. Где сигареты? Моим нервам нужно успокоительное!

— Как бы самодовольно не звучало, но я предвидел подобный поворот событий, — проговорил Чонгук, когда я вынула из пачки сигарету и быстро воспользовалась зажигалкой. — Поэтому предложил расстаться прежде, чем всё между  нами стало бы слишком серьёзно.

Затянулась никотином и уточнила:

— Сейчас назад дороги нет, верно?

Услышала улыбку и улыбнулась в ответ:

— Верно, пташка. Ни теперь, когда я стал так близок к… тебе.

Слова сталкера вызвали растекающееся тепло во всём теле, и я медленно выпустила струйку дыма:

— Угадай, что я сейчас делаю?

Чонгук протянул задумчивое «хм-м», и я в качестве подсказки вновь выпустила поток дыма прямиком в динамик. Сталкер усмехнулся:

— Запах вишни добрался до меня, пташка.

— И ты недоволен? — предположила, заслужив лукавый тон:

— Я слишком соскучился по этому запаху, чтобы быть недовольным.

Вторая волна тепла окутала тело, и я поспешила поделиться информацией:

— Я договорилась с Юнги о встрече. Завтра мы полчасика посидим в какой-нибудь кафешке, а после я проведу с тобой весь день, — прежде чем Чонгуу успел найти подводные камни, заверила. — Отец доверяет Юнги, поэтому слежки за мной не будет.

Чонгук задумчиво протянул:

— Юнги — это твой потенциальный жених?

Чуть не поперхнулась дымом, но никотин вовремя покинул мои лёгкие:

— Единственный мужчина, который меня интересует, сейчас задаёт глупые вопросы.

Сталкер рассмеялся, и этот смех ласкал мои уши:

— Договорились, пташка. По возможности встретьтесь в районе Каннама, я буду неподалёку.

На том и порешили. Когда от сигареты остался маленький бычок, в дверь кто-то настойчиво постучал. Быстро свернула разговор, боясь оказаться пойманной за «преступлением», и выбросила бычок в открытое окно.

— Лиса? — в комнату заглянула Соён, и я с облегчением выдохнула. — Как на счёт просмотра ещё одного мультфильма?

Закрыла окно и, испытывая эйфорию от предстоящей встречи, подмигнула сестре:

— Чур, мультфильм выбираю я.

— Ты всегда выбираешь! — запричитала Соён, но покорно пошла за мной в комнату, обустроенную для просмотра «большого кино». — Ла-а-дно, но в следующий раз выбор за мной!

***

Расправила ярко-красное платье в белый горошек и поправила декольте, пытаясь отрегулировать глубину. Не хотелось, чтобы платье-мини выглядело пошло, но и скрывать формы намерения не было. Взлохматила волосы пятернёй, придавая им небрежный вид, и в сотый раз осмотрела своё отражение в зеркале.

Неплохо. Очень даже неплохо, отчего не пожалела воздушного поцелуя своему отражению. Или я действительно постаралась, или радость от предстоящей встречи затмевала все недостатки внешности.

Посмотрела на наручные часы и замерла, прислушиваясь к шагам позади себя. Подняла взгляд и увидела в огромном зеркале отражение отца, который неспешно приближался ко мне. Всё внутри насторожилось и напряглось в немом вопросе: «А вдруг?» Наблюдала за отцом и боялась, что сейчас он раскусит мою ложь, запретит выходить из дома и не впустит на порог Юнги.

— Ты смотришь на меня, как испуганный ягнёнок, — невесело улыбнулся отец и остановился в шаге. — Я похож на зверя?

Покачала головой, услышав ещё один вопрос:

— Тогда, откуда этот страх?

Обернулась к отцу и не с первой попытки уговорила себя посмотреть прямо в его чёрные глаза:

— Это не страх, пап. Это стыд.

Он склонил голову на бок, обдумывая неожиданную откровенность:

— Раз, чувствуешь стыд перед семьёй, значит, осознаёшь свою вину перед ней.

— Вину? — неверующе переспросила и некстати рассмеялась. — Мне стыдно не от самой вины, а от мысли, что родные люди считают меня виноватой.

На весь дом раздался громкий звон, сообщающий о прибытии гостя, но я и глазом не моргнула. Отец тоже не двинулся с места, потому что по натуре своей — победитель, и не думал проигрывать в нашей негласной игре в гляделки. Эта игра могла длиться бесконечно, что слишком долго для меня и Чонгука, поэтому вынужденно отвела взгляд.

Отец прошёл к двери, позволяя наблюдать за его крепкой спиной, которая на протяжении двадцати четырёх лет укрывала меня от бед и напастей. Прежде чем он успел открыть дверь и поприветствовать Юнги, я прошептала:

— Я люблю тебя, пап.

Вместо ответа он пропустил в дом Юнги и обменялся с ним крепкими рукопожатиями.

Втянула ноздрями воздух, чувствуя приближение паники, но нашла в себе силы не поддаваться эмоциям. Отец всегда отвечал мне. Даже когда мы ссорились по пустякам, даже когда я совершала какую-нибудь глупость, даже когда позволяла себе кричать на весь дом о том, как всё меня достало и я — подросток пятнадцати лет, требую полной свободы. Да, даже в такие безумные моменты, будучи рассерженным на своего ребёнка, отец всегда отвечал на примирительное: «Ну, я же люблю тебя!»

Сейчас не ответил.

Расправила плечи и, нацепив на лицо улыбку, повернулась к долгожданному гостю. Самое время нам сваливать!
— Спасибо, мистер Манобан, что доверили свою дочь на этот вечер, — сластился Юнги, и я удержалась, чтобы не закатить глаза. В другой ситуации меня бы непременно вывела из себя подобная манера, но сейчас она была нам на руку. Отец не скрывал своего великодушия к парню, который в далёком детстве задаривал его дочь детскими побрякушками.
— Всегда рад видеть тебя в своём доме, — похлопал парня по плечу и отступил на шаг, пропуская меня вперёд. — Уверен, ты добьёшься успехов в Америке, но знай, что в Корее тебя ждут.
Юнги учтиво склонил голову и предложил мне локоть, за который я поспешила ухватиться. Он поблагодарил моего отца, и вскоре мы покинули пределы дома. Я ускорила шаг, когда мы вступили на дорожку, ведущую к главным воротам, и прошептала:
— Отец смотрит, — затылком ощущала его взгляд, и меня это напрягало. — Думаешь, он отправит кого-нибудь присмотреть за нами?
Юнги успокаивающе сжал мои пальцы:
— Если ты не притормозишь, то за нами будет следовать вертолёт.
Сбавила шаг и улыбкой поблагодарила парня, который открыл для меня дверцу своего автомобиля. Оказавшись в салоне шикарного авто я не переставала держать маску на лице ровно до тех пор, пока родительский дом не остался позади.
Громко выдохнула и распласталась на сиденье, не заботясь, как это могло выглядеть со стороны.
— Всё нормально? — уточнил Юнги, странно поглядывая на меня. Прежде чем ответить, посмотрела в зеркало заднего вида и, не заметив подозрительного движения, рассмеялась:
— Всё отлично! Спасибо!
— Не за что, — с готовностью ответил парень. — Ну, а теперь рассказывай.
Я в общих деталях рассказала о конфликте с отцом, затронула Чонгука, умолчав о его «грехах» и несостоявшемся бизнес партнёрстве, и сделала упор на своё нежелание разделять уединение с охраной отца.
Юнги слушал внимательно, изредка отрываясь от дороги и посматривая на меня, эмоционально пересказывающую историю своей любви.
— Значит, мистеру Манобан не нравится твой воздыхатель?
— Ты же знаешь моего отца. Он хочет видеть рядом со мной коренного корейца с идеальной родословной, чтущего традиции.
— А твоей второй половинкой стал американец с либеральными взглядами на жизнь, — подхватил Юнги, за что был награждён шуточным кулаком в плечо.
Друг побарабанил пальцами по рулю и лукаво поглядел:
— Значит, ты меня используешь, да?
На мгновение опешила от вопроса «в лоб» и растерялась, не сразу находя убедительного ответа. Парень рассмеялся:
— Дай-ка угадаю, сейчас мы подъедем к пабу, недалеко от пляжа, и я передам тебя в руки поджидающего американца?
Напустила на лицо притворное оскорбление и надула губы:
— Если тебе не терпится избавиться от меня, то да. Так, и поступим! — Поддержала смех и, когда он сошёл на «нет», посерьёзнела. — Чонгук на самом деле будет ждать нас в пабе.
Парень усмехнулся:
— Я так и понял.
Чувствовала себя последней гадиной, которая предала друга и его верность. Сбавила громкость музыкальной установки до минимума и осторожно спросила:
— Ты обиделся?
— На тебя невозможно обижаться, Лиса, — успокоил друг. — Мне приятно быть тебе полезным, только не думай, что я оставлю вас наедине.
Непонимающе нахмурилась, пытаясь уловить, к чему он клонил:
— Я обещал мистеру Манобан вернуть тебя домой в целости и сохранности. Так как оснований доверять американцу у меня нет, хотя бы потому, что ему не доверяет твой отец, то даже не думай избавиться от меня сегодняшним вечером.
Я слишком хорошо знала Юнги, чтобы понять наперёд — его не переубедить. Если он сказал, что поможет, то он обязательно поможет. Если он выдвинул подобные условия, то ничто не заставит его изменить принятое решение.
— По рукам, — неуверенно протянула и прибавила громкости в салоне, даже не вслушиваясь в весёлые мотивы песни. — Только нам всем будет слишком неловко, ты же понимаешь?
Юнги подмигнул:
— Быть третьим лишним — моя судьба по жизни, — ему было смешно, когда мне же стало слишком грустно. — Лиса, расслабься! Я же шучу!
С сомнением оглядела парня и не поверила. Он, конечно, весельчак ещё тот, но я не могла избавиться от режущей боли, будто на моей коже выжигали жирными буквами слово «Предательница».
Мне безумно хотелось увидеть Чонгука, хотелось крепко обнять и поцеловать. Но как осуществить желаемое в компании Юнги, который не просто друг в настоящем, но и бойфренд в прошлом?
— Юнги, поворачивай в сторону центральной улицы, — попросила друга, внимательно разглядывая карту на навигаторе. Он удивился:
— Разве твой приятель не ждёт нас на пляже?
Ждёт, чёрт дери, поэтому я лихорадочно соображала над очередным текстом-извинением.
— Я чувствую себя сукой, понятно? — вспылила я, когда автомобиль проехал указатель в сторону центральной улицы. — Не стоило впутывать тебя в эту историю. Извини.
— Лиса, ты действительно думаешь, что я откажусь от авантюры перед отъездом? Ни за что!
— Юнги…
— Тем более сегодня в пабе отличная программа! — веселился парень, не давая мне шанса вставить хоть слово. — Отличная музыка, много алкоголя и свободных девушек! Ну, надеюсь, ты не будешь ревновать?
Закатила глаза и покачала головой, слушая тихий смех друг. Я безрезультатно пыталась понять: была ли эта весёлость напускной или он действительно планировал хорошо провести время?
Когда мои гляделки на парня стали для него невыносимыми, и он наглядно покрутил пальцем у виска, я окончательно сдалась. Удобнее устроилась на кресле и расслабилась, позволяя лучам заходящего солнца ласкать моё лицо.
— Ты его любишь?
Не сразу поняла, что Юнги задал вопрос, и этот вопрос был адресован мне. На несколько секунд зависла, прислушиваясь к радио, которое резко сменило вещание с музыкальной волны на романтику. Нет, дело не в радио. Вопрос задал именно друг, и именно он выжидающе уставился на меня, когда на горизонте показалась полоска голубого моря.
— Люблю, — пробормотала и насторожилась, не имея понятия, к чему был задан вопрос.
— А он тебя?
Хмыкнула, следя за стремительным приближением моря, и вдохнула морской воздух:
— Хочется верить, что тоже.
Автомобиль остановился на парковке ранее упомянутого паба, который был построен прямо на пляже и занимал приличную часть суши. Заведение не выглядело презентабельным, как и все заведения за пределами центра, но притягивало своей самобытностью.
Так, стены заведения напоминали холсты начинающего художника, который безуспешно смешивал краски в поисках нужного цвета. Чёрные граффити изображали непонятные надписи то ли на итальянском, то ли на английском языке, а скорее всего вовсе не имели смысла. Вход в здание был открыт, будто архитектор забыл о необходимости дверей и окон. Вместо них в стенах проделаны дыры, как если бы сами посетители вооружились кувалдами и оставили «фирменные» штрихи.
Безусловно, заведение заслуживало своего внимания и пользовалось вниманием: народу было много. Весёлые компании расположились за столиками на открытом воздухе, кто-то распивал спиртные напитки прямо на ступеньках и нисколько не обиделся, когда я случайно наступила на ногу.
Девушка — она же пострадавшая, махнула рукой на мою неуклюжесть и подвинулась, пропуская внутрь паба. На импровизированной сцене выступал стендапер, но его не заботили границы сцены, раз он перепрыгивал с места на место и, когда мы отыскали свободный столик в конце зала, вовсе очутился на барной стойке.
Он, как и все в заведении, изрядно напился, поэтому мы — новенькие и самые трезвые, попали под раздачу его шуточек.
Я давно так много не смеялась: у меня болели щёки, слезились глаза, и пересохло во рту. Наконец, комик принял решение оставить наши скромные персоны и переключиться на политические темы, которые, куда охотнее заходили, нежели сексуальная жизнь незнакомцев за дальним столиком.
К слову, я смеялась в голос и по той причине, что секса с Юнои никогда не было, но давать повода для большего стёба не стала. Мой напиток «Мохито» подходил к концу, и я дала знак бармену повторить заказ.
— Где твой воздыхатель? — спросил Юнги, когда спустя двадцать минут нашего пребывания в пабе он так и не застал сталкера. Упоминать о том, что я планировала провести с ним около часа, а после полностью посвятить вечер Чонгуку, не стала. Быстро отправила СМС сталкеру, чтобы он приходил и не удивлялся присутствию Юнги.
«Он не уйдёт!», — так и написала, ощущая из-за этого грусть и злость. Грусть, что я и сталкер не сможем насладиться друг другом сполна, и злость на себя, как на самую отстойную подругу года.
— Уже спешит, — улыбнулась Юнги и бросила взгляд на выход именно в тот момент, когда в поле зрения показался Чонгук.
Чёрт возьми, какой же он красивый! До этой секунды я не подозревала, насколько сильно соскучилась. У меня дыхание перехватило, когда увидела любимые черты лица, необычные глаза, исследующие заведение в поисках меня.
Позабыв о толкучке из посетителей, о друге, который смотрел с непониманием, стоило мне вскочить из-за стола и рвануть в сторону сталкера. Нет, это был не бег. Я буквально парила над землёй, воспользовавшись выросшими за спиной крыльями.
— Наконец-то! — счастливо рассмеялась, повиснув на шее сталкера. Уткнулась носом в ложбинку на его шее и втянула в лёгкие запах его кожи. Горьковатый аромат с древесным подтекстом. Изумительный вкус, который я испробовала языком, ощущая взамен давление на своей талии.
Губы Чонгука опалили мои губы, и мы не обращали внимания на посторонних, полностью отдаваясь буйству наших языков.
— Эй-й, пташка, — негромко посмеялся, отстраняясь от меня настолько, чтобы заглянуть в глаза. — Не будем устраивать шоу.
Необычные глаза стали ещё выразительнее при взгляде на меня, и этот факт дрожью отозвался в теле.
— Как ты? — спросил Чонгук, сжимая пальцами мои пальцы в нерушимый замок.
— Теперь замечательно, — прошептала ему на ухо и повела в сторону столика, за которым дожидался Юнги. При взгляде на него я запоздало вспомнила свой порыв и немного смутилась, но не подумала отпускать руку Чонгука даже тогда, когда он протянул свободную руку для рукопожатия.
Юнги с готовностью ответил на приветствие, и мы сели за столик напротив него. И вновь неприятный укол пришёлся в самое сердце, когда оказалась по другую сторону от друга. Он же знал, что так будет, верно?
— Рад знакомству, — улыбнулся Чонгук, большим пальцем лаская костяшки моих пальцев. — Спасибо, что подвёз Лису.
Юнги кивнул:
— Взаимно, Чонгук. Да, я подвёз, и я же отвезу Лису домой.
Переводила взгляд с друга на сталкера и чувствовала, как обстановка накалялась. Дала знак бармену, чтобы как можно скорее принёс напитки с большим градусом. Очень большим!
Тем временем Чонгук не жалел добродушного тона, чем очень радовал меня:
— Господин Манобан доверяет тебе. Это здорово!
— Мистер Манобан… — поправил Юнги, и я бросила на него недовольный взгляд, — …доверяет мне, так и есть. Поэтому отпустил Лису со мной. Тебя же, как я понял, он терпеть не может, раз приставил к Лисе сторожил.
Чонгук рассмеялся, а я залипла на его улыбке. На том, как расслабленно он откинулся на спинку стула и положил мою ладонь к себе на бедро, не прерывая нашего прикосновения. Я готова была вечна любоваться таким радушным сталкером.
— Мистер… Конечно же, мистер! Я не прошёл его тест-драйв.
Неожиданно для меня Юнги поддержал смех:
— Да-а, мистер Манобан любит запугивать ухажёров своих дочерей. Но ты не кажешься напуганным.
— Может, поэтому не нравлюсь?
Официант подошёл кстати: пришло время напитков. Я получила вторую порцию мохито, Чонгук и Юнги разделили бочонок пива, и в центр стола нам поставили поднос с девятью шотами. Напряжение развеялось с первым глотком напитков, и время потекло на удивление расслабленно и весело.
Я давно не видела Чонгука таким улыбчивым, и в тот момент искренне верила, что причина хорошего настроения — наша долгожданная встреча. Он неустанно подносил мои пальчики к губам и одаривал их поцелуем, тем самым навевая воспоминания о его пристрастии к моим прикосновениям. Он быстро нашёл общий язык с Юнги, отчего даже я не видела смысла разряжать обстановку, дабы избежать возможного конфликта.
— Тебе понравится Нью-Йорк, — уверял сталкер, когда Юнги рассказал о своём скором отъезде из родного города. — Правильно делаешь, что сваливаешь из Сеула.
Показано заохала и ощутимо ткнула локтем в бок Чонгука.
— Перспектив больше в Нью-Йорке, — не отказался от своих слов, и я ощутила его горячую ладонь на своей коленке. — Та-а-к, ты занимаешься пиаром, Юнги?
— Да, дядя обещал на первое время устроить к своему другу, в одну оценочную компанию. Они как раз заинтересованы в молодой крови.
Чонгук задумчиво склонил голову:
— Я знаю несколько более-менее влиятельных оценочных фирм. Случайно тебя не под крыло старика Прайса подбросили?
Друг осушил стакан пива и перевернул его, демонстрируя нам не единой капли. Мы заслуженно поаплодировали под его задорный смех.
— Не-е-т, это не Прайс. Дай-ка вспомнить… — отсмеявшись, Юнги забарабанил пальцами по поверхности стола. — Вспомнил! Мистер Хилл, может, знаешь такого?
Пожалуй, я впервые видела Чонгука искренне шокированным. Он не старался скрыть своего изумления, переводя взгляд с парня на шот в своей руке и обратно.
— Мистер Хилл… — пропел он и рассмеялся. — Это же мой заядлый друг!
— Заядлый друг? — переспросила я, не понимая подобный формулировки. — Разве друг может быть заядлым?
— Это непостижимые американские идиомы, — нашёл с объяснением Юнги, на что сталкер вновь рассмеялся. Он не стал ни подтверждать, ни опровергать догадки, поднимая третий по счёту шот над столом:
— За встречу! — не отрывая своего изумительного взгляда от Юнги, с улыбкой добавил. — Без лукавства, господин Мин, я рад знакомству!
Юнги с готовностью поддержал сталкера, и я решила не отставать, быстро подхватывая свою порцию шота. Громкий звон бокалов, наши искрящиеся от лёгкого опьянения глаза, и моё запоздалое озарение:
— Ты же за рулём! — воскликнула я и, перевалившись через стол, дала другу подзатыльник. — Больше ни глотка, иначе никуда с тобой не поеду!
Не успела приземлиться обратно на стул, как ощутила на своей ягодице мужскую ладонь, властно оставившую ожог на моей коже. Даже через платье чувствовала огонь и, покосившись на сталкера, прищурилась:
— Ты тоже напрашиваешься, — поцокала языком и, удобнее устроившись на стуле, развернулась к мужчине. Его ладонь медленно продвигалась вверх от коленки по бедру, затронула внутреннюю поверхность бедра и без труда заставила мои ноги немного разомкнуться, чтобы беспрепятственно продолжить путь. Бросила взгляд на соседние столики, посетители за которыми вовсе не обращали внимания на нас, и уж тем более не помышляли заглянуть к нам под стол.
Длинные пальцы достигли кружева моего белья, и я не нарочно, поддаваясь внутренним инстинктам, скрестила ноги. Чонгук понимающе улыбнулся, а я в смятении посмотрела на Юнги. Он, как и все, был увлечён сценой, на которой малоизвестная музыкальная группа исполняла каверы на популярные песни.
Мне же было это не интересно. Куда занимательнее проделки умелых пальцев, бесцеремонно ласкающих меня под столом, и поцелуи, с которыми я накинулась на сталкера.
— Чонгук, — прохрипела ему на ухо, когда пальцы в неспешном ритме ласкали меня через ткань кружево и не думали ускоряться, заставляя претерпевать изнывающую тягу внизу живота. Меня нисколько не смущал факт, что пальцы Чонгука утопали в обилии моей влажности, а на против нас сидел мой друг, что в принципе считалось извращением. В этот момент важным было одно — чтобы Чонгук не останавливался и не оставил меня возбуждённую до предела без обещанной разрядки. А его взгляд полон обещания!
— Ребят!
От громкого восклицания незнакомцев я резко дёрнулась и отпрянула от сталкера, собственноручно лишив себя удовольствия. Чёрт!
— Может, разогреем этот танцпол? — к нам обратился парень, который оторвался от своей весёлой компании и потянул Юнги в сторону скопившейся толпы. — Сегодня никто не будет сидеть. Всю ночь на ногах! Всю ночь!
Юнги поднялся из-за стола и, явно воодушевлённый подобной перспективой, ухватил меня за руку:
— Вперёд!
— Сейчас присоединимся! — подмигнула другу, ненавязчиво вырываясь из его «объятий», и лукаво посмотрела на Чонгука. — Ты у меня в долгу, сталкер.
Чонгук вызывающе выгнул бровь:
— Боюсь уточнять, пташка.
— Два долга, — заявила без права на апелляцию и наклонилась к его уху, горячо зашептав. — Ты с первой нашей встречи должен мне танец и… трахнуть меня.
Необычные глаза сощурились, и сталкер поднялся на ноги, нависая надо мной во всей своей холодной красоте. Лёгкая улыбка блуждала на его влажных губах, не отошедших от буйства нашего поцелуя, и он внимательно вглядывался в моё лицо. Гиперчувствительной кожей ощущала прикосновение его взгляда на каждом миллиметре моего лица и была не в силах контролировать свой очередной порыв. Приблизилась вплотную и пристала на цыпочки, желая вновь ощутить вкус мужских губ. Однако Чонгук остановил, напрочь выбив почву из-под ног следующими словами:
— Ты сегодня особенно красива, пташка.
Никогда раньше не получала от него комплиментов касаемо внешности, поэтому мой ступор был объясним. Чуть было не ляпнула глупый вопрос: «Правда?», благо радостный Юнги вклинился между нами и обнял за плечи:
— Чего стоим? Вы не в курсе правил? Кто не танцует, тот пьёт пять шотов текилы и слизывает соль со складок того чудного мистера!
Мы синхронно посмотрели, куда указывал веселящийся друг, и увидели развалившегося на барной стойке толстяка, огромное пузо которого в действительности было усыпано солью. Прыснула не столько от увиденного, сколько от пришедшей на ум ассоциации: уж очень этот синьор напомнил шоколадные конфеты, покрытые кокосовой стружкой.
Песня «The heart get no sleep» гремела на весь паб, эхом разносилась по самому длинному пляжу страны и не давала спать местным жителям. Музыкальная группа отлично справлялась со своей задачей: перепела песню с не меньшим драйвом, с не меньшей страстью, чем звучал оригинал.
Я — завсегдатай любимого клуба, который мог протанцевать всю ночь и на утро не чувствовать боль ни в ногах, ни в голове. Однако перерыва в несколько недель было достаточно, чтобы я позабыла этого чувства — чувства, когда голова отключалась, а тело повиновалось исключительно музыке и царившей атмосфере.
Ворваться в это безумие с новыми силами — это то, что я сделала с особым энтузиазмом, прыгая в танце до самого потолка, обнимая незнакомых людей в порыве всеобщего веселья и праздника. Каждый в этом пабе вёл себя так, будто сегодня его день рождения, то и дело выкрикивая: «Всем текилы!», разумеется, за его же счёт.
Я осушила несколько шотов в подряд, тем самым обогнав миловидную девушку в этом конкурсе, и радостно забарабанила кулаками по барной стойке:
— Чемпион! — воскликнула я и дала «пять» бармену, ощущая на своей талии кольцо мужских рук, сместивших меня с барного стула.
— Я не пьяна, — рассмеялась и обняла сталкера за шею, заглядывая в его глаза. А вот в них пылал опасный огонёк, увидеть который вовсе не ожидала. Очередной смех сотряс мою грудную клетку:
— А вот ты поплыл, — хохотала, пальцами очерчивая морщинки во внешних уголках его глаз. — Интересно, ты, когда пьянеешь, то буянишь или отключаешься?
Чонгук показано призадумался:
— Я начинаю разговаривать сам с собой на философские темы.
В удивлении уставилась на мужчину, не понимая: шутит он или нет. Видимо, не шутил, и я вновь расхохоталась:
— Оу-у, почему сам с собой? Это грустно. Дай мне полчаса, я осушу половину бара и с удовольствием присоединюсь к увлекательному разговору!
Мужские руки притянули ближе к крепкому телу, буквально впечатывая в груду мышц, лишая возможности глотнуть свежий воздух. Вместо этого пропускала в лёгкие горячее дыхание Чонгука и сетовала на свой маленький рост, из-за которого вынуждена тянуться к желанным губам.
— Можем не тратить время на разговоры, — предложила и бросила лукавый взгляд на Юнги, чьё внимание полностью сконцентрировалось на симпатичной, подвыпившей мордашке.
— Этот вариант мне нравится больше, — пробормотал в губы сталкер и поцеловал, властно врываясь языком в мой рот. Гостеприимно встретила его язык и не сдержала протяжного стона, когда наши языки в эротичном танце подстроились под играющую в пабе музыку.
Тут же стало душно, а внизу живота слишком горячо, мокро и провокационно, отчего я прервала поцелуй и всмотрелась в потемневшие глаза:
— Хочу тебя, Чонгук.
Почувствовала горячее прикосновение на своём локте, медленно спускающееся к кисти и опалившее подрагивающие пальцы.
— Идём.
И я покорно последовала за сталкером, протискиваясь между танцующими безумцами, которые не думали тратить время на передышку. Выпитый алкоголь дал о себе знать, когда мы оказались на улице, и меня повело в противоположную от Чонгука сторону. Благо он крепко держал за руку и не позволил слабости в ногах подвезти ни моё желание, ни его.
Громкие биты музыки эхом раздавались по всей территории и сотрясали землю под ногами, поэтому я искренне сомневалась, что моя нетвёрдая походка — проделки алкоголя.
Сняла босоножки прежде, чем песок успел попасть в обувь, и в удивлении почувствовала стопой теплоту золотистых песчинок. Несмотря на то, что солнце давно скрылось за горизонтом, а на небе проступили звёзды, песок впитал в себя жар дневного солнца и приятно ласкал ноги.
Шальная мысль, пришедшая мне в голову, не давала покоя, пока мы двигались вдоль берега:
— Не будь вокруг столько народу, я бы занялась с тобой сексом прямо здесь. На песке, — от собственных слов стало смешно, и я громко рассмеялась, запрокинув голову назад. — Знаешь, я какая-то испорченная девственница.
Чонгук с усмешкой поглядел на меня через плечо, и я вновь расхохоталась:
— Точно-о, я уже и не девственница! К этому надо привыкнуть!
Мы отошли достаточно далеко, чтобы шум ночной жизни паба остался позади и не мешал звукам природы ласкать наши уши. Сталкер неожиданно остановился, отчего я клюнула его спину носом и хихикнула.
Чёрт подери, десятый шот был лишним! Нет, я не могла назвать себя пьяной, потому что соображала: понимала глупость собственного смеха, который звучал уж слишком не мелодично. Я осознавала приближение мужчина, ладони которого легли на мою талию и притянули ближе. Я принимала желание и не могла ему противиться, чувствуя горячее дыхание на своей щеке.
Если я и опьянела, то не от текилы.
— Алкоголь буйно влияет на твоё либидо, пташка.
Покачала головой и провела пальцами по предплечью сталкера, подушечками очерчивая выраженные венки. Идеально!
— Ты влияешь на моё либидо, — поправила и обвила руками его шею, ощущая безумную необходимость раствориться в этом человеке. Я предчувствовала свои страдания с первыми лучами солнца, поэтому не хотелось терять времени. И меньше всего хотелось поднимать тему, которая повисла между нами и давила, давила, давила… Мой отец, пусть и находился в нескольких километрах от нас, но его присутствие ощущалось на ментальном уровне.
Чонгук наклонился ко мне ближе, чтобы я вновь посетовала на свой рост, и поцеловал. Тут уже мысли о маленьком росте, отце и прочем другом улетучились из головы. Только Чонгук. Только его вкусные губы, только его крепкие руки, ладонями сжимающие мои ягодицы, только его жилистое тело, к которому оказалась прижата. Только он!
Со всем отчаянием, скопившимся за дни нашей разлуки, со всей страстью отдалась поцелую, не сдерживаясь в громких стонах. Я была не в силах сдерживать своё возбуждение, и не хотелось быть сдержанной.
Ловкий язык сталкера властно, собственнически орудовал у меня во рту, сплетался с моим языком, доводя его до онемения. Ласкал губы, покусывал нежную кожицу зубами и наслаждался короткими стонами. Ладонями нежил моё тело, вырывая из груди уже протяжные стоны, и тоже наслаждался. И также ловил их ртом, проносил через себя и, когда очередной крик заглушили звуки моря, подхватил меня под ягодицы и побудил обвить его торс ногами.
— А-х-х, — прохрипела, ощутив промежностью мужское желание, и в нетерпение заёрзала в его руках. — Здесь же никого нет, да?
Где-то далеко я слышала музыку, громкий смех и голоса, но далеко… Слишком далеко, чтобы заставить меня остановиться. Чёрта с два!
Как бы я не изнывала от нехватки прикосновений, Чонгук всё же оторвался от моих губ и огляделся. Вскоре он двинулся дальше вдоль берега, и я возрадовалась, что до сих пор в его объятьях, до сих пор исследовала губами вздутую венку на его шее.
Мы оказались под пирсом, поддерживающийся деревянными столбами, и я очутилась на своих двоих, чувствуя, как вода достигла щиколоток. Сделала шаг назад и прижалась спиной к столбу, испытывая первобытное желание при виде мужчины, быстро избавляющего своё тело от футболки. Громко сглотнула, наблюдая, как крепкие руки схватились за ремень на джинсах, и провокационно приподняла подол и без того короткого платья.
Негромко засмеялась, когда в ту же секунду на оголённых бёдрах оказались мужские ладони. Однако смех быстро перерос в стон, стоило пальцам сомкнуться на коже и оставить заметные отметины. Это не больно, это приятно, и подобное открытие вывело моё возбуждение на новый уровень.
Запустила пятерню в медовые волосы сталкера и свободной рукой очертила его безупречный торс, такой стальной и крепкий на ощупь, что мне потребовалась вся воля, лишь вновь не выдать себя непроизвольным стоном. Нельзя быть слишком громкой, и этот запрет подпитывал наше взаимное возбуждение.
Пальцами проследила линию косых мышц живота и охнула, когда Чонгук сгрёб моё платье на талии и неожиданно развернул к себе спиной.
Ухватилась руками за столб и тяжело задышала, испытывая одновременно протест из-за невозможности наблюдать за мужчиной и дикую жажду отдаться во власть ощущениям. Зажмурила глаза, когда горячая ладонь накрыла моё лоно и вызывающе заскользила в обилии влажности. Я ничего не могла поделать со своим возбуждением, которое выдавало меня с потрохами там, внизу, и которое хриплыми стонами вырывалось из горла.
Горячее дыхание Чонгука опалило мой затылок, и я выгнулась, подстраиваясь под движения его длинных пальцев. Они изучали меня, как впервые, перебирали мои складочки и игрались с клитором, доводя до онемения. Мышцы внизу живота напряглись до предела, задрожали, готовя меня к неминуемому взрыву.
— М-м-м! — стонала я, прижимаясь лбом к шершавой поверхности столба, и не сдержалась в громком крике, когда сразу два пальца ворвались внутрь меня и активно задвигались. — А-а-а!
— Прогнись, пташка, — прохрипел Чонгук, скользя свободной рукой по моей спине, и я податливо выгнулась, сильнее жмурясь от изменившегося угла проникновения. — Вот та-а-к…
Сталкеру пришлось на мгновение отстраниться, чтобы я услышала звук разрывающейся фольги и обернулась. Наблюдала, как скользкий кружок прижимается к головке и раскатывается по налитому эрогенному члену. Шумно проглотила скопившуюся во рту слюну, вспоминая, как набухший и твёрдый член покалывал в моих руках, каким солоноватым он был на вкус и какое удовольствие был способен доставить.
Чонгук за секунду справился с презервативом и, чуть надавив ладонью на поясницу, одним резким движением ворвался в меня.
Вскрикнула от двоякого ощущения дискомфорта и удовольствия. Внутри пекло, коленки дрожали, но времени опомниться не дали — сталкер задвигался во мне. Сжал одной рукой мой затылок, пальцами цепляя волосы в кулак, но совсем не больно. Приятно.
Мне хорошо. И с каждым новым толчком бёдер, таким глубоким, таким сильным и жадным, ощущение удовольствия удваивалось. Чувствовала внутри себя стальной поршень, который буровил насквозь, заставлял искрам сыпаться из глаз и горло заболеть от рвущихся наружу хрипов.
Громче шлепков наших тел были только мои стоны, которые заглушила, зубами вонзаясь в мужскую ладонь. Свободной рукой Чонгук неустанно терзал мой клитор, вызывая боль от частого трения длинных пальцев и нежной розовой плоти, и наслаждение. Конечно, наслаждение!
Мне уже знакомы ощущения внизу живота, когда всё скручивается в тугой узел и взрывается, мощной волной пронзая всё тело. Да, эти ощущения — это наркотик, который я вымаливала у сталкера, сгорая изнутри от частоты его движений, не оставляющих шанса на передышку.
— Ещё-ещё-ещё! — лепетала в ладонь сталкера, упиваясь его громким дыханием у своего уха, и не сдержалась — выгнулась дугой и обернулась, губами находя желанные губы сталкера. Прикосновения наших языков было достаточно, чтобы обещанный взрыв сотряс моё тело, заставляя задрожать, подобно в лихорадке, и протяжно застонать в рот Чонгука.
Чувствовала, как мышцы лоно активно сокращались вокруг твёрдого члена, который вдалбливался в меня до красных отметин на ягодицах. Напряжение внутри лопнуло, точно воздушный шар, и Чонгук впечатал мою спину в свою грудь, позволяя насладиться его сбившимся дыханием и тихим рыком прежде, чем я отключилась от реальности.
Прижалась горящей щекой к столбу, поверхность которого скопила влажность на тех участках, где сжимались и разжимались мои ладони. Чувствовала, как член покинул моё лоно, и проронила ещё один стон, так привыкнув к ощущениям наполненности, что сейчас казалось неправильным разделяющее меня и Чонгука расстояние.
Когда удалось восстановить дыхание и пальцы дрожали не так сильно, как в первые минуты оргазма, я поправила на себе нижнее бельё и подол платья. Я предусмотрительно надела именно то платье, ткань которого не мелась и выглядела идеально, будто её не терзали мужские пальцы в порыве страсти.
Развернулась к Чонгуку, наблюдая, как он застёгивал джинсы, и улыбнулась. Он перехватил мой взгляд и, расправившись с кожаным ремнём, преодолел разделяющий нас шаг. Тёплая ладонь коснулась моей щеки, и я доверчиво прижалась к ней, подмечая несколько белых отметин своих зубов. Упс-с…
— Всё хорошо? — спросил Чонгук, и я, скорее от смущения, хихикнула:
— Ты будешь после каждого нашего секса задавать этот вопрос?
Странная, ранее невиданная мною улыбка коснулась его губ, и я, поймав момент, обвила руками торс Чонгука:
— С тобой всегда хорошо, — прошептала, чувствуя щекой биение его сердца: такое размеренное, умиротворённое. — Я люблю тебя.
Подняла глаза на сталкера, и моё дыхание перехватило, когда в свете луны и ярких звёзд увидела поистине необычные глаза. Ещё выразительнее, ещё сказочнее они казались в сумерках, что я залипла на них и упустила повисшую над нами тишину.
Неожиданно Чонгук подхватил меня на руки, вызывая мой тихий писк, и переместил на песок, подальше от морской воды, норовившей оставить нас с головы до ног солёными.
Оказавшись на песке, я сложила ноги по-турецки и уставилась на профиль сталкера, который задумчиво созерцал необъятное море и полную луну, отражающуюся в чистой воде.
Я не питала иллюзий о том, что на каждое признание в любви необходимо услышать ответное признание. Тем более если оно не первое в вашем любовном арсенале. Однако сейчас мне было это необходимо. Необходимо услышать: «Я люблю тебя, пташка», потому что СМС-ку с признанием зачитала до цифровых дыр.
Но вместо признания я слушала шум моря и размеренное дыхание сталкера. О чём он думал?
— О чём думаешь? — поинтересовалась и почувствовала, как руки сталкера обхватили мои плечи и притянули ближе. Это приятно. Я податливо прижалась к боку мужчины и поцеловала его плечо, губами медленно продвигаясь к ключице.
— Ни о чём конкретном, — честно ответил Чонгук, да я и не ждала романтики. Возможно, это одна из тех причин, почему хотелось признаваться ему в любви. Его непохожесть на здешних ловеласов и честность, по крайней мере, в такие моменты, подкупали.
— Хотя, знаешь, есть одна мысль, которая не даёт мне покоя, — заполучив мой заинтересованный взгляд, улыбнулся. — Удовлетворишь моё любопытство?
Помедлив, я всё же кивнула. Осторожность отошла на второй план, когда за дело бралось любопытство.
Помедлив, я всё же кивнула. Осторожность отошла на второй план, когда за дело бралось любопытство.
— Почему после нашего первого секса ты подумала, что я больше не появлюсь? — видя мою растерянность, Чонгук поспешил заверить. — Если не хочешь отвечать…
— Хочу, — возразила и помедлила, так и не решаясь продолжить. Я была благодарна сталкеру за терпение, ведь мне потребовалось время, чтобы слишком неуверенно и сбивчиво заговорить:
— Просто мужчин моего окружения интересуют несколько вещей: секс, деньги и статус. И эти элементы настолько взаимосвязаны, что стали неделимы, — пожала плечами и усмехнулась, неотрывно смотря в глаза напротив. Смотреть в гетерохромные глаза было необходимо: если раньше они казались холодными, то с каждой встречей лёд таял. Взгляд теплел.
— Может, поэтому я не спешила спать с парнями? Не хотелось на утро быть брошенной, как и не хотелось узнать, что он был со мной только из-за статуса моей семьи или денег отца. Не поверишь, Чонгук, но встречаться с дочерью мистера Манобан — это престижно.
Рассмеялась, намереваясь подкинуть ещё несколько заготовленных шуток на эту тему, но взгляд напротив не позволил. Что-то было в нём странное, заставившее проглотить смех и продолжить:
— Мои подруги так не заморачиваются. Помнишь Дженни? Блондинку, которая подкатывала к теме на вечеринке? Она же очень красивая, скажи? А Чеён-а… Чеён тоже красотка, — поцокала языком, представляя перед глазами подруг. — Они красотки, и поэтому не заморачиваются так, как я.
— Что ты имеешь в виду?
Верно говорят, что ночь — лучшее время для откровений, иначе бы я ограничилась уже сказанными словами и не позволила себе рассказать следующее:
— Я проигрываю внешне на фоне подруг. И раньше было ещё хуже, пока я не удалила комки Биша и губы филлерами не увеличила, — закрыла лицо руками и рассмеялась. — Как-то мы с девочками познакомились с двумя симпатичными парнями: один подкатил к Чеён, а второй положил глаз на меня. Дженни тогда злилась, ведь осталась без кавалера, ну, а я радостная ходила. Так приятно было. Однако подслушать его разговор с дружком оказалось не так приятно. Он изливал душу о том, что ему досталась сама стрёмная девушка, а друг его уговаривал потерпеть, ведь я могу устроить им весёлые выходные на каком-нибудь острове. Хм-м, почему-то они были уверены, что у моего отца есть личный остров.
Отвела взгляд в сторону и вновь некстати рассмеялась:
— Господи-и, зачем я тебе это рассказываю? Хотя-я… Это было раньше, а сейчас, после нескольких бьюти-процедур, чувствую себя увереннее. На фоне подруг точно не проигрываю, а когда сделаю операцию на нос и нижнее ребро удалю, то подавно!
Откинулась спиной на песок и продолжила посмеиваться, наблюдая, как Чонгук хмурился и, наконец, навис надо мной сверху:
— Ты же шутишь?
— О чём именно? — приподнялась на локтях и чмокнула его в нос, вызывая лёгкую улыбку:
— Про операцию на нос и…рёбра.
— Ну, конечно, — не стала мучить Чонгука и поцеловала его улыбку, чтобы не ляпнуть ещё одну откровенность: в моей голове долгое время жила идея о подобных операциях, но семья переубедила не совершать глупости, последствия которой известны только Богу.
— Очень надеюсь, пташка. Мне бы не хотелось видеть, как ты теряешь свою индивидуальность.
— Тебе не нравятся девушки, прибегающие к подобным…кхм, методам?
— Совершенно точно, — немедля ответил сталкер. — Девушки, перекраивающие себя, выглядят смешно. Думаю, поэтому я так часто стебусь над собственной матерью, которая скоро будет отмечать юбилей. Пятидесятая пластическая операция, если мои подсчёты верны!
Он горько рассмеялся и, покачав головой, тихо выругался. Эта тема ему неприятна, однако я не могла обойти её стороной, не в силах справиться с потрясением:
— Ты стебёшься над собственной мамой? — неверующе спросила, разглядывая мужчину, как впервые. — Разве можно так…с мамой.
— С моей можно, пташка.
Протестующе мотнула головой, ощущая, как закололо запястье с той стороны, где была выведена нестираемыми чернилами фамилия семьи.
— Нет, нельзя! Ей необходима поддержка, и ты должен объяснить, что…
— Я ни черта никому не должен, — прогремел голос Чонгука, отчего я тут же захлопнула рот. — Может, я тебя удивлю, но не у всех такие идеальные семьи, как у тебя. И не во всех семьях матери вяжут на рождество носки и подогревают во время ангины горячего молока. Чёрт!
Мужчина поднялся на ноги и отошёл от меня на несколько шагов, тихо ссыпая проклятиями себе под нос. Он зол, а моё внезапное раздражение схлынуло также стремительно, как белые гребешки волны, добравшейся до моих вытянутых ног. Пришлось отползти подальше и обернуться на сталкера, который вышагивал в нескольких метрах от меня, оттряхивая ладони от песка.
— Прости. Ты говорил, что в ссоре с родителями, но я забыла. Мне жаль, правда.
Чонгук остановился и усмехнулся:
— И до проблем с «Аквариум» мои отношения с родителями желали оставлять лучшего.
Кивнула, заглушая своё любопытство до лучших времён, и повторила:
— Прости.
Сталкер приблизился и опустился на корточки, внимательно разглядывая моё лицо. От подобной внимательности, с которой его глаза впивались в каждую чёрточку, в каждый недостаток, стало неловко.
Чонгук нахмурился:
— Ты сегодня очень хорошенькая.
Моргнула несколько раз и прошептала:
— Ты уже говорил это.
— Точно! — негромко рассмеялся и осторожно перехватил мою руку, которую нацелила на выбившийся локон волос. — Какая особая процедура на этот раз?
Призадумалась, вспоминая свой на редкость скудный бьюти-уход. И как я такое допустила?
— Я умылась соком алоэ.
Чонгук хохотнул и поднёс моё запястье к губам в явном намерении поцеловать, но, заметив на нём татуировку, усмехнулся. Без понятия, что за мысли обитали в его голове, но мне было приятно ощущать, как его большой палец ласкал несколько букв, выведенных на коже.
— У меня нет семьи, пташка, — пробормотал Чонгук, неосознанно выбив воздух из лёгких. Это как? Судя по нашим разговорам, я была уверена, что его мама и папа… Господи, неужели они…?
— Мы отдельно друг от друга, — успокоил меня, пока я не успела напридумать страшилок. — Родители живут своей жизнью, а я своей.
— Как так получилось?
Чонгук пожал плечами, как если бы искренне не догадывался:
— Думаю, дело в том, что родители поженились не из-за великой любви, а по принципу рыночных отношений: отец купил свободу моей матери, а она повелась на его деньги. Иногда я задаюсь вопросом: зачем было заключать брак? Роль содержанки вполне могла устроить мать. Скорее всего, дело в активных сперматозоидах отца и забывчивости матери в приёме противозачаточных.
Смотрела на ухмыляющегося мужчину, слушала его спокойный голос и не могла понять, как ему удавалось оставаться таким…непоколебимым. Мне от услышанного стало не по себе, хотя я далека от семьи Чон и никогда их не видела, но Чонгук… Это его семья, его среда обитания.
— Ты так иронично об этом говоришь, — подивилась и переплела наши пальцы в крепкий замок. — Разве тебе не грустно? Не хотелось бы что-то изменить?
— Что изменить, пташка? — посмеялся мужчину, только в глазах не было ни намёка на веселье. Может, именно там притаились истинные эмоции?
— Ничего уже не изменить, — продолжал он. — Мои родители с возрастом становятся только дурее: отец связался с молодой любовницей, и она уже обзавелась пузом, а мать… Она становиться старее и страшнее, конкурировать с любовницей нет смысла, поэтому она стала ещё злее, чем раньше.
Неосознанно, повинуясь внутренним установкам, аккуратно вырвала пальцы из, казалось бы, нерушимого замка, и обхватила плечи руками:
— Ты так говоришь… Мне это чуждо и… Мне неприятно такое слышать.
На этот раз Чон не рассердился, напротив, улыбнулся и склонил голову на бок:
— Понимаю.
Очень сомневалась! А Чонгук, будто прочитав мои мысли, настоял:
— Правда, пташка. Когда-то и я пугался подобных мыслей, даже на что-то надеялся, но ни черта не менялось. Сейчас же мне это не нужно. Меня более чем всё устраивает.
Провела большим пальцем по татуировке и, почувствовав на ней взгляд сталкера, поспешно скрыла ладонью:
— Тебе не нужна семья? — прежде чем он успел огорчить поспешным ответом, горячо забормотала. — Но ведь ты можешь создать свою семью, и не допустить ошибок родителей. Ты будешь любить своего ребёнка так, как недолюбили тебя. Это же такая необыкновенная возможность, которую имеет каждый из нас!
Чонгук негромко рассмеялся и покачал головой, но не так, как если бы был не согласен. Скорее от изумления, ведь я не на шутку загорелась идеей переубедить его.
— Вот я, например, хочу большую семью! Больше, чем у меня сейчас!
— Куда же ещё больше…
— Ну, правда, — поддержала веселье сталкера, правда, мне не давала покоя пустота на дне его необычных глаз. — Я хочу большую семью, в которой каждый будет поддержкой и опорой друг для друга. Знаешь, не просто семья, а община. Разве это не замечательно знать, что в этом мире ты не один?
Чонгук упорно молчал, и в какой-то момент мне показалось, что он вовсе не ответит. Я даже растерялась, чувствуя себя крайней глупо из-за того, что продолжила такую скользкую тему. Однако сталкера неожиданно поднял на меня взгляд и подмигнул:
— Наверное, в этом что-то есть, пташка.
— Ну, конечно! — воскликнула и, повинуясь внезапно вспыхнувшему желанию, притянула мужчину ближе к себе. Коснулась губами его губ и задрожала, когда горячий язык проник в мой рот. Втянула губами желанного гостя и эротично пососала, чувствуя на своих бёдрах захват крепких рук.
— Ах-х-х, — на мгновение оторвалась от губ, когда Чонгук откинулся спиной на золотистый песок и потянул на себя, заставляя нависнуть сверху. Нисколько не против, только «за», особенно когда шатёр из моих длинных волос укрыл нас от внешнего мира.
— Мы можем начать с «нас», — прошептала, вглядываясь в тёплый взгляд гетерохромных глаз.
Губы мужчины дрогнули:
— Мы уже начали, разве нет?
Рассмеялась и прижалась губами к его шикарной улыбке, языком исследуя изогнутую линию. Неожиданная мысль, пришедшая на ум, заставила вновь захихикать, уткнувшись лицом в ключицу сталкера:
— К слову о большой семье. В нашем роду часто рождаются двойняшки.
Скользнула чуть ниже по крепкому телу, промежностью натыкаясь на внушительный бугор, и медленно опустилась на него. Мы испустили одновременный прерывистый выдох, и длинные пальцы сжались на моих ягодицах.
— Тебя возбуждают разговоры о детях, сталкер?
— Скорее процесс их создания.
Склонилась над Чонгуком и, прижавшись лбом к его лбу, податливо задвигала тазом. Плотная ткань джинс немного болезненно, но от этого не менее приятно тёрлась о мою промежность, вызывая ноющую тягу внизу живота. Ох-х!
— Лиса!
Громкий голос Юнги стал неожиданностью для нас, но я быстро сориентировалась — вскочила на ноги и рванула в сторону парня, но усталость, возбуждение и остатки алкоголя в организме заставили меня позабыть о равновесии. Чуть не упала на землю, но сильные руки Чонгука придержали за талию, спасая от падения.
— Чёрт, — прошипел сталкер, когда Юнги добежал до нас и продемонстрировал свой телефон:
— Где вас носило? Лиса, твой отец звонит!
— Так отвечай быстрее! — вспылила я, претерпевая незаметно подкравшийся страх. Юнги принял звонок и радостным голосом поприветствовал моего отца, кивал в такт его словам и улыбался так искренне, как если бы мистер Манобан стоял перед ним.
— Что делать, Чонгук? — прошептала, ощущая его дыхание у своего затылка. — Отец не уступит.
— А ты уступишь?
Обернулась к мужчине и, помедлив, решилась коснуться пальчиками его острых скул:
— Ты сегодня сказал, что понимаешь меня, — напомнила, краем уха прислушиваясь к разговору друга по телефону. — Значит, понимаешь, как мне не хочется усугублять конфликт с отцом.
Перехватил мои пальцы и, поцеловав гиперчувствительные подушечки, усмехнулся:
— Поступай так, пташка, как будет лучше для тебя… и твоей семьи.
«А для тебя? Как будет лучше для тебя?» — вертелось на языке, но я так и не озвучила мысли — Юнгт закончил разговор и подошёл к нам:
— Лиса, пора уезжать. Не будем давать твоему отцу поводов для подозрений, — несмотря на внушительные порции выпитого алкоголя, друг выглядел более чем трезво, и к моему удивлению протянул руку сталкеру. — Круто провели время, Чонгук. Надо будет повторить, но уже в Нью-Йорке.
Чонгук ответил на рукопожатие и поддержал идею:
— Будем на связи, Юнги. Друзья мистера Хилла — мои друзья!
Прежде чем мы направились к автомобилю, Юнги умыл лицо прохладной морской водой, чтобы наверняка избавиться от опьяняющей дымки, навеянной алкоголем. Я и Чонгук стояли чуть поодаль, наблюдая за парнем, и наши пальцы едва ли соприкасались, хотя мы стояли достаточно близко. Близость так и провоцировала на прикосновение, но мы остались безучастны.
Без понятия, что за мысли донимали сталкера, но в моей голове на одного таракана стало больше.
— Как скоро ты думаешь вернуться в Нью-Йорк? — спросила мужчину, наблюдая, как Юнги набрал в ладони воды и щедро плеснул в лицо.
— Я об этом не думал, — чувствовала его взгляд на себе и не смогла противостоять — посмотрела в ответ. — Но мне придётся вернуться домой. Как скоро это произойдёт, зависит от тебя.
Несмело улыбнулась и с сожалением заметила, как к нам направлялся Юнги, футболкой вытирая мокрое лицо:
— Едем, Лиса!
Кивнула и последовала за другом, с каждым шагом, отделяющим меня от сталкера, испытывая тупую боль в сердце. Опять разлука.