27.
Для нас существовала ночная жизнь. Утром и днем мы зависали в постели, целовались, пробуя друг друга на вкус. Я смотрела на его ночные глаза без звезд, а он в мои, и тогда, казалось, вся жизнь переставала существовать. Я отключила телефон, попросив не беспокоить меня хотя бы неделю, и не находила в себе смелости включить мобильник и поговорить. Бессовестно владея Томом, мне нравилось понимать, что наши чувства взаимны.
Нежные солнечные лучи ласково целуют мою обнаженную кожу, словно желая разбудить. Но мое внимание приковано к парню, крепко обнимающему меня.Но сегодня по счастливой случайности наша привычная рутина изменилась. Том разбудил меня со словами о том, что нас ждет сюрприз.
— Сюрприз? — переспрашиваю я, сонно потирая глаза.
— Именно он, Астрис. — улыбается Том, одарив меня поцелуем.
— А куда мы идем?
— В очень особенное место.
От предвкушения и волнения кончики пальцев начинают покалывать, сердце приятно трепетать. Представляю, как мы стоим в бескрайнего бушующего моря или вдыхаем запах цветущей сакуры в ночи. Мысли распирает любопытство и любознательность, куда же мы пойдем?
Собрать вещи удается на удивление быстро. Перед тем, как уходим, выпиваем кофе. Напевая под нос мелодичную песенку, я ловко управляюсь с кофейником, наполняя его свежесваренным напитком. Вдыхая манящий аромат, добавляю немного сливок и сахара, стремясь создать идеальный вкус. Протягиваю кружку Тому и, как только выпиваем, садимся в его машину и вперёд к неизвестности!
Улица была людной. Выехать на трассу ещё сложнее, учитывая, что все дороги в пробках. Словно кто-то тоже ехал туда, куда и мы. Удобно распологаюсь на переднем сидении. От недосыпа веки становятся тяжёлыми, а я замечаю, что когда приняла таблетки, то ничего не вспомнила. Наверно, это к лучшему. Потому что любое всплывающее воспоминание плохое. Может, мозг специально не хотел, чтобы я вспоминала те моменты и жила тем, что имею. Но без таблеток нет жизни. А значит, нет тех, кем я дорожу.
Заметив угрюмость Тома сквозь приоткрытые глаза, спрашиваю:
— Что такое?
— Помню, при одном разговоре ты сказала, что ничто хорошее не длится долго.
А вот я не помню...
— Ничто не длится долго, хорошее или плохое, — поправляю я, и его глаза загораются тысячами огней. — Вот почему мы должны жить так долго, как можем, изо всех сил, ловить каждый момент.
Из-за пробок мы стояли в бесконечной пробки. Том воспользовался случаем и внезапно прильнул ко мне. От неожиданности прикусываю его нижнюю губу и чувствую металлический привкус, улыбаясь. От неожиданности приоткрываю рот, ощущая его пальцы на щеке.
А потом оба слышим громкий сигнал машины сзади, оторвавшись друг от друга. Оказалось, мы задержали несколько автомобилей сзади, а пробка уже давно исчезла. Черт.
Сдержать смех не получилось, и я захохотала.
— Вот дерьмо, — засмеялся Том в ответ.
— Знаешь... Мне нравятся артефакты, — вдруг говорю я. В памяти всплыли размытые слова, которые я говорила до нападения. — Я люблю историю и ритуалы. Это никуда не делось, но…
— Но что? — спрашивает Том.
— Не знаю, — бормочу я. Мысли внезапно обрываются. — Все по-другому. Будто та часть меня, которая была одержима искусством, теперь исчезла. Я перестала лепить из глины, рисовать то, что мне так нравится и заниматься флористикой, как я любила делать до террористического акта.
Начинаю судорожно вспоминать храмы и памятник, любимые мною. Но от одного их вида почувствовала дрожь и накатывающую панику.
— Могила.
Том вопросительно смотрит на меня сверху вниз.
— Нет, — поправляю я. — Это святилище, а моя амнезия… Вот как это ощущалось. Могила, а больница была пирамидой, где хранились все вещи, необходимые мне для жизни. Но это была не жизнь. Вот жизнь, и мне больше не нужна пирамида. Я свободна.
Том улыбнулся и повел машину дальше.
***
Толпа людей. У безграничного Тихого океана собралось немало народа. Кто-то стоял, кто-то сидел и устраивал пикник, а кто-то просто пришел поглядеть на то, зачем все собрались. Одна девушка раздала нам специальные очки, в которых мы должны смотреть на открывающее зрелище, а я до сих пор не понимала, что происходит.
Сидя на песчаном берегу Атлантического океана, вдыхаю соленый морской воздух, напоенный ароматом водорослей и йода. Рядом со мной, устроившись на прогретом солнцем камне, расположился Том, его взгляд устремлен вдаль, на мерно накатывающие волны. Мы молчим, наслаждаясь умиротворяющей тишиной, нарушаемой лишь шелестом ветра и плеском воды.
— Зачем они? Я в них практически ничего не вижу, все затонировано. — Недоуменно рассматривая странные очки, перекатываю их в ладонях, ощущая легкость и хрупкость материала. Вопросительно вскинув брови, устремляю взгляд на Тома, ожидая пояснений.
— Скоро ты все поймешь, — отвечает он, его глаза лучатся загадочным предвкушением.
Пожав плечами, аккуратно надеваю очки, ощущая, как они плотно облегают лицо. Окружающий мир вдруг меркнет, и все вокруг окрашивается в темные оттенки. Завороженно озираюсь по сторонам, не в силах понять, что происходит.
— Том, что это? Почему все стало таким темным? — недоуменно спрашиваю, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь затемненные линзы.
Он молча наблюдает за моей реакцией, его губы изгибаются в едва заметной улыбке.
Снова переводя взгляд на окружающий пейзаж, замечаю, как солнце, медленно скрываясь за темной тенью, меняет свой облик, становясь ярким диском, окруженным сияющей короной. Постепенно темный диск луны все уверенней надвигается на солнце, закрывая его собой. Затаив дыхание, наблюдаю за происходящим, восхищенно распахнув глаза. Вижу, как солнечные лучи, словно нежные касания, мягко очерчивают края луны, обрамляя ее сияющим ореолом. Свет меркнет, окрашивая окружающий пейзаж в загадочные оттенки голубого и фиолетового.
И вот наступает полная тьма – солнце полностью скрыто за луной. Завороженно гляжу на темное небо, усыпанное яркими звездами. Весь мир, словно замерев, погружен в призрачный полумрак. Лишь вдалеке, на горизонте, сверкает сияющая корона солнца, напоминающая великолепный венец.
По моему телу пробегает дрожь восторга. Тишина вокруг кажется абсолютной, нарушаемая лишь едва слышным шелестом ветра в кронах деревьев. Замираю, затаив дыхание, боясь потревожить тишину.
— Вау... Это потрясающе, — выдыхает Том.
Молча киваю, не в силах произнести ни слова. Вновь поднимаю взор, любуясь величественной короной солнца, медленно исчезающей за краем луны. Том, сидя рядом, молча наблюдает за происходящим, его лицо озарено мягким голубоватым сиянием.
Темный диск луны начинает медленно отступать, и первые солнечные лучи вновь озаряют землю. Завороженно слежу за тем, как свет постепенно возвращается, окрашивая все вокруг в яркие краски. Тонкий серп солнца медленно выплывает из-за края темного диска луны, заливая окружающий мир ослепительным сиянием. Щурюсь, пораженная контрастом между темным и светлым.
Внезапно мир вокруг меня будто оживает, наполняясь звуками. Защебетали птицы, зашелестела листва, послышались далекие голоса людей. Поднимаю руку, заслоняя глаза от яркого солнца, и оглядываюсь, восхищенная происходящим. Темный диск луны медленно отступает, открывая все больше солнечного света.
— Это было...
Неописуемо.
— Том, как же красиво было! Божечки, ты не представляешь, как я была рада видеть это! — восклицаю я, повиснув на его шее.
Он отвечает на объятия спустя несколько секунд, сжав талию настолько сильно, что я не смогла бы вытиснуться. Потом отпускает и влюбленно смотрит мне в глаза.
Казалось, тысячи звёзд в тот момент померкли на небе, корабли затонули, миллионы галактик взорвались от большого всплеска эмоций. Все потому, что я влюбилась в парня с выразительными глазами и заразительной улыбкой, от которой мурашки сами по себе бегут по коже, а сердце перестает биться совсем.
***
— Нет ничего лучше, чем запах старых книг!
Мы забрели в ближайший книжный магазин, и я поняла, насколько соскучилась по книгам. В книжных прилавках можно серьезно застрять на несколько часов, выбирая ту историю, которая затмит все ожидания и заставит поверить в любовь. Ведь небеса даруют нам лишь одну жизнь, но с помощью книг мы проживаем тысячу.
— Ты читала до нападения? — интересуется Том, проходясь пальцами по историями Стивена Кинга.
— В основном любовные романы.
— Я не замечал у тебя книг в больнице, — хмурится он.
— Они, вероятно, решили, что нет смысла, если я «там» только семь минут за раз.
«Но они хотя бы пытались?»
— А еще я люблю фантастические истории с элементами любви. Например... «Четыре жизни Хелен Ламберт» от Констанса Сэйерса. Читал?
Том отрицательно качает головой, ловко подхватив книгу «Кэрри» на обложке которой, красуется девушка в красном от крови платье.
— Романтика, магия и трагедия вокруг девушки. Ее проклятие в том, что она проживает четыре жизни и знакомится с одним и тем же человеком. И почти в каждой жизни он влюбляется в нее с первого взгляда.
Том находит книгу с внушительным названием «Спеши любить» и протягивает мне.
— Думаю, это твое.
С благодарностью улыбаюсь и рассматриваю обложку в фиолетовых тонах. Николас Спаркс всегда нравился мне своими интересными идеями и сюжетами, за что практически сразу завоевал мое сердце.
— Чтение снова будет похоже на возвращение домой. А что насчет тебя? Ты любишь читать? Если скажешь «да», мне придется прямо сейчас выйти за тебя замуж.
— Да, — медленно отзывается он.
— Правда?
— Ага. Думаю, ты должна срочно выйти за меня замуж.
Прижимаю свою книгу к груди и чувствую жар щек.
— Похоже, нам надо найти здание муниципалитета.
— Похоже, да.
Момент повис между нами. Я отворачиваюсь первой, нехарактерно смущенная, осматривая полки.
— Какая твоя любимая книга?
— Бойцовский клуб.
— Видела фильм. — морщу нос я. — Слишком жестокий для меня.
— Да. Но я прочитал книгу сто раз за эти годы. Мне нравилась идея создать лучшую, более сильную версию себя, которая не терпит никакого дерьма от людей.
— А сейчас?
Том жмёт плечами.
— Не знаю. Как и твоя любовь к искусству, «Бойцовский клуб» мне больше не подходит.
— Тебе не нужна лучшая, более сильная версия себя. — Чмокаю его в щеку, а потом скрываюсь за полкой книг молодежной прозы. — Никогда не была нужна.
***
— Что мы будем делать дальше? — спрашивает я.
Мы вышли из книжного магазина. Я купила новую копию Констанса Сэйерса для себя и «Уловку‑22» для Тома, сложила обе книги в рюкзак и взяла Тома за руку.
— Сама решай, — предлагает Том. — Скоро стемнеет. Есть хочешь?
— Нет, я имею в виду, когда эта поездка закончится. Что дальше, Том?
Он недолго думает, а потом отвечает:
— Думаю, мы вернемся в Северную Каролину.
— А потом? Я не собираюсь возвращаться в больницу. Ни за что.
— Я тоже. Потому что меня уволили.
Я не улыбаюсь.
— Тебе нужна работа. Мне нужна работа. Нам обоим нужно вернуться в школу. Только если ты хочешь.
— Может быть. Твоя художественная школа была там?
Я киваю.
— Но даже если я вернусь, не знаю, где буду жить.
— Может быть, мы могли бы переехать в Атланту? Это рядом.
Я замираю, глядя на Тома.
— Мы?
«Это слишком много. Ты слишком много просишь. От жизни. Никто не получает все, что когда-либо хотел…»
— Может быть, поселимся вместе в там. Я найду работу, и ты сможешь вернуться в школу. А потом, в будущем, когда мы уладим…
Не дослушав, бросаюсь на Тома, стиснув в объятиях, а затем скользнула в его руки. Он держит меня, а пешеходы обходят нас, словно вода огибает камень.
— Звучит так прекрасно, — говорю я ему в грудь. — Это сон, и я снова проснусь в этой маленькой коробочке…
— Господи, не говори так.
— Нет, ты прав. Мне нравится твой план. — тяжело вздыхаю я.
— Да?
— Да.