35.
Астрис казалось, что весь мир пошел против нее.
Никогда раньше ей не было знакомо чувство любви.
Она считала, что это недосягаемое ощущение, которое никогда не коснется оптимистичного человека, вроде нее. Ведь даже при испорченном ужине, который она планировала несколько дней, может найти плюсы и радоваться им, не хватаясь за плохое. И ее всегда удивляло, почему люди думают ТОЛЬКО о плохом, когда хотя бы пару раз попробовали сказать: Черт, с хорошим предвкушением о волнующем предстоящим событии, я совсем не чувствую себя так трагично!
Жизнь человека — прямое следствие его мыслей.
Если вы переживаете трудный период жизни, в котором думаете, что каждая минута приносит боль, к сожалению, подавленное состояние будет преследовать очень долго. А если постараться найти улыбку в мелочах, вроде забавного видео с котиком или новом блокноте, на который положили глаз ещё неделю назад, то ваша жизнь будет невероятно простой.
И почему-то, сегодня ее принципы хороших мыслей с треском разрушились.
Астрис вошла в огромный банкетный зал, и ее, привыкшие к тусклому свету, на мгновение ослепли от яркого сияния бесчисленных хрустальных люстр. Высокие потолки, расписанные золотыми узорами, казалось, уходят ввысь, теряясь в полумраке. Под ногами переливался мраморный пол, а вдоль стен тянулись ряды колонн, обвитых изящными гирляндами.
Гости, одетые в вечерние наряды, неспешно прогуливались между столиками, негромко переговариваясь. Официанты, подобно бесшумным тенями, разносили подносы с искрящимся шампанским и изысканными закусками. Глядя на эту роскошь, она невольно вздохнула, ощущая себя неуместной в этом великолепии.
Проходя между столов, словила на себе сочувствующие взгляды врачей и медсестер, одетых в непривычные мне роскошные наряды. Андреа, Реймонд, Мик... Они понимали, что она здесь не по своей воле, а скорее по необходимости – быть рядом с Томом в последние часы памяти.
Найдя их столик, присаживается, разглаживая складки на платье. Том, заметив ее, тепло улыбнулся, а она, затаив дыхание, подошла, чтобы поприветствовать его. Взяв его руку в свои, ощутила, как слабо бьется его пульс, и сердце болезненно сжалось.
Но сегодня, в этот последний день спокойной жизни, она твердо решила провести его лучезарно, наслаждаясь каждым мгновением, проведенным рядом с любимым человеком.
Официант, склонившись, предложил нам меню, и, пролистывая страницы, с трудом сосредотачивалась на изысканных блюдах. Том, заметив замешательство Астрис, ободряюще сжал ее ладонь, а она, глядя в его добрые глаза, почувствовала, как уходит напряжение. Сделав заказ, она откидывается на спинку мягкого кресла, обводя взглядом зал. Мерцающие свечи отражались в хрустальных бокалах, создавая атмосферу уюта и тепла. Негромкая музыка, льющаяся из невидимых динамиков, убаюкивала, настраивая на умиротворенный лад.
Том, заметив, что Астрис задумалась, мягко привлек внимание, и, встретившись с ним взглядом, вновь ощутила, как мое сердце наполняется любовью. Улыбнувшись в ответ, накрыла его руку своей, наслаждаясь близостью. Принесенные официантами блюда оказались изысканными, но, признаться, она едва ощущала их вкус. Мысли были далеко, сосредоточенные на Томе и неизбежном.
— Том, а Далила... она говорила с тобой? Она придет?.. — робко спросила Астрис, смотря на него.
Отодвинув тарелку, она перевела взгляд на Тома, внимательно наблюдавшего за мной. Заметив движение, он ободряюще улыбнулся, и она, почувствовав, как с глаз срываются слезы, поспешно опустила взор. Том отрицательно качнул головой.
Значит, не придет.
Том, нежно сжав мою ладонь, привлек меня к себе, и, уткнувшись в его плечо, позволила себе расслабиться, забыв обо всем на свете. Его успокаивающие объятия, казалось, укрывали ее от всех невзгод, даруя ощущение безопасности.
Чуть отстранившись, заглянула в его глаза, видя в них отражение собственной боли. Но, несмотря на это, Том смотрел на меня с нежностью, и она приблизилась, прижимаясь к его губам в нежном поцелуе.
Оторвавшись, вновь устроилась у него на плече, ощущая, как его рука обвивает ее талию, притягивая ближе. Вдыхая его знакомый аромат, Астрис позволила себе расслабиться, наслаждаясь мгновениями близости.
— Как думаешь... лекарство найдут?..
— Найдут. — твердо заявил Том. — Ты запомнишь меня. А я запомню нашу любовь... договорились?..
Астрис взглянула на Тома, видя в его глазах отражение собственных опасений. Сжав его ладонь, она тихо произнесла:
— Ты действительно веришь, что лекарство найдут? Ведь врачи говорили, что шансов практически нет...
Том, встретившись со ее взглядом, крепче сжал мою руку, словно пытаясь придать уверенности.
— Да, я верю, — решительно ответил он. — Они обязательно найдут способ тебя вылечить. Ты не можешь оставить меня тут снова одного...
Почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы, опустила голову, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.
— Но что, если... что, если они не успеют? — дрожащим голосом произнесла она. — Том, я не знаю, как я буду жить без тебя...
Он притянул ее к себе, крепко обнимая.
— Тише, тише, — ласково зашептал Том, поглаживая мои волосы. — Ты обязательно меня запомнишь. Наша любовь - это самое ценное, что у нас есть. Она будет жить в твоем сердце, даже когда меня не станет.
Она подняла на него полный боли взгляд, замечая, как в его глазах тоже блестят слезы.
— Том... я не хочу тебя терять... — всхлипнула я. — Пожалуйста, обещай мне, что ты будешь бороться. Ты должен вернуться ко мне.
Он ласково улыбнулся, вытирая пальцами ее слезы.
— Я обещаю, — тихо ответил Том. — Я буду сражаться до конца, чтобы остаться с тобой. Наша любовь - это то, что меня держит. Я не могу ее потерять.
Она крепко обняла его, уткнувшись в плечо. В этот момент ей хотелось, чтобы время остановилось, и они могли бы навсегда остаться в этих объятиях, вдали от всех невзгод.
— Астрис, — прошептал Том. – Послушай меня. Ты слушаешь?
— Да, — сказала она слабым голосом. Сон одолел ее, и когда она проснулась, амнезия тоже.
— Я обещаю, — произнес он дрожащим голосом. — Обещаю.
Она отстранилась, и ее улыбка разбила его проклятое сердце.
— Твои триггеры... Три... Ты же знаешь, что они больше не опасны?
— Знаю... все через несколько часов потеряет смысл, так что... мне больше не страшны триггеры.
— Ладно...
— Я люблю тебя, Том, — прошептала Астрис. — Больше жизни. И я буду ждать твоего возвращения, сколько бы времени это ни заняло.
Он нежно поцеловал ее, и в этом поцелуе были и надежда, и тоска, и безграничная любовь.
— Астрис. Прости меня. Прости.
— За что ты извиняешься? — нахмурилась она.
— Я вернусь через пару часов... у меня есть небольшое дело. я вернусь, поняла?
— Том, нет! Куда ты?! — Я вдруг испугалась того, что больше не увижу его.
— Маленькая, не бойся... Развлекайся тут, скоро вернусь.
Том смог скрыться за зданием кафе быстрее, чем она могла возразить. Руки непроизвольно задрожали, выдавая волнения, а в груди разрастается тягучее чувство безнадежности и любви. Вдруг она больше не увидет? Вдруг не вспомит? И только одна мысль об этом приводит в такой ужас, что по спине проходят ледяные мурашки.
Она же должна развлекаться как следует! Куда же делся ее жизнерадостный тембр существования, при котором Астрис жила все свои года?
«Сломался».
Ладно, подумала она. Пару бокалов сможет скрасить вечер. Всеми силами старалась не думать о том, что действие таблеток прекратится через семь часов. Семь часов. И она совсем не знает, что случится тогда.
Сидя в тени, наблюдала за танцующими гостями, чувствуя, как время неумолимо ускользает из ее рук. Через несколько часов я должна была забыть все - и Тома, и нашу любовь, и даже саму себя. Эта мысль разрывала ей сердце, заставляя сжиматься в груди.
Она провела пальцами по татуировке на запястье, на которой было выведено: «Девушка из прошлого». Эти слова всегда вызывали в ней чувство глубокой тоски, будто бы она была частью чего-то большего, чего-то, что ускользало от ее понимания. И сейчас, когда Астрис осознавала, что скоро потеряет все, эта загадка приобретала особую значимость.
Вспоминая свои моменты с Томом, цеплялась за каждую деталь, каждое мгновение, стараясь запечатлеть их в своей памяти. Его теплый взгляд, его нежные прикосновения, его искренняя улыбка - все это было так дорого ей. Она знала, что скоро это исчезнет, оставив в холодном одиночестве и семиминутной петле жизни.
Слезы медленно катились по моим щекам, но она не пыталась их сдержать. Зачем? Через несколько часов все равно не останется ничего, кроме пустоты. Поэтому Астрис позволяла себе погрузиться в воспоминания, впитывая каждую секунду, пока еще могла их хранить.
Музыка становилась все громче, а веселье вокруг - все ярче. Но она чувствовала себя будто в вакууме, оторванной от этого мира. Ее сердце билось в унисон с часами, отсчитывающими оставшееся время. И с каждым ударом ощущала, как утекает частичка ее памяти, унося с собой все то, что делало ее тем, кто есть.
Астрис смотрела на танцующих гостей, завидуя их беззаботности. Они не знали, что такое забвение, не ощущали этого неумолимого тика, отсчитывающего секунды до неизбежного. Они могли жить, любить, мечтать. А она... Она должна была просто наблюдать, пока не стало слишком поздно.
***
Отлично, раньше я все время чувствовала страх, теперь – злость.
И у того и у другого чувства нет крыльев, как у нежности или страсти. С ними не взлететь над пропастью наполненной алыми живыми маками, с ними только падать в холодную морскую воду, тонуть в ее водах, медленно растворяться в ее пене. Это неотвратимо.
Том не возвращался, и щемящее чувство страха медленно стало сжиматься в моем сердце. Где он? Почему он ушел? Куда пропал? Вопрос в голове всплывал один за другим, а ответов не было.
Чтобы хоть как-то отвлечь себя от мыслей, я подошла к Андреа и стала болтать с ней, скрывая надломленный голос от слез и страх в глазах. Хоть и в них никогда нельзя было спрятать ложь, все равно меня выдавали. Знакомые люди словно пытались не напоминать мне о том, что через считанные часы я снова буду в своей петле. Даже если выживу и вспомню, то для меня пройдет пара забывчивых секунд, а для них, возможно, годы.
Увлеченный разговор затянулся надолго. Я старалась не перескакивать с тем, а отчаянно запомнить все, что говорила и с кем была. Доктор Чен, одетый мне в непривычный костюм выглядел так грозно, что я поежилась среди зала и сразу же перевела взгляд обратно на Андрея, стараясь выглядеть как можно более безмятежно и весело. Старалась показать, что соленые капельки на щеках – разлитый напиток, а не слезы. К черту их.
***
— Ты ее не оставишь?
— Никогда.
— И будешь видеть ее каждый день?
— Каждый день.
Надежда вспыхнула и умерла в ее глазах.
— Нет. Тебе станет скучно. Ты молодой, красивый мужчина. Тебе понадобятся вещи, которых она не может дать, и ты станешь искать их на стороне.
— Нет. Я буду ждать ее. Пусть это и займет много времени.
Глаза Кометы снова наполнились надеждой, которой она еще, впрочем, не могла поверить.
— Откуда я знаю, что ты говоришь правду?
— Потому что я люблю ее, — произнес Дейд.
Без заикания. Сказав чистейшую правду женщине, которая пыталась удержать вдали от любимой девушки, он знал, что навсегда освободился от своего недуга.
— Я люблю ее, — произнес он снова. — И никогда не перестану ее любить. До самой своей смерти.
Глаза Кометы заблестели, а в них засела боль. Словно она хотела услышать другое. Пока в свою очередь парень старался держать свою привычную маску грубости и жестокости.
— Я верю тебе, — наконец прошептала она, отвела взгляд. Краска залила ее щеки. — Я могу справиться сама...
– Не нужно. Я и это ей пообещал. И я намерен сдержать слово.
Она кивнула.
— Ты уверен, что ХОЧЕШЬ?..
— Я обещал сделать последнее задание. И потом буду жить счастливую жизнь. Только с учётом того, что...
— Я не буду больше трогать тебя. Только один человек. И все.
— Ты всё ещё не сказала, кто. И где.
— Увидишь, Дей. Ты все, увидишь...
***
Все из глаз Астрис ускользало. И люди, и вечеринка, и жизнь.
Она всматривалась в темноту за окном и ждала, когда появится Том. Заметила... людей. Ей показалось странным, что в апрельскую позднюю весну они были в черных шапках, и в ее голове проскользнула мысль, что они было вооружены. И почему-то напряглась.
Вечеринка содержала в себе две части. Первая – музыка, танцы и закуски. Единственное условие – никакого алкоголя, даже шампанского, ведь доктор Чен посчитал, что для Астрис спиртное самое жестокое нарушение в попытке излечимости. Даже если этой попытки уже не существовало.
Вторая – деловой ужин, на который были приглашены ВСЕ. Ее сердце вдруг треснуло от осознания того, что Тома не было уже два часа. В новом здании кафе было не так уютно, как на улице вечеринки. Все сидели за столом и кушали изысканные блюда, содержащие в себе настолько невероятные ингредиенты, что не каждый повар способен разгадать рецепт. В горло и крошки не лезло, словно организм целенаправленно выталкивал из Астрис еду.
Остаток вечера прошел в невероятной тишине. Звяканье посуды, тихие разговоры и перешептывания, которые позже переросли в громкие разговоры и треск бокалов при чокании. Сердце снова болезненно сжалось, а к горлу поднялся нервный комок. Что-то убивало Астрис изнутри, терзало навязчивое чувство, но она попыталась его произнтрировать, утешая себя тем, что Том и Далила обязательно придут!
Когда вдруг раздался громкий взрыв. И все, что было известно Астрис, потеряло всякое значение.
Осколки бьющегося стекла врезались в оголённую кожу предплечья, с губ сорвался вскрик боли. От взрывной волны почти все люди откинулись в конец зала, а в здание проникли несколько вооруженных людей, из которых отчётливо выделялись двое.
Триггер номер один. Резкий громкий звук.
Она шипела от боли, прижимая руку к окровавленному предплечью. В глазах плыли круги, голова гудела и звенела, от чего создавалось впечатление, что она слышала только шум себя и своей боли, просачивающеся сквозь тонкие линии рук.
Кто-то кричал, кто-то рыдал, а кто-то молча молился Богу и взывал к справедливости. Астрис замечает, как к ней подходит террорист и швыряет в лицо металлическую вещь. Сквозь пелену слёз в глазах она рассмотрела очертания Ангелочка.
Триггер номер два. Кулон Ангелочка.
Когда на Астрис напали впервые, она не смогла рассылышать женских слов, которые были самой важной зацепкой в нападении. Она не вспоминала их, хотя доктор Чен всегда предупреждал ее, что она должна избегать определенных выражений, которые говорили в момент нападения. И он говорил не про обычные – «Помогите!» или угрожающие «Всем лежать, не двигаться! Это нападение!». Он имел в виду...
— Крови много не бывает. — Низкий сестринский голос эхом раздался над ухом. Все привычное запоминающееся и забытое вдруг потеряло смысл. Кто-то говорил эту фразу в первое нападение... Но кто?
Сестра.
Родной, совсем забытый голос ввел в заблуждение. Астрис закрыла глаза, когда ее память окончательно ускользнула.
Ведь она даже не заметила своего любимого, стоящего рядом с Далилой... с косичками, вместо привычных дредов, вооруженной экипировкой и грубым выражением лица, в глазах которых читалась боль и непонимание...