36 "Запомнить его прикосновения"
У подножия стены уже собрались другие солдаты — дежурный караул, медики, несколько офицеров. Некоторые бросали на меня любопытные взгляды, но, к счастью, никто не решался подойти с вопросами. Все взоры были прикованы к массивным воротам.
Внезапно раздался резкий звук горна — сигнал с верхней части стены. Сердце ёкнуло. Солдаты у ворот засуетились, заняв свои позиции. Послышались громкие, отрывистые команды, и гигантские механизмы пришли в движение.
Сначала — низкий, протяжный гул, словно где-то глубоко под землей проснулся древний великан. Затем массивные железные засовы, толщиной в дерево, с оглушительным лязгом начали отходить один за другим. Звук был таким громким, что я почувствовала его не только ушами, но и грудью.
Две половинки титанических ворот, высотой с пятиэтажный дом, медленно, невероятно медленно, стали расходиться. Сначала между ними появилась лишь тонкая полоска серого света, затем она расширялась, открывая вид на пустынную местность за стеной. Пыль поднялась столбом, застилая глаза. Я встала на цыпочки, пытаясь разглядеть что-то в проёме. Ветер, ворвавшийся через открывающиеся ворота, принёс с собой запах пыли.
Сердце колотилось так громко, что почти заглушало грохот механизмов. Каждый нерв был напряжён до предела. Сейчас... Сейчас они должны появиться...
Я отступила в сторону, пропуская поток возвращающихся солдат. Впереди шёл отряд Разведкорпуса — я быстро пробежала глазами по знакомым лицам, с облегчением отмечая, что все живы и, кажется, целы. Но Леви... Леви я не видела. Руки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
За отрядом никто не шёл. На мгновение мне показалось, что сердце остановилось, и мир замолк.
— Рин, ты что тут делаешь? — Жан спрыгнул с коня, подходя ближе. Его лицо было усталым, но спокойным — не таким, каким оно должно быть, если бы они потеряли капитана. Или он просто отлично держался?
— Жан... а... где... — ком в горле снова перекрыл дыхание. — Где..."
— Рин! — этот голос прорезал шум толпы.
Я резко обернулась. Он стоял рядом со своим конём, уже спрыгнув на землю. Его брови были сведены в лёгком недовольстве, но он был здесь. Живой. Целый.
Всё во мне рвалось к нему — броситься на шею, прижаться, убедиться, что это не мираж. Но я сдержалась — Леви точно не оценил бы такую сцену при всём честном народе.
Он подошёл к нам. Мои глаза наполнились слезами облегчения, но я изо всех сил пыталась их сдержать. Он заметил.
— Что стоите? Идите, отведите лошадей! — его команда прозвучала резко, и отряд немедленно двинулся дальше.
Я даже не заметила, как закрывались ворота — так была поглощена им.
— Леви... — выдохнула я
— Что случилось? — спросил он серьёзно, но уже мягче.
Предательская слеза скатилась по моей щеке. Он, не задумываясь, провёл большим пальцем по коже, смахнув её. Я испуганно оглянулась.
— Что ты делаешь? Нас могут увидеть!
— Ну и пусть — он не отводил руку. —Что случилось? Только скажи, кто обидел — и ему не жить.
— Нет, никто... просто... — голос снова подвёл меня.
Леви видел, как мне тяжело говорить, особенно здесь, на людях. Он вздохнул.
— Пошли. — его пальцы слегка сжали моё плечо, направляя к штабу.
Он не мучил меня вопросами, просто шёл рядом, периодически бросая на меня изучающие взгляды. У входа в штаб он окликнул молодого кадета:
— Отведи мою лошадь в конюшню. И почисти как следует.
Кадет бросился выполнять приказ, а Леви мягко подтолкнул меня внутрь штаба.
Мы вошли в кабинет, и едва Леви успел повернуться ко мне, как я бросилась в его объятия с такой силой, что он отшатнулся, на мгновение потеряв равновесие.
— Леви... чёрт... — мои пальцы вцепились в его куртку, а слёзы наконец вырвались наружу, смывая весь накопленный за день страх.
— Ты так переживала за меня? — его голос прозвучал удивлённо, даже мягко. Он осторожно обнял меня, его руки медленно скользнули по моей спине. — Я... польщён. Меня ещё никто так не встречал.
Я лишь сильнее прижалась к нему, рыдая так, что всё тело содрогалось. Его куртка быстро становилась мокрой от слёз.
— Рин... — он произнёс моё имя мягче, чем обычно, одна рука поднялась к моей голове, нежно поглаживая волосы. Затем он приподнял моё лицо, заставляя посмотреть на него. — Посмотри на меня.
Мои ресницы были мокрыми и тяжёлыми от слёз, но я подняла на него глаза — и увидела лёгкую, почти неуловимую улыбку на его губах.
— Почему ты улыбаешься? Тебе смешно, что я плачу? — я всхлипнула, и Леви тихо рассмеялся.
— Да, немного. Не знал, что ты можешь так разревёться. Успокойся уже.
Но слёзы не хотели останавливаться. Леви обхватил моё лицо руками, большие пальцы нежно смахнули новые капли.
— Я не люблю, когда кто-то плачет — сказал он серьёзно. Но ты... ты из другого мира. Тебе можно. Однако всему есть предел. — Его взгляд стал твёрже. — Посмотри на меня и успокойся.
Я замолчала, лишь изредка всхлипывая, не отрывая от него глаз.
— И что теперь делать? — он покачал головой, но в голосе не было раздражения. — Если я буду постоянно так уезжать, ты после каждого возвращения будешь устраивать истерики?
— Леви... вдруг это последний раз, когда я тебя вижу? — прошептала я.
Его брови резко сдвинулись, пальцы слегка сжали мои щёки. Я увидела, как ему не понравились эти слова.
— Нет — он сказал твёрдо. — С тобой ничего не случится. Ты не исчезнешь, и я никуда не денусь. Я не позволю.
Хотя его слова звучали уверенно, мы оба знали — он бессилен против сил, что принесли меня сюда. Я закрыла глаза, понимая, что не хочу сейчас об этом говорить. Я просто хотела быть с ним — здесь и сейчас.
— Хорошо — тихо ответила я.
— Почему ты вообще задаёшься такими вопросами? — он не отпускал моё лицо.
— Просто...
— Просто? — в его голосе снова появилась лёгкая насмешка. — Не убралась в комнате? А теперь давишь на жалость, да?
Я усмехнулась и снова прижалась к его груди.
— Нет, убралась. Честно.
— Я потом проверю — он снова приподнял моё лицо. Его взгляд стал мягче, но в глазах читалась решимость. — А сейчас... — он наклонился, и его губы встретились с моими в поцелуе.
Его руки мгновенно опустились на мою талию, сжимая так сильно, что дыхание перехватило. Слова были сейчас лишними — мы оба понимали это без слов. Мы просто хотели быть ближе, чувствовать друг друга, забыть обо всём, кроме этого момента.
Леви, как и я, заметно разгорячился. Он поспешно сбросил с себя верхнюю одежду, и я тут же обвила его шею руками, пальцы впились в напряжённые мышцы его плеч. Он легко приподнял меня и перенёс на диван, не прерывая поцелуя. Нависая надо мной, он продолжал целовать меня с той же жадностью, одновременно ловко расстёгивая пуговицы на моей рубашке. Каждое прикосновение его пальцев к моей коже заставляло трепетать. Он опустился ниже, и я ощутила его твёрдость — явное доказательство его желания. Наше дыхание стало громче, прерывистее, наполняя кабинет звуками страсти. Леви освободил меня от одежды, его губы медленно скользили по моей шее, спускались к ключицам, оставляя за собой дорожку огненных поцелуев. Мурашки бежали по коже, и я с трудом сдерживала стоны. Он поднялся к моему лицу, его горячее дыхание обожгло губы.
— Я никогда не откладываю дела — прошептал он хрипло, — но сейчас... я не могу тебя отпустить.
— Я не хочу быть помехой... могу подождать, если работа... — я закусила губу, Леви не дал договорить.
Он вошёл резко, заставив меня выгнуться и издать немой, прерывистый вздох.
— Ты никогда не будешь помехой — его голос звучал почти сурово, но в глазах пылала страсть. — Не смей так говорить!
Он начал двигаться — сначала медленно, но скоро ритм участился. Он не щадил меня, отдаваясь полностью своему желанию, но при этом чутко следил за моими реакциями. Каждый мой вздох, каждый стон лишь подстёгивали его. В голове промелькнула тревожная мысль: "А вдруг это последний раз? Последний раз, когда я чувствую его тело, слышу его стоны, испытываю это блаженство?" Я не закрывала глаза, боясь упустить мгновение.
Я была уже на грани, но Леви лишь сильнее раздвинул мои ноги, ускорив движения. Он наклонился к моей шее, оставляя на коже горячие, почти болезненные укусы. Он делал всё, чтобы мы закончили вместе — и когда волна накрыла меня. Он всё ещё был во мне, тяжёлый и горячий, когда его тело окончательно расслабилось. Леви не спешил отдаляться, его лоб прижался к моему плечу, а дыхание постепенно выравнивалось. Я чувствовала, как бьётся его сердце — учащённо, в унисон с моим.
Через несколько мгновений он приподнялся, опираясь на локти, чтобы не раздавить меня своим весом. Его тёмные волосы были растрёпаны, на лбу блестели капельки пота.
— Никогда не говори, что ты помеха — повторил он тихо, но с железной твёрдостью в голосе. Его большой палец провёл по моей нижней губе, слегка припухшей от поцелуев. — Ты... ты другое.
Он медленно вышел из меня, и я непроизвольно вздохнула от потери контакта. Но Леви не ушёл. Он опустился рядом на диван, притянув меня к себе так, что моя спина прижалась к его груди. Его руки обвили мою талию, крепко и уверенно.
— Работа подождёт — прошептал он мне в волосы, и его губы коснулись моего виска. — Сейчас... просто молчи.
И мы лежали так в тишине, пока наше дыхание полностью не успокоилось, а сердца не перестали бешено колотиться. В его объятиях тревога отступила, уступив место глубокому, безмолвному пониманию: пока он здесь, со мной, всё будет хорошо.