37 "Люблю"
Я осторожно поднялась, стараясь не разбудить его, и накинула на него лёгкое одеяло. Замерла у дивана, не в силах оторвать взгляд.
Он спал с непривычно расслабленным выражением лица. Все те резкие, острые черты, что обычно были напряжены , сейчас смягчились. Тонкие, всегда сжатые в прямую линию губы, чуть приоткрылись. Длинные тёмные ресницы отбрасывали лёгкие тени на бледную кожу. Без своей привычной хмурой маски он казался моложе, почти беззащитным.
Прядь чёрных волос упала ему на лоб, и я, не удержавшись, осторожно откинула её назад. Пальцы едва коснулись его кожи, но он не шевельнулся, погружённый в глубокий сон. Его дыхание было ровным и тихим — полная противоположность тому грозному капитану, которого все боялись. В этот момент он принадлежал только мне. Не Леви Аккерман, легенда Разведкорпуса, а просто человек. Мой человек. С его шрамами, усталостью и той редкой, спрятанной ото всех нежностью, которую он показывал лишь мне.
Сердце сжалось от какой-то щемящей, сладкой боли. Я поймала себя на мысли, что готова стоять так вечность — просто смотреть, как он спит, и знать, что он в безопасности. Что он жив. Что он здесь.
Я привела себя в порядок, молча надела одежду и вернулась, чтобы сидеть рядом с ним. Сердце сжималось от желания выговориться, вывалить на него все свои страхи.
— Хотела бы я рассказать тебе всё... Всё, что меня тревожит, — прошептала я в тишину кабинета, — но не сейчас. Не хочу грузить тебя лишним.
Я планировала уйти, но не могла заставить себя подняться. Боялась, что это может быть последний раз, когда я вижу его таким — спокойным, беззащитным, живым. Я опустилась на пол рядом с диваном, поджав ноги. Глаза не отрывались от его лица — каждую черту, каждую деталь я хотела запечатлеть в памяти. Голова тяжелела, веки слипались, и я не заметила, как опустила голову на край дивана, погружаясь в беспокойный сон.
Знакомая улица. Дорога к приюту. Пыльный тротуар, кривые фонари. Впереди — старик в потрёпанном плаще. Его лицо будто бы знакомо, но я прохожу мимо, пока он не бросает вдогонку:
— Надеюсь, ты жива.
Я оборачиваюсь — но за спиной никого. Пустота. И тут земля уходит из-под ног, трескается, разверзается в бездну. Паника сжимает горло.
— Что... что происходит?! — я падаю в черноту, закрываю глаза, готовясь к худшему.
— Рин. Проснись. — Чьи-то руки трясут меня за плечи. Я резко открываю глаза. Кабинет. Темно. Леви склонился надо мной, его брови сведены.
— Тебе снился кошмар? — его голос хриплый от сна.
Я часто дышу, пытаясь прийти в себя.
— Да... кошмар.
— И почему ты, чёрт возьми, сидишь на полу? — он смотрит на меня с лёгким раздражением, но в глазах читается беспокойство.
— Я хотела уйти... но побоялась, что не увижу тебя снова. Не стала ложиться рядом — диван тесный, а ты так устал... Хотела, чтобы ты выспался.
— Дурочка, — он произносит это нежно, почти шёпотом. — Иди сюда.
Твёрдой рукой он поднимает меня и укладывает рядом, сам приподнимаясь на локте. Его пальцы аккуратно отводят волосы с моего лица.
— Как ты вообще додумалась встать, одеться и сидеть на полу? Даже если осталась — должна была лечь назад.
— Но, Леви...
— Не спорь со мной.
Я покорно киваю, и он ложится, притягивая меня к своему плечу. Его кожа пахнет сном и теплом.
— Меня тоже иногда мучают кошмары, — тихо признаётся он, его пальцы медленно гладят моё плечо. — О том, как гибнут солдаты. О новых нападениях титанов на город . Иногда... о детстве."
— Тебя пугают эти сны? Ты проходишь через это в одиночку?
— Раньше — да, — его голос звучит холодно, но рука на моём плече остаётся нежной. — Но сейчас... сейчас ты здесь. — Он не смотрит на меня, уставившись в потолок, но его пальцы слегка сжимают мою кожу, словно проверяя, что я реальна — И это... помогает.
От его ровного сердцебиения я постепенно успокаивалась, чувствуя, как тревога отступает.
— Что тебя так напугало? — спросил он, его голос был тихим в полумраке кабинета.
Я помолчала, собираясь с мыслями, прежде чем прошептать:
—Леви... мне кажется, я чувствую странные ощущения... словно я могу исчезнуть.
Он мгновенно приподнялся, опираясь на локоть. Его глаза стали серьёзными. — Что за ощущения?
— Не знаю... Сегодня весь день душа не на месте. Снятся сны о моём мире, я вижу, как всё исчезает, как исчезаешь ты... Словно два мира смешались в один.
На лице Леви не было паники — он слишком хорошо контролировал себя, — но я заметила, как сжались его кулаки.
— Так... Подожди, я оденусь, и мы поговорим.
Я поднялась и подошла к его рабочему столу. Пальцы провели по столешнице, вспоминая, как совсем недавно я впервые оказалась здесь. Как он учил меня держать перо, как отчитывал за неаккуратность. На моих губах появилась грустная улыбка.
Леви быстро оделся и подошёл ко мне. — Сядь, пожалуйста — сказал он мягко, и я послушно устроилась на краю стола. Он присел рядом, его бедро касалось моего.
— Постарайся ещё раз вспомнить, что было в тот день, когда ты попала сюда — его голос был спокойным, но в глазах читалась напряжённость.
— Леви... Я уже пыталась. Не знаю, как это произошло. Я просто уснула...
— Если вдруг ты окажешься снова в своём мире, ты должна попытаться вернуться сюда. Должна сама понять, как это произошло, разгадать это странное перемещение. Его глаза бегали по комнате, будто ища ответы в пустоте.
Я молчала, погружённая в тяжёлые мысли, и он наклонился ко мне, обхватив моё лицо руками.
— Рин, прошу... Ты нужна мне тут.
— А что если ты забудешь меня, как только я исчезну?
— Нет. Нет, я не забуду. Как можно тебя забыть? — он заметно нервничал, его пальцы дрожали на моих щеках. — Но если так случится... ты всё равно должна вернуться.
— А если я вернусь, и ты не будешь меня помнить?
— Тогда я в любом случае полюблю тебя снова. Слышишь? — его слова прозвучали с такой твёрдостью, что у меня перехватило дыхание.
Я сглотнула ком в горле.
— Да...Леви... Я... — голос дрогнул, и слёзы наконец потекли по щекам. Он тут же притянул меня к себе, крепко обняв. — Я так люблю тебя! — выдохнув произнесла я, уткувшись лицом в его плечо.
Леви дышал тяжело, он не говорил ничего, словно борясь с собственными эмоциями. Но потом он отстранился и уверенно прижался губами к моим. Мои слёзы добавили поцелую солёный привкус, но это лишь сделало его более пронзительным. Его руки нежно обхватили моё лицо, язык ласково коснулся губ. В этот миг я хотела раствориться в нём полностью.
Когда воздух закончился, он посмотрел на меня.
— Я тоже тебя люблю!
На секунду мне показалось, что это звучит как прощание, хотя я вовсе не собиралась исчезать. Но эти слова признания заставили меня искренне улыбнуться.
— Выпьем чай? — предложила я, и Леви повернул голову, как удивлённый кот.
— Чай?
— Да, ты ведь любишь чай.
— Хорошо. Я схожу в кладовую для высшего состава — у них хранится хороший чай.
— Ладно — кивнула я и он покинул кабинет.
Мягкий свет лампы окутывал кабинет тёплым золотистым сиянием. Я медленно обвела взглядом знакомое пространство, мысленно восстанавливая каждый момент, проведённый здесь с ним. Губы сами растянулись в улыбке при воспоминании о том, как в пьяном дерзком порыве впервые поцеловала его. Я провела кончиками пальцев по поверхности стола, ощущая шероховатость дерева под подушечками. Коснулась стопки аккуратно сложенных бумаг — их идеальные углы, ровные строки, выведенные его твёрдой рукой. Прикосновение к перу, всё ещё лежавшему рядом с чернильницей, вызвало лёгкую дрожь в пальцах. Всё здесь дышало им — его порядком, его дисциплиной, его... присутствием.
И вдруг — вибрация.
Сначала едва заметная, словно отдалённый гул. Но через мгновение всё вокруг затряслось с нарастающей силой. Полки заходили ходуном, стеклянная дверца шкафа задребезжала, с стола со звоном упала чернильница, оставляя на полу тёмные брызги. Меня резко бросило в ледяной пот. В ушах зазвенел пронзительный, противный писк, нарастающий с каждой секундой. Я бросила панический взгляд на дверь, пытаясь сделать шаг, но ноги оказались свинцовыми. Воздух сгустился, стал тяжёлым, давящим. Стены поплыли перед глазами, цвета смешались в размытое пятно...
.
Тишина.
Вибрация прекратилась так же внезапно, как и началась. Мебель замерла.
Кабинет был пуст. Совершенно пуст.
.
Этот надоедливый писк в ушах продолжался, пока я наконец не смогла заставить себя открыть глаза.
Холодная земля под спиной.
Это... мой мир. Я снова здесь. По-настоящему.