Мнимое счастье [ЗАВЕРШЕНО]

Меня окружали софт-боксы и зонты, направляющие в мою сторону мягкий и рассеянный свет. Много света. Однако я уже привыкла к яркому освещению в фотостудии, и даже отказалась от капель в глаза, не чувствуя знакомую сухость.

Единственный дискомфорт сегодняшней съёмки — боль в ушах от нескончаемых щелчков фотоаппарата. И ноги затекли от высоченных каблуков, но вида не подала: «держала» лицо наперекор болезненным ощущениям, вдохновлённая восхищёнными комментариями моего любимого Хоси.

Хосок — мастер своего дела! Он умудрялся делать настолько потрясающие снимки, что иной раз я поражалась красотой той девушки, что смотрела на меня с фотографии. Это я?

Предвкушая очередной шедевр, поменяла позу и устремила взгляд точно в объектив камеры, получая взамен восторженные «охи» и «ахи» маэстро.

— Великолепна! — поаплодировал Хосок, не отрывая взгляд от получившихся снимков.
— Последний кадр отправим на обложку!

— Ловлю на слове! — подмигнула и с чувством сбросила туфли, не сдерживаясь от громкого вздоха. — Чёрт подери, неужели не нашлось туфель на размер больше? Мина!

Женщина отвлеклась от собирания сумок и характерно оглядела мои покрасневшие пальцы на ногах:

— Я всего лишь собираю образы из того, что присылают бренды.

Поджала пальцы, мысленно негодуя на облупившийся лак на ногтях, и холодно произнесла:

— В таком случае повторно отправь мои параметры брендам. Я не собираюсь калечиться на съёмочной площадке.

Отвернулась от Мины, давая понять, что разговор окончен, и направилась в гримёрку, мечтая снять громадные клипсы, вынуть из волос шпильки и прикрыть одеждой оголённые участки тела.

— Макияж смываем? — уточнил визажист и растёр косметический бальзам между ладонями. Присмотрелась к собственному отражению в зеркале и, поразмыслив, отказалась смывать чёрные смоки и вишнёвый цвет губ.

Макияж для фотосессии — адовая нагрузка на кожу лица, но эффект производил на «ура». Я влюбилась в чёрные смоки, которые подчеркнули янтарный цвет моих глаз, и излюбленную красную помаду, создавшую на губах эффект страстного поцелуя. Плотный тон, пусть и чувствовался на лице, но справился со своей задачей — перекрыл уловимую роспись веснушек.

— Сегодняшним вечером я иду в «Casablanca», — поделилась своей традицией с визажистом и на всякий случай перепроверила день недели. Пятница.

— Эта красотка идёт со мной, — появился в гримёрке Хосок и придирчиво оглядел свою причёску в зеркале. — Я никогда не приручу эту копну на голове!

— Могу предложить воск с матовым эффектом.

Хосок в заинтересованности уставился на баночку, предложенную визажистом, и в сомнении покосился на меня:

— Хуже не будет?

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — подметила, вызывая отрывистый хохот маэстро:

— Красотка, сегодняшней ночью шампанское — обычная газировка для моей печени!

Пока Хосок, вооружившись поддержкой визажиста, пыхтел над причёской, я направилась в гардеробную в поисках своих вещей. Мне помнилось, как-то оставляла в одном из шкафов безупречное мини, которое отлично бы смотрелась в совокупности с кошачьим макияжем.

Затерялась среди обильных брендовых вещей и уже намеривалась позвать на помощь Мину, как услышала негромкий голос за перегородкой. Перегородка была самодельной и разделяла гардеробную на две зоны, поэтому напрягать слух не пришлось — каждое слово отчётливо прослушивалось:

— Как же меня бесит эта сучка!

Голос Мины был похож на ядовитое шипение, и она не сдерживалась в оскорблениях:

— Раньше я думала, что она спит с главным редактором, но даже после смены руководства продолжает расхаживать, задрав нос!

Мина разговаривала по телефону, и мне не было слышно неизвестного абонента. Но судя по довольной реакции — абонент был полностью солидарен.

— Всё дело в её папаше! Он всем проплачивает, чтобы его дочурку в задницу целовали! Ты же видела её фотки, да? Убожество! Тело — бревно, а лицо — кирпич! Но знаешь, что обидно? Это уродство будет на обложке журнала, потому что… Да-да, папочка проплатил!

Сомнений в том, кого обсуждала Мина, не было. Только услышав ядовитое «сучка», я почувствовала неладное, но после «её папаша всё проплатил» убедилась в подозрениях.

Неужели её так сильно расстроило моё замечание? Не-е-т, подобная желчь не могла образоваться за несколько минут. Она накапливалась продолжительное время, и неизвестно, сколько бы ещё пополнялся этот «сосуд», не окажись я в нужном месте.

Поднесла руку к перегородке и, поколебавшись секунду, костяшками пальцев постучала по её поверхности.

— Мина? — выглянула из-за перегородки и, перехватив взгляд женщины, улыбнулась. — Когда закончишь поливать меня дерьмом, будь добра собрать своё шмотье и свалить к чёрту. Ты уволена.

Женщина быстро закончила разговор, даже не попрощавшись с абонентом, и подскочила с дивана:

— С какой стати? Не ты меня нанимала!

И бровью не повела:

— Я позвоню любимому папе, а он твоему работодателю. Ну, ты же знаешь эту схему, не так ли? Проваливай быстрее!

Мина одарила меня уничтожающим взглядом и промолчала, видимо, в попытке сохранить достоинство. Однако уйти с гордо поднятой головой не удалось — я не позволила, преградив путь, стоило только ей поравняться со мной:

— Извиниться не хочешь? — уточнила и улыбнулась, увидев напротив изумлённый взгляд. — В твоих интересах, Мина, иначе найти работу в Сеуле будет очень трудно.

— Кем ты себя возомнила? — опешила женщина и силой отпихнула мою руку, которая, точно шлагбаум, перекрывала дверной проём. — Ты без своего отца — ничто. Пыль, которую смахнут и не заметят. А я — востребованный стилист! Надо будет — уеду из Сеула и не пропаду, а ты дальше отцовского особняка ни на шаг!

Чувствовала, как внутренности разъедало от злости и обиды, но старательно сохранила на лице спокойствие. Скучающе приподняла брови и усмехнулась:

— Зато у тебя нет ни отца, ни особняка. Счастливо оставаться!

Это больно. Я понимала и осознанно ударила по больному, пользуясь запрещёнными приёмами — информацией.

Взгляд женщины дрогнул и, не сказав более ни слова, вышла вон из гардеробной. Когда шаги затихли, я прислонилась лбом к холодной поверхности дверного проёма и прикрыла глаза, чувствуя внутри, в области сердца, гадкий осадок.

Мина — дрянь, и она получила словесный удар по заслугам. Однако легче не становилось, и появление шокированного Хосока — дополнительная ложка дёгтя.

— Что случилось? — опешил маэстро и оглянулся на «горячие» следы, оставленные стилистом.
— Мина выбежала из студии в слезах!

Зажмурила глаза и намеренно ударила лоб об дверной косяк, слушая возгласы впечатлительного Хосока:

— Та-а-к, что я вижу? Лиса, не смей плакать! — подошёл достаточно близко, чтобы увидеть мой остекленевший взгляд, и нарочно схватился за сердце. — Не будь со мной так жестока! Я плох в утешениях!

Улыбнулась и покачала головой, на секунду прикрывая глаза. Нет, я не собиралась плакать, и не заплачу. Мне обидно и неприятно, но выставлять свою слабость напоказ — личное табу.

— Не жалеешь меня, так пожалей макияж!

Отрывисто рассмеялась и одарила маэстро счастливой улыбкой. Разумеется, слишком натянутой и фальшивой, но достаточной для того, чтобы отговорить Хосока бежать на поиски успокоительного.

— В нашем распоряжении два часа, — посмотрела на наручные часы и поторопила Хосю. — Ты закончил с причёской?

Не сдержалась от смешка, рассматривая каштановую копну волос, аккуратно приложенную гелем с обещанным эффектом матовости. На самом деле очень неплохо, однако мой взгляд был расценён иначе. Кажется, без успокоительного сегодня не обойтись.

— Всё замечательно! — заверила Хосока и для убедительности показала большой палец вверх. — А вот моим локонам требуется «скорая помощь».

Мои светло-каштановые волосы по задумке стилиста должны были упругими кудрями спускаться по спине, однако эмоциональный взрыв лишил меня осторожности, и я растрепала кудри в нечто похожее на гнездо.

— Так даже лучше, — не согласился маэстро и, проигнорировав немые возмущения, взлохматил мои волосы у висков. — Красота-а-а!

— А лицо — кирпич?

Хосок завис на несколько секунд, пока его лицо не вытянулось в подобие вопросительного знака. Пожала плечами и прошла к забитому шкафу, стараясь сконцентрироваться на поиске наряда, а не на том, как жалко прозвучали мои слова. Ну, кто за язык дёрнул?

— Лиса, откуда в твоей чудесной головке такие мысли? Твоя внешность олицетворяет высокую моду!

Улыбнулась, затушив огонёк радости, вспыхивающий каждый раз при похвале, и впервые не поверила словам маэстро. Но так хотелось…

— Тебе тоже проплатил мой отец? — пробормотала себе под нос и, надеясь, что вопрос канул в лето, обернулась к Хосоку с соблазнительным платьем в руках. Всё-таки услышал. Полные губы мужчины недовольно поджались и, прежде чем дать мне возможность переодеться без посторонних глаз, вкрадчиво проговорил:

— Бренды, с которыми мы работаем, дорожат в первую очередь своей репутацией, а не зелёными бумажками. Они бы никогда не позволили разместить «кирпич» на обложке, понимая возможные последствия.

Стало ли мне легче? Немного. По крайней мере, я позволила улыбке задержаться на губах вплоть до нашего приезда в «Casablanca».

В любимом клубе обстановка за прошедшую неделю не изменилась: отменная музыка, приветливый персонал и сексуальные танцы девушек, разместившихся у шестов. Народу по обыкновению не счесть, но это не мешало мне ориентироваться в пространстве. Первым же делом, переступив порог заведения, отыскала в толпе знакомое лицо, выполняющее немыслимые трюки у шеста, и поспешила достать сотку евро из клатча.

— Повтори лично для меня, — прокричала сквозь громкую музыку и рассмеялась, когда Чеён наклонилась ко мне через ограждение и заключила в объятия.
— Смотрю, ты вошла во вкус!

— По сравнению с прошлым местом работы, «Casablanca» — моя отдушина. Наконец-то можно заниматься любимым делом и не бояться, что какой-нибудь мудозвон пристроит свой член сзади.

— Очень рада за тебя, — прокричала и высвободилась из объятий, с нескрываемым восхищением оглядывая сценический наряд подруги. ,— Пожалуй, я пойду, пока моя гетеросексуальность не свалила в туман!

Розэ рассмеялась и, послав мне воздушный поцелуй, продолжила отрабатывать программу.

Я искренне радовалась за подругу, которая вырвалась из настоящей дыры — прошлого места работы, которое язык не поворачивался назвать клубом. Сборище пьяниц, наркоманов и извращенцев. Наводку на «Casablanca» дала я, тем самым поспособствовав счастливой улыбке подруги: теперь она не только чувствовала себя в безопасности, но и зарабатывала на несколько сотен больше.

В зажигательном танце я пробиралась сквозь танцующих к бару, одновременно приветствуя знакомых и даже исполняя с ними на пару несколько причудливых танцевальных «па».

Дорога до бара заняла не меньше двадцати минут, но мне были в кайф тяжесть в ногах, влажные волосы от обилия испарины на лбу и сухость во рту от нескончаемого подпевания песни «Double Bubble Trouble». Заприметила Хосока, успевшего влиться в компанию из пяти человек, и махнула рукой в сторону бара, чтобы не терял.

— Как обычно? — улыбнулся бармен и, не успела я подтвердить заказ, как на поверхности барной стойки оказался коктейль.
— Приятного вечера!

Одним глотком осушила микс из водки и апельсинового сока, и ударила ладонью по поверхности стойки, требуя ещё одну порцию. Душка-бармен не заставил себя долго ждать, и я зажмурилась, очередным глотком наседая на печень.

Присела на барный стул и не переставала пританцовывать, разглядывая танцующих, в частности, профессиональных танцовщиц, расположившихся в специально организованных зонах. Так, Чеён вытворяла сногсшибательные трюки на подмостки, ограждёнными металлическими «штыками», и я в который раз за сегодня восхитилась её пластикой и сексуальностью. И не только я отметила талант: представители мужского пола не отрывали взгляд от роковой соблазнительницы, которая привнесла в танцевальную жизнь клуба новые этюды.

Достала мобильный телефон из клатча, о котором благополучно забывала до самого утра, но сегодня особенный день — первый рабочий день моей подруги. Поэтому сделала несколько фоток и видео, и отправила Джен, получая в ответ восторженные смайлики.

«Присоединяйся к нам!», — написала подруге и в очередной раз получила отказ, подкреплённый веской причиной — неугомонный младший брат, забота о котором легла на хрупкие плечи Дженни на время отъезда родителей.

«Он не засыпает!», — жаловалась подруга и отправила мне фотографию карапуза, покрасневшего от переизбытка эмоций.

Упёрлась локтем о поверхность стойки и подпёрла голову ладонью, сочувственно разглядывая малыша:

«У него зубки режутся», — предположила и, поколебавшись, напечатала: «Хочешь, я приеду и помогу?»

В ожидании ответа успела заказать ещё один коктейль, но не спешила пить. Если подруга согласиться на мою помощь, то лучше оставаться в здравом уме, тем более рядом с грудным малышом.

«Не волнуйся, Лисёнок! Отдохни, как следует!»

Я слишком хорошо знала Дженни, чтобы распознать фиаско её положения. Перечитала полученное сообщение, слыша в голове голос подруги, и убедилась в своих догадках — помощь была необходима.

«Я буду через полчаса», — отправила сообщение и, заприметив статус «печатает…», быстро дополнила: «Даже не думай отговаривать! Я уже в пути!»

С усмешкой наблюдала, как Джен что-то активно печатала, потом записывала аудиосообщение и в итоге отправила сердечко. Покосилась на нетронутый коктейль и с сожалением отодвинула подальше, чтобы не искушал. Заказала такси и, достав из клатча несколько купюр, отблагодарила дружелюбного бармена.

— Уже уходишь? — огорчился парень и придвинулся ближе ко мне. — За счёт заведения, на прощание, разделишь со мной шот?

— Лучше налей мне простой газировки, — убедившись, что такси ещё в пути, задержала свою пятую точку на барном стуле. — Только без сюрпризов, а то я тебя знаю!

С притворным подозрением следила за парнем, характерно прищуриваясь каждый раз, когда он оборачивался и невинно хлопал глазками. Забавный и очень милый. Настолько милый, что в первый день нашего знакомства я обозначила границу общения — френдзона.

Наконец, стакан с газировкой оказался передо мной, и я с жадностью втянула через трубочку жидкость, чувствуя, как пузырьки щекотали горло.

— Теперь можем потрахаться.

Голос прозвучал слишком близко и слишком неожиданно, отчего я выпустила воздух, создавая гейзер в пределах стакана. Перевела взгляд на незнакомца и отняла трубочку от губ:

— А-а-а?

Голос прозвучал слишком близко и слишком неожиданно, отчего я выпустила воздух, создавая гейзер в пределах стакана. Перевела взгляд на незнакомца и отняла трубочку от губ:

— А-а-а?

— Передумала, пташка?

Сегодня его взгляд особенно выразительный. Игра светомузыки сделала своё дело, иначе столь пронзительный взгляд не объяснить. Ну, не может человек обладать таким насыщенным цветом глаз. Не может!

— Передумала, — отчего-то прошептала и отклонилась назад, чувствуя себя в максимальной небезопасности от подобной близости. — То есть, я даже не думала.

Мужчина усмехнулся и облокотился о барную стойку, не стараясь соблюдать мои личные границы. Он молчал, но усмешка была красноречивее всяких слов. Кажется, я создавала впечатление вовсе бездумной особы.

— Я была пьяна.

Усмешка подкрепилась издевательски приподнятой бровью, и я осознала, какую глупость совершила — начала оправдываться.

— В общем, неважно, — отмахнулась и, подцепив губами трубочку, старательно делала глоток за глотком, смотря прямо перед собой. Интересно, а куда смотрел мужчина? На меня? До ломки в шее хотелось чуть-чуть повернуть голову, чтобы убедиться в догадках, но это стало бы ещё одной глупостью.

И да, я совершила эту глупость, покосившись в сторону обладателя необычного взгляда. И да, чёрт возьми, он смотрел. Не зря моя щека горела румянцем от настойчивого внимания.

Лучшая защита — нападение, поэтому я развернулась на стуле к мужчине, придержав ткань платья на бёдрах, и вызывающе пощёлкала пальцами перед его глазами:

— Эй-й, не трать время! Иди, строй глазки кому-нибудь ещё!

Упустила момент, когда моё запястье оказалось во власти длинных пальцев, и непонимающе уставилась на незнакомца:

— Семь минут.

— Что?

Мужчина постучал указательным пальцем по циферблату моих часов и отпустил руку также неожиданно, как заключил в «объятия».

— Ровно семь минут моего драгоценного времени было потрачено на тебя, — пояснил мужчина и опустился на барный стул, подзывая к себе бармена.
— Налей что-нибудь из Реми Мартин.

Бармен тут же активизировался, предвкушая щедрые чаевые, а я в заинтересованности подалась корпусом вперёд. Незнакомец не отличался излишней болтливостью, поэтому только сейчас, навострив уши, уловила заметный акцент. Не зря незнакомец привлёк моё внимание: заграничные манеры и иная энергетика выделяла его из толпы корейских обывателей.

— Ты иностранец? — спросила, делая вид, будто не отшивала его минутой ранее.

Мужчина улыбнулся и сделал глоток заказанного коньяка, явно предпочитая игнорировать меня. Задело? Очень, раз я в нетерпении забарабанила пальцами по поверхности барной стойки:

— Игнорируешь что ли?

— Размышляю, сколько на этот раз потратить на тебя времени, — оглядел меня с неприкрытым интересом, заставляя вновь оправить подол платья, и усмехнулся. — Я из Америки.

— Очень хорошо говоришь на корейском.

Не удержалась от похвалы, потому что искренне была восхищена его уровнем языка. Да, акцент слышался, но настолько лёгкий и уместный, что только коренной житель Кореи мог придраться к произношению.

Я же слышала экзотические нотки, стараясь не придавать большого значения тому, как колола кожа на запястье от горячего прикосновения. Невзначай поправила часы, сетуя на несговорчивость собеседника. Либо он слишком «нежная» натура, либо он не видел смысла тратить «драгоценное» время на пустую болтовню. И то и другое разочаровывало.

Уже собиралась направиться на выход, но неожиданно незнакомец вновь вспомнил о моём существовании:

— И ты очень хорошо говоришь на корейськом, — удивил и, заприметив мой ошалевший вид, понимающе усмехнулся. — Обычно корейская речь вызывает у меня мигрень, но тебя слушать приятно.

Он наклонился достаточно близко ко мне, чтобы не перекрикивать громкую музыку, и я не нарочно заполнила лёгкие горьковатым ароматом. Приятный парфюм. Меня раздражал неестественный запах на мужском теле, но этот аромат был настолько ненавязчивым и…настоящим, что я усомнилась в своих былых предпочтениях.

— Оу-у, пытаешься меня соблазнить? — рассмеялась и отбросила локоны волос за спину, наблюдая, как необычный взгляд остановился на оголённой ключице. Взгляд медленно вернулся к моему лицу, и улыбка тронула тонкие губы мужчины:

— Ты первая начала.

Мне нравилось, как он смотрел. Неподдельная страсть и похоть притаились на дне необычных глаз, но впервые меня не раздражали подобные эмоции. Они привлекали. Они затягивали в безумный омут, заставляли забыть о личных границах и позволить мужчине обосноваться близко к моему лицу. Настолько близко, что я видела морщинки в уголках его глаз, едва заметную горбинку на спинке носа и ямку на левой щеке, пребывающей в ожидании редкой улыбки.

Надо думать, незнакомец тоже не терял времени зря, разглядывая каждый миллиметр моего лица. Интересно, ему нравилось увиденное? Запоздало вспомнила о литре тонального крема, растушёванного на коже, о ярком контуринге, и отвела взгляд в сторону.

— Ты в Сеуле на отдыхе или по работе? — спросила и сделала глоток воды, чувствуя неестественную сухость в горле. Волнение.

— По работе, — согласно кивнул мужчина и пятернёй забрал чуть вьющиеся волосы назад, давая возможность наблюдать, как перекатывались мышцы рук под тонким материалом рубашки.

— Тогда ты выбрал самое лучшее место для отдыха после трудной рабочей недели.

Незнакомец показано обвёл помещение взглядом и хмыкнул:

— Самое лучшее во всём Сеуле?

Пожала плечами и с сожалением согласилась:

— Ночная жизнь Сеула удручает. Мало достойных клубов. Так что радуйся, ты не прогадал!

Мужчина рассмеялся:

— Это уж точно!

Я была права. Ямка на его левой щеке ждала, ждала и, наконец, дождалась широкой улыбки, чтобы предстать миру во всей красе. Я залипла на ней и почувствовала, как губы растягивались в ответной улыбке. Может, он гипнотизёр? Точно! Это многое объясняло! Например, это объясняло необычно пронзительный взгляд, моё поплывшее состояние и неосторожный вопрос, слетевший с языка прежде, чем я успела захлопнуть рот:

— Ты один?

Не дожидаясь очередной усмешки, быстро исправилась:

— То есть, не одиноко ли тебе одному в незнакомой стране?

Иной раз мне хотелось отрезать собственный язык!

Мужчина опустошил стакан напитка и, дав знак бармену, привстал со стула, отчего наши колени соприкоснулись. Первое желание — оставить позиции без изменений, но я поборола его и развернула колени в сторону барной стойки:

— Нет, мне совсем не одиноко.

Тут же вспомнилась эффектная девушка, с которой проводил время в прошлую пятницу, и понимающе усмехнулась. Ещё бы он скучал!

— Твоя девушка, наверное, дома ждёт. Скучает.

Улыбка на губах незнакомца стала шире:

— Наверное.

И ведь не обвинишь его в кобелиной породе! Флирт — это не измена, и по всем законам здоровых отношений обладателя необычных глаз не пристыдить.

Вздрогнула от вибрации и опустила взгляд на свои пальцы, сжимающие мобильный телефон. Такси ожидало.

— И меня уже заждались, — зачем-то просветила мужчину и покрутила мобильник в руках.

— Ну-у-у, хорошего тебе вечера.

Встала с барного стула и успела оправить платье, прежде чем услышала голос за спиной:

— Лети, пташка.

Обернулась к мужчине, который смотрел перед собой и делал очередной глоток напитка, и я заметила улыбку. Я, чёрт дери, заметила эту дьявольскую улыбку.

— Меня зовут Лиса, — пришлось повысить голос, чтобы незнакомец услышал сквозь громкую музыку и больше не обращался странными прозвищами.
— Лалиса Манобан.

Моя фамилия ему о чём-то говорила? Видимо, он был не в курсе высокого полёта моего отца, раз как ни в чем не бывало, одарил ухмылкой. Захотелось ударить себя по лбу. На кой-чёрт представилась, если с вероятностью девяносто девять процентов это наша последняя встреча?

— Чонгук, — проговорил уже не незнакомец и сделал немыслимое — протянул руку для рукопожатия.
— Чон Чонгук.

В неуверенности вложила в его широкую ладонь свои пальчики и приложила максимум усилий, чтобы не отдёрнуть руку от горячего прикосновения. Тысяча разрядов прошла по телу, и я, не желая выдавать себя с потрохами, быстро направилась к выходу.