Я люблю твоё беспокойство[ ЗАВЕРШЕНО]

Комментарий к главе: я ни в коем случае не хочу оскорбить ничью веру.
За небольшое время до

—Ты зазываешь сейчас серьезно к себе домой? —я ухмыляюсь. —Может быть, ты и детектив. Но почему я должна тебе верить?

—Я докажу. Ты права, что не веришь мне. Я работаю парикмахером. Но ещё, в подрабатываю детективом. Ты можешь задать мне какой угодно вопрос. —голос его тонкий и убеждающий. Он и правда хочет мне помочь. Или в этом имеется подвох?

—Хорошо. Сколько дел ты раскрыл?

—Ноль.

Я хмыкаю. Серьезно?

—И что ты можешь мне предложить?

—Я учился в полицейской академии. Стой прямо. —говорит парень. Я и так чтоб на месте, и не шевелюсь.
Он показывает мне приём, после которого я валюсь на пол. Но парень не даёт мне упасть.

—Я Кан Дон. —говорит парень. —И я могу тебе доказать, кого я представляю из себя. Ты никуда не торопишься?

—Хорошо. —в принципе, я сейчас возможно и совершаю глупую ошибку. —Только сообщу кое-кому.
Я пишу сообщение Бан Чану. Спрашиваю у Кан Дона адрес и кидаю Кристоферу. Он не отвечает. Может не стоило менять симкарту? Но меня пугает количество сообщений на старой.

Мы садимся на автобус. Это так обыденно. Я давно не ехала на общественном транспорте. А сейчас я еду на нем со своим сталкером! Пятна, ты и правда сошла с ума.
Сейчас достаточно поздно, и людей мало. Его квартира была на первом этаже. Мы зашли в прихожую. Тут воняло старой мебелью, пылью, но в целом, квартира не представляла из себя что-то странное.

—Вдруг ты маньяк? —говорю я. —Хотя, ты достаточно низкий и хлипкий.

Парень ниже меня: это ясно. По телосложению он похож на подростка тринадцати лет. Что-то мне подсказывает, что от него явно опасности не стоит ждать. Я его использую, а парень пообщается со знаменитостью. Его бы посадить за слежку, но сейчас меня это не волнует.

—Что это? —я пробегаюсь по стеллажам глазами. Это какие-то монеты в альбомах. Это довольно чистое пространство. Остальные вещи не лишены небрежности и грязи. Прямо, как в моем родительском доме.

—Я коллекционирую монеты разного рода. Это Рубль восемнадцатого века. Сейчас он может стоить более десяти миллионов вонн. —с восхищением говорит парень. —А это рупия. Тоже хорошая вещь, но у меня их две.

—Понятно. —безэмоционально говорю я. Не люблю что-то коллекционировать. Каков толк от безделушки? Кан Дон дал тому подтверждение. Он кладёт монеты на полку, и они без дела пылятся у него.

—Вот. —он достаёт студенческий из полицейской академии.

—Почему ты работаешь парикмахером? —спрашиваю я.

—Мне трудно устроится на работу по специальности. —говорит спокойно парень. —У меня сахарный диабет, и моя физическая форма очень плохая. Но зато, мозги работают как нужно. —он смеётся тихо, как щенок. Я иду дальше. Это парикмахерская. На полках небрежно лежат всякие баночки и крема. Что-то мне кажется подозрительным, но я не понимаю что.

—Так что же ты предложишь? Если что-то хорошое, я в долгу не останусь. Я заплачу.

—Не нужно. —говорит парень. —Вернее, самая большая благодарность то, что ты обратила на меня внимание.

Мы сели за стол. Скатерть была немного липкой. Парень достал блокнот, и будто переменился в лице. Я убедилась в его профессионализме, когда он начал раскладывать все по полочкам.
Спустя пять часов, план был готов. Я была обессилена, и возвратилась в квартиру часов в десять утра.

В квартире никого не было. От этого у меня в душе появилось разрывающее одиночество. Я заснула прямо на диване, не став раздеваться. Плевать на то, как я сейчас выгляжу.

***
—Черт, вы ребята, просто сюжет для любого боевика. —говорит Джисон. Он пытается подбодрить парней. Минхо более тактичен чем раньше, и это удивляет Джисона. Ли Ноу обнимает его, держа рядом.

—Я думаю. Надо сохранять холодный разум, так? Я обязательно что-то придумаю. —Кристофер подошёл к спящей девушке и аккуратно накрыл ее пледом. —Она будет в порядке, я верю.

—Конечно. Главное, не сомневаться. —говорит Ли Ноу. —Мы поможем, да Ханни?

Джисон серьезно кивает.

***

—Я должна ему сказать. Почему я не могу? —я чуть ли не кричу. —Ты понимаешь, насколько я его сейчас предаю?

—Мы разрабатывали план вместе. Без Кристофера. Если ты ему скажешь, все будет зря. Он в нашем плане главное звено.

—Что за бред? —план начал казаться мне полным бредом. —Если это будет поддельное самоубийство, он должен об этом знать. Он сойдёт с ума.

—Нам надо время. Он не сойдёт. Ты же не думаешь, что он не может жить без тебя? —Сталкер качает головой. Он прибегает к хитрости.

—Может. Конечно, может. Но... —я теряюсь снова. Как вернуться? Почему я, это я? Почему я разговариваю со сталкером?

—Нам помогут. Лишь доверься.
Все события происходят как во сне.
Кан Дон удивляет меня он забирается в морг, и ворует оттуда части тела.
Подставных санитаров ищет тоже он. Любые люди с бедных районов готовы помочь за небольшую плату. Осталось дело за малым.

Солнце давно затянулось темно-серыми тучами. Воздух заметно посырел, а ветер был сильнее и промозглее чем обычно. Конец августа не преминул напомнить о том, что теплых летних деньков мы больше не увидим.

Я должна это сделать.

Я бегу в подъезд, записываю гребаное обращение, и возвращаюсь обратно. Что мне остаётся? Сидеть и помалкивать, чтобы план прошёл как нужно.
Минуты превратились в дни, а часы растянулись на годы.

—Это все? —шепчу я парню. Он сидит со мной в укрытие. Все это время, он изредка куда-то бегал. Но в основном, он помогал мне. Я выпила ещё парочку успокоительных. Какого ему сейчас? Это ужасный план. Только потому, что я не посвятила в него Кристофера.

—Да. Теперь ты официально мертва. —поздравляет меня парень, и криво ухмыляется.

—Давай же дальше. —говорю я. —Чем быстрее, тем...

Выражение лица парня мне не нравится.

—Черт. Инсулин. —он достаёт шприц из сумки. —Помоги.

Я помогаю набрать ему лекарство.

—Спасибо. Но мне не нужно. —смеётся он. —Теперь ты мертва. Официально. Тебя никто не будет искать.
Он вкалывает мне шприц в шею, и я не могу реагировать. У меня парализуется все тело, я падаю на твёрдый пол. Челюсти сильно сжимаются, я ничего не могу сказать. Сердце пропускает пару ударов, я чувствую, как с меня падает градом при. В конце концов, я испытываю неприятное чувство при потере сознания. Все вокруг сначала темнеет, а потом я перестаю слышать звуки. К сожалению, я все помню, что происходит перед этим, мозг играет со мной злую шутку. У меня вертелась мысль, что я умираю по-настоящему.

****
Лилий было много. Они стояли в чёрных вазах, неподалёку фотографии в чёрной рамке. Из-за этого, запах цветов был сильным. Похоронный зал посещало немало людей. В конце концов, основной поток людей схлынул.

—Нет времени для... смерти. —пробормотала женщина, написав это на листочке и положив это рядом с рамкой. Ее рука немного дрожала. Женщина не плакала, она с сожалением вздохнула и начала говорить: —Слишком рано. Ты должна была ещё жить и жить. У тебя был такой потенциал. Хоть я и была строга...Я не жалею об этом. Ты была моей самой интересной ученицей. Я занесу тебя в свою историю. —она достаёт блокнот. Розалия любила писать. Наверное это то, что было непонятно никому в этой женщине.

Вдруг к ней подошла другая женщина. —Это была ваша подопечная?

—Верно. Творческие люди так ранимы. —говорит женщина.

—Вы Розалия, правильно? —спрашивает ее другая женщина. Она натягивает платок на жесткие коротко постриженные волосы. Он легкий, и слетает. Она поднимает его, и всхлипывает. —Мне так жаль, девочка моя. Я не могла тебя уберечь от этого. Но почему ты мне ничего не рассказывала? Это же я, твоя мама.

—Вы ее мать? —ахает Розалия. Она нахмуривается, и говорит: —Знаете, всегда у вас хотела кое-что спросить.

Женщина падает на колени перед фотографией.

—Аллах, ну за что? Я всегда была твоей хорошей послушницей. Я принимала твои испытания с радостью. Но сейчас, я не в силах больше терпеть этого грешного человека, и то, что он делает с моими детьми. —в конечном счете она срывает платок с волос. —Прости, меня. Я не замечала всего. Я должна была поступить по другому. О, Аллах, прости! —она оборачивается к Розалии.

Розалия кашляет и спрашивает:

—Почему вы не поддерживали свою дочку? Неужели, слово мужа и правда закон?

—Не говорите ничего и не осуждайте меня. —всхлипывает женщина. —Мне и так плохо. —она молчит. Розалия снова вздыхает. Она постукивает длинными ногтями по постаменту. Наконец, что-то про себя решив, она выходит из зала.

—Я помогу своим детям. Но я не знаю как. Аяна, я буду за тебя молиться, чтобы тебе было легче. Там...—всхлипывает женщина.

К ней снова подошла девушка. Она была молодой, возраста Аяны. Но полноватой и с некрасивыми очками.

—Вы ее мать? —спрашивает она.

—А вы кто? —женщина растерянно смотрит на Джинну.

—Я с ней работала. И я сочувствую вашей утрате. —говорит Джинна. Она стала будто бы другой. Словно что-то решила и осознала. Она подаёт платок женщине и кланяется. —У нас с ней не было ничего общего. Но единственное, что я хочу сказать. Я стремилась быть как она. Ваша дочь была для меня примером.

Мама Аяны кивает головой в знак благодарности и принимает платок.

—Правда вот что... если и такие люди заканчивают свою жизнь вот так. На кого же нам равняться? Неужели, нас обманывают? Жизнь в самом деле будут всегда тяжелой. А может...—она говорит шепотом, но уже сама с собой. —Это мы себя обманываем.