8
Техён:
Я провел почти неделю в Штатах. Год назад открыл там небольшую звукозаписывающую студию, а сейчас бросаю туда все силы и средства в надежде раскрутиться до такого же масштаба, как на родине. Конечно, пока что там у меня нет контрактов с известными исполнителями, но парочку перспективных начинающих групп удалось заполучить. На самом деле Лос-Анджелес — мое спасение. Ритм жизни в нем такой бешеный, что я не успеваю думать ни о Айрин, ни о своём бесплодии. Там я хочу начать свою новую жизнь, забыться, измениться. Но, учитывая последние события, дурные мысли снова лезут в голову. В основном о том, что в скором времени я смогу заполучить Айрин и детей.
В этот раз я не мог дождаться, когда наконец-то вернусь домой, не только из-за желания узнать, последовал ли брат моему «совету», но и потому, что мне не давали покоя мысли о беременной Дженни. Я боялся, что эта глупая малолетка снова что-то да натворит. И почти не ошибся.
— Она, конечно, совсем ещё молоденькая, но я рада за тебя, Техён, — врывается в мои мысли голос матери, и я искренне жалею, что поддался непонятному порыву и привез девушку к нам в дом.
На самом деле я просто хотел выбить всю дурь из ее головы, заставить увидеть реальность происходящего, помочь закончить витать в облаках, сделать то, что когда-то никто не сделал для меня, но, похоже, я перестарался.
— Пойду поищу Дженни, — извиняюсь я и встаю из-за стола. Она не нужна мне больше для шантажа, главную роль она уже успела сыграть две недели назад. Теперь осталось лишь сильнее надавить на брата, и пусть делает, что хочет, — возвращается к Дженни либо живет в гордом одиночестве, обижаясь на меня.
Сразу же поднимаюсь в свою комнату и с удивлением обнаруживаю, что она пуста.
— Дженни, ты здесь? — стучусь в ванную комнату, но и там ее нет. Я обхожу весь второй этаж в надежде, что девушка перепутала двери, возвращаюсь в кухню, гостиную, и мне становится не по себе. Она ведь на эмоциях могла сделать все что угодно. Выбегаю на улицу, оглядываюсь по сторонам и начинаю по-настоящему волноваться за девушку: ну не решила же она прогуляться посреди ночи до города, правда?
Я иду к воротам, всматриваюсь вдаль. Фонари хорошо освещают дорогу, но и в нескольких сотнях метров никого не видно.
Сколько прошло времени с тех пор, как она исчезла из моего поля зрения? Минут двадцать-тридцать? Как далеко она могла уйти? Километр? Два? А если ее кто-то подобрал? Вот же ж гадство. Тревога накатила снежным комом. Я забыл и о празднике, и о ревности, и о том, как Айрин и Чимин все никак не могли оторваться друг от друга и лизались при каждой возможности, вызывая во мне вспышку гнева.
Под удивленным взглядом отца я прошу у него ключи от машины, сажусь за руль и срываюсь с места, направляясь в сторону города. Внимательно всматриваюсь в темноту на обочинах дороги, боясь пропустить Дженни, а когда оказываюсь в тридцати километрах от поселка и понимаю, что так далеко она точно не смогла бы уйти, то возвращаюсь назад и проезжаю еще несколько кругов вдоль улиц.
Бессчетное количество раз набираю ее номер, но каждый раз телефон находится вне зоны доступа. Вот теперь мне действительно стало страшно. В голову и в самом деле лезут непрошеные мысли, я вдруг понимаю, что если с Дженни случится что-то плохое, то это будет на моей совести. Хотя она тоже хороша: куда поперлась посреди ночи? Где вообще ее мозги? Зла на нее не хватает.
Я паркуюсь у дома, когда надежды найти ее где-то рядом уже не осталось. Я начинаю было подумывать уже о том, что, наверное, следует позвонить в полицию либо ехать в город, чтобы убедиться, что она добралась до квартиры, как вдруг вижу на подъездной дорожке, рядом со своей тачкой, одну из ее шлепок.
Первая эмоция — страх. Потом все же беру себя в руки и присматриваюсь к окну машины, но через темное тонированное стекло ни черта не видно. Надавливаю на ручку и открываю дверцу, затаив дыхание. В салоне автоматически загорается тусклый свет, и я выдыхаю с облегчением, когда вижу на переднем сиденье спящую девушку.
Так-так-так, похоже, Золушка сбежала с бала и потеряла свою туфельку.
Несколько минут я просто смотрю на неё, не мигая. Пухлые губы приоткрыты, волосы прикрывают половину ее лица, ресницы дрожат, словно ей снится что-то плохое. В этот раз я не могу отрицать, что Дженни хороша. И платье ей чертовски идёт. Я стараюсь смотреть на неё глазами брата и начинаю понимать, что именно его привлекло. Миниатюрная наивная девочка, которую хочется раскрыть. Подтолкнуть ее к грани дозволенного и перейти черту вместе. Но все равно, несмотря на это, в первую очередь мне хочется придушить ее. Да я чуть с ума не сошёл!
Я решаю не будить ее, так даже лучше, не будет просить меня отвезти ее домой. Я беру ее на руки и несу в дом. Она совсем ничего не весит и пахнет уж слишком сладко. Ее аромат заполняет мои легкие, и я не могу удержаться — вдыхаю его ещё глубже, пытаясь угадать, что это за парфюм. Она шепчет что-то, совсем неразборчиво, и я уже готовлюсь к тому, что сейчас устроит очередной скандал с названием «отвези меня домой», но Дженни лишь обхватывает руками мою шею, утыкается носом в грудь и замирает. Я поднимаюсь с ней на второй этаж, открываю дверь и оказываюсь в комнате, освещённой тусклым светом ночника. Кладу Дженни на кровать, на несколько секунд замираю, непозволительно долго всматриваясь в ее расслабленное выражение лица, и уже собираюсь отпрянуть, как вдруг она приоткрывает глаза, смотрит на меня затуманенным взглядом, улыбается, усиливает хватку на моей шее и тянется к моим губам.
На мгновенье я остолбенел от такого поворота событий. Дженни же зарылась пальцами в мои волосы и поцеловала меня. С жаром, но неумело. Мазнула по уголку моих губ и сделала рваный вдох. Из ее рта вырвался короткий стон, и вместо того, чтобы оттолкнуть от себя девушку, встряхнуть, я какого-то черта поддался мимолетному порыву и ответил ей.
Губы Дженни оказались мягкими и сладкими. Неумелыми движениями она попыталась углубить поцелуй, и я не понял, как так получилось, что я начал отвечать ей. Хотя обычно ненавижу весь этот обмен слюной.
Я опускаюсь на кровать рядом с девушкой и обхватываю пальцами ее за подбородок, фиксируя и не давая возможности вырваться. Дженни прижимается ко мне теснее, и от прикосновений к ее нежной коже я чувствую волнующее наслаждение. Словно обезумевший, вожу ладонями по ее телу через плотную ткань и ловлю неистовый кайф от того, насколько отзывчивой оказывается девочка. Плавится под моими руками, откидывает голову назад, подставляя губы под мои жесткие поцелуи.
Я тянусь к верхней пуговице на рубашке, не до конца осознавая, что творю, и забывая обо всем на свете. И о том, что где-то внизу есть женщина, которую я люблю, и о том, что Дженни самый последний в мире человек, с кем стоило бы сбрасывать накопившееся напряжение. Но в этот момент, по совершенно непонятным мне причинам, я хочу ее. Эту маленькую упертую женщину, которая способна вывести меня из себя одним-единственным словом. Хочу до треска в штанах и не могу остановить себя.
Я скольжу губами по ее шее, перемещаюсь к ключице и опускаю с плеч бретельки. Ее дыхание учащается, она ерзает подо мной и, когда я отстраняюсь от нее, чтобы покончить со своей рубашкой, вдруг жарко шепчет:
— Пожалуйста, Чимин, не останавливайся…
Всего одно слово, а ощущение, словно окунулся с головой в ледяную воду. Отрезвел. Ровно за секунду.
Полусонная, она приняла меня за брата — наконец-то доходит до меня странное и неожиданное поведение девушки. И это невероятно злит. Дженни тянет ко мне руку, но я не обращаю на неё никакого внимания, резкими движениями застёгиваю обратно все пуговицы на рубашке, до самого горла, и не даю ей даже прикоснуться к себе.
— Чимин? — Ее глаза открываются, она вопросительно смотрит на меня, потом блуждает взглядом по комнате, и я наблюдаю за тем, как медленно к ней приходит осознание.
— Техён? — пораженно спрашивает она. Ее глаза расширяются от ужаса, ладошкой она прикрывает рот и издает странный всхлип.
— А ты надеялась увидеть здесь кого-то другого? — зло усмехаюсь я и отхожу от нее на несколько шагов.
— Спи, уже поздно. — Я выхожу из комнаты и громко хлопаю дверью. Сам не понимаю, какого черта завелся. Подумаешь, решила, что это мой братец внезапно навестил ее, мне-то что? Но все-таки осознание того, что в который раз женщина вместо меня предпочитает Чимина, задевает меня. Словно я чем-то хуже его, словно у нас не одно лицо, тело и даже то, что ниже пояса. Словно у меня на лбу написано «бракованный» и каждая женщина знает о моей неполноценности.
Я выхожу на задний двор и делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь остудить свой пыл. Успокоиться, забить на Дженни и стереть со своих губ ее приторный вкус. Я даже не сразу замечаю, что праздник уже закончился. Стол убран, близнецы давно спят, родителей и Чимин с женой тоже нет. Даже не хочу думать, чем закончилось их празднование. Явно не тем, что в порыве страсти Айрин назвала брата чужим именем.
Я возвращаюсь в кухню, открываю холодильник и достаю бутылку чего покрепче, потом вспоминаю, что через несколько часов мне, скорее всего, придется сесть за руль, и возвращаю ее обратно. Взамен беру банку «колы» и тарелку с мясом. Самое время утолить свой голод. Хоть какой-то. И подумать. Обо всем.
— Ночной жор? — Я с удивлением бросаю взгляд на Айрин, возникшую словно из ниоткуда. С силой сжимаю в руке жестяную банку, потому что ночная сорочка Айрин открывает больше, чем скрывает, заставляя мою фантазию зайти слишком далеко. На широкий кухонный стол, например.
— Скорее бессонница, — откашлявшись, произношу я и усаживаюсь за барную стойку, отпивая газировку.
—А ты почему не спишь в такое время?
Я всматриваюсь в девушку, пытаясь найти хоть какие-то следы бурно проведенной ночи. Ревность съедает меня. До основания. Но я вижу лишь непривычно чистое от косметики лицо и усталый взгляд.
Я всегда старался держаться от Айрин как можно дальше, чтобы быстрее вырвать ее из сердца, чтобы не думать о том, какая она в постели с братом, и не замечать замазанных багровых пятен на шее, но каждый раз меня, словно пса, тянет обратно к ней.
— Да мне что-то не очень хорошо, — кривится она. — Воды спустилась выпить. — Она берет с полки стакан, и я жалею, что она такая высокая. Если бы ещё немного потянулась вверх, наверняка ночнушка задралась бы, оголяя соблазнительные формы.
— Между вами с Дженни что-то произошло? — вырывает меня из моих фантазий Айрин.
— Что?
— Ну, я видела через окно, как ты три раза проехал мимо дома, а потом нашел ее в машине. Вы поссорились?
— А, это… Не обращай внимания, у беременных свои причуды, — нервно улыбаюсь я, с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать откровенно пялиться в вырез ее кружевной сорочки и не предложить ей чего-нибудь непристойного. Потому что на часах три ночи, я на взводе, а рядом со мной желанная женщина
Мы сидим на кухне добрых полчаса. Разговариваем о какой-то ерунде, обсуждаем близнецов и новый проект Чимина. хрипло смеётся, расслабленно упирается спиной о спинку стула, выглядит невероятно очаровательной, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы потянуться к ней через стол и заправить за ухо выбившуюся прядь ее рыжих волос. Правда, в какой-то момент все же ловлю себя на том, что теряю нить разговора и перестаю слушать ее, вместо этого думаю о девушке, которая осталась в моей постели. О ее губах, о ее прикосновениях и о ее хрупком теле. Ей каким-то непостижимым образом удалось выбить почву из-под моих ног, разрушить хрупкое равновесие и добраться до моей совести.
— …так что ты думаешь по этому поводу, Техён? — врывается в мои мысли голос Айрин, и я возвращаюсь в реальность.
— Что? Прости, я чертовски устал и уже сплю на ходу.
— Говорю, мы могли бы вместе пойти на "Music Awards", двое самых красивых в мире мужчин со своими спутницами — мы бы выглядели эффектно.
— Не знаю, возможно. Мне еще не прислали приглашение в этом году, к тому же это будет через два месяца. Доживем — увидим, — уклоняюсь от ответа я, потому что уж точно не собираюсь появляться с Дженни перед репортерами. Я приложил слишком много усилий, чтобы подробности моей личной жизни не всплывали в заголовках желтой прессы, а появление на красной дорожке вместе с беременной девушкой — повод для длительных сплетен и неправильных выводов.
— Ладно, я спать, — отставляю в сторону пустую банку из-под "колы" и поднимаюсь со стула.
— Ты идешь?
— Да, через минут десять, хочу подышать воздухом. Спокойной ночи, Техён, — сдержанно улыбается она, пытаясь скрыть разочарование.
— В любом случае я постараюсь достать для тебя приглашение, — подмигиваю девушке, и на ее лице растягивается благодарная улыбка.
— Было бы чудесно, спасибо! — Всего за мгновенье она оказывается рядом со мной и обнимает. Все мои мышцы твердеют, я напрягаюсь от этих прикосновений и чувствую себя глыбой из камня, с трудом поднимаю в воздухе отяжелевшую руку и кладу ладонь на талию Айрин. Проклятье, как же она сладко пахнет! Я прикрываю глаза, стараясь взять себя в руки, не сорваться и не притянуть ее еще ближе, впившись в губы поцелуем. Помнится, когда-то она с самозабвением отвечала мне, жаль, что дело не дошло до чего-то большего, чем объятия под окнами ее родительского дома и несколько «взрослых» поцелуев.
— Спокойной ночи, Айрин, до завтра. — С трудом заставляю себя отстраниться от нее и, не оглядываясь, иду в сторону лестницы.
Дверь в мою спальню приоткрыта, тусклый луч света освещает пространство в коридоре. Я заглядываю в комнату и застываю на месте. Скрещиваю руки на груди, с любопытством и затаенной злобой поглядываю в сторону брата. Он не видит меня. Стоит в одних пижамных штанах у кровати и странным взглядом смотрит на спящую девушку. Потом проводит пальцами по ее щеке и резко отдергивает руку, словно опомнился и понял, что делает что-то неправильное.
Я мысленно твержу себе, что Чимин мой брат, родная кровь, человек, за которого я бы отдал свою жизнь, что я не должен испытывать к нему ненависть, злобу либо зависть, но вот сейчас, когда он в одном доме со своей женой, а пришел в спальню к Дженни, меня разрывает на части и я с трудом сдерживаю себя, чтобы не врезать ему хорошенько.
Любовник чертов!
— Что ты здесь делаешь? — шиплю я. Чимин резко поворачивает голову в мою сторону, в его взгляде скользит растерянность и страх, эмоции быстро сменяют одна другую, и на лице расползается циничная усмешка.
— Пришел посмотреть, как ты проводишь время с моей бывшей любовницей. — Он делает несколько шагов ко мне, держится расслабленно и беззаботно.
— А ты, оказывается, мило ворковал с моей женой, пока твоя молодая невеста осталась в одиночестве.
— И ты решил утешить бедную девушку? Снова притвориться мной? Почему бы тебе просто не развестись и делать все что угодно, а?
— А почему бы тебе просто не оставить в покое меня и мою семью, а? — в тон мне отвечает брат, делая еще шаг вперед, и мы практически упираемся друг в друга носами.
Ощущение, что я смотрю на свое отражение в зеркале. На плохого себя. Или же, наоборот, роль плохиша в этой истории принадлежит именно мне.
— Думаешь, я не знаю о том, что ты пускаешь слюни на мою жену? Думаешь, не замечаю этих тоскливых взглядов побитой собаки? Запомни, я не отдам ее тебе, ясно? И она, и наши дети всегда будут только моими. А ты… найди себе девушку, попробуй снова сделать ЭКО, с ней, а не с суррогатной матерью, заведи детей и успокойся. Я люблю тебя, брат, но то, что ты пытаешься сделать… это…
Чимин нервно проводит пятерней по волосам, разрывая на несколько секунд наш зрительный контакт, и продолжает:
— …это неправильно. Не по-родственному.
— А то, что делаешь ты, — правильно?
— Это было лишь раз! Ладно, не раз, но только с Дженни, — быстро шепчет он, оглядывается назад, чтобы удостовериться, что девушка крепко спит. — Иногда очень трудно сдерживать свои желания, я раскаиваюсь, ясно?
— Почему я не верю тебе, Чимин? Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы не распознать ложь в твоих словах. Подай на развод, иначе я ей все расскажу.
— И чего ты добьешься, а? Оставишь детей без отца? — его голос срывается, и в громком шепоте слышатся рычащие нотки.
— Заменю им отца, — ровным и уверенным голосом отвечаю я.
— Ты безнадежен. Думаешь, если мы разведемся, Айрин сразу же помчится к тебе? Полюбит? Нет, Техён, она тебя никогда не любила, и ничего не изменится, даже если мы разведемся. Она давно сделала свой выбор, из нас двоих выбрала меня, и в будущем будет так же. Смирись уже наконец-то с этим. Да как вы будете смотреться в глазах наших родных и друзей, а? Ты подумал об этом?
— Дай ей выбор, и мы посмотрим, как она поступит. Подай на развод, иначе я лично ускорю этот процесс.
— Не вздумай ничего говорить ей. Она все равно поверит мне, а не тебе. И не привози больше Дженни. Я сам с ней разберусь.
— Так же, как и в прошлый раз? — фыркаю я, вспоминая их короткий разговор. — Отправишь ее к доктору, чтобы избавится от "проблемы"?
— Нет. Я погорячился, ясно? Хочет оставить ребенка — пусть оставляет, я буду помогать ей финансово, но на большее пусть не рассчитывает. Не хочу, чтобы Айрин обо всем узнала, а рано или поздно Дженни что-то сболтнет. Нет ничего хуже обиженной женщины. Не лезь в нашу семью, хорошо?
Я молчу. Смотрю на брата и молчу. Возможно, в чём-то он всё-таки прав. Не факт, что после развода Карина примчится ко мне. Если уж наивная девочка Дженни не горела желанием пялиться на мое лицо, то что говорить о Айрин?
— Не могу обещать, — все же отвечаю я, и Чимин разочарованно выдыхает. Открывает рот, чтобы сказать мне что-то, но неожиданно в наш разговор врывается женский голос.
—Чимир? Что ты здесь делаешь? Почему не спишь? — в приоткрытую дверь заглядывает Айрин, и мы с братом переглядываемся, задаваясь вопросом, как много она успела услышать.
— Мы обсуждаем планы на завтра, — прихожу на выручку Чимина,
— мне придется уехать рано утром, и, возможно, не смогу вернуться.
— Жаль, близнецы тебя очень ждали. Я спать, Чимин, ты идёшь?
— Да, дорогая. — Он подходит к ней, обнимает за талию и целует в висок. На лице девушки расцветает улыбка, в глазах нежность и любовь. Чимин прав: она любит его, и я ничего не смогу изменить. Только хуже сделаю.
Кажется, я где-то слышал, что если любишь человека, то стоит отпустить его к своему счастью, и впервые за долгое время задумываюсь о том, что, возможно, и в самом деле стоит отпустить Айрин. Нужно жениться на правильной женщине, похожей на неё например, и попробовать ужиться и втянуться в ритм семейной жизни.
Я бросаю взгляд на Дженни. Не стоило ее впутывать в это. Лишнее волнение в ее положении может лишь навредить ребёнку. Пусть и в самом деле сами разбираются с Чимином, она уж точно не моя забота. Мне стоило бы сейчас заниматься переездом в Штаты, а вместо этого я страдаю фигней.
Я не замечаю, как брат с Айрином исчезают за моей спиной. Несколько минут не двигаюсь с места, не могу решить, ложиться с Дженни в одну постель или уйти в гостиную, потом понимаю, что уснуть сегодня вряд ли получится, поэтому спускаюсь вниз и иду к машине.
На самом деле у меня есть запаска. В багажнике двойное дно, и если поднять ещё одну крышку, то под ней обнаружится новая резина. Просто Дженни об этом не знала.
Возня с колесом успокаивает меня, отрезвляет мысли и помогает расставить все по местам. Мысленно я выстраиваю список дальнейших действий, первый пункт из которых — отвезти девушку домой и вычеркнуть из своей жизни ее существование вместе с их с Чимином ребенком. Рядом с Дженни я нестабилен, срываюсь с полуслова, несмотря на то, что обычно спокоен и уравновешен. А вот потом стоит заняться своей жизнью, я и так потерял кучу времени на призрачные надежды и мечты о чужой женщине.
Когда машина вновь на ходу, я подбираю с земли потерянную обувь Дженни и возвращаюсь в дом. Сажусь в кресло напротив кровати и в рассветных лучах солнца вглядываюсь в безмятежное лицо девушки.